Угол падения

Тишина в Паучьем тупике имела свойство сгущаться. Она не была пустой - она была вязкой, наполненной запахом старых книг, сушеных трав и едва уловимой нотки серы, которая, казалось, въелась в сами кирпичи. Гарри стоял в дверях гостиной, прислонившись плечом к косяку, и смотрел на Северуса. Тот сидел в своем неизменном кресле с высокой спинкой, обитом темно-зеленым, почти черным, бархатом. Длинные пальцы с неизменными бледно-желтыми пятнами от реактивов перелистывали страницы «Азиатского вестника зельеварения». Огонь в камине отбрасывал пляшущие тени на резкие черты лица, делая его одновременно моложе и резче. На журнальном столике, инкрустированном перламутром (единственная вещь в доме, отдававшая вычурной роскошью), остывала чашка чая. Неизменный Эрл Грей, бергамот. Гарри знал, что напиток уже ледяной - прошло не меньше часа с тех пор, как он поставил чайник. - Ты так и будешь стоять столбом, Поттер, или все-таки соизволишь либо войти, либо закрыть дверь? Сквозняк, - голос Северуса прозвучал негромко. В интонации ни капли вопросительного любопытства, только холодная констатация факта и легкая, едва уловимая издевка. Гарри усмехнулся уголком губ. Прошло почти десять лет после войны, а Снейп называл его «Поттер» с тем же непередаваемым сочетанием пренебрежения и... собственничества. Это звучало иначе, чем в Хогвартсе. Тогда это был плевок ядом. Теперь старая, почти интимная привычка, личное ругательство, которое принадлежало только им двоим. - Я думал, тебе нравится, когда я стою столбом. Всегда есть повод сделать замечание, - Гарри оттолкнулся от косяка и шагнул в комнату, бесшумно притворив за собой дверь. - Зачем я буду лишать тебя этого удовольствия? Снейп медленно поднял глаза от журнала. Взгляд черных, непроницаемых глаз скользнул по фигуре Гарри - от растрепанных темных волос (в которых уже пробивалась ранняя, едва заметная седина) до босых ступней. На Гарри были только домашние брюки из мягкой ткани и старая футболка с эмблемой «Холихедских гарпий»*, которую Северус однажды грозился сжечь, но так и не сжег. - Удовольствие? - Снейп элегантно изогнул бровь. - Поттер, ваше определение удовольствия столь же примитивно, как и ваша способность к зельеварению. Терпеть ваше присутствие - это не удовольствие. Это дисциплинарное испытание. - Ну да, конечно, - Гарри подошел ближе, не обходя кресло, а встав прямо перед ним, заслоняя собой камин. Теперь свет огня падал на его лицо, высвечивая упрямый подбородок и шрам в виде молнии, который с годами стал бледнее, но не исчез. - Поэтому ты позволил мне переехать сюда пять лет назад. Дисциплинарное испытание затянулось, не находишь? - Я не «позволял». Ты вломился, как ты вломляешься во все в этой жизни, с аврорским удостоверением и возмутительным чувством вседозволенности, - Снейп захлопнул журнал и отложил его в сторону. Движения были плавными, как у хищника, который пока не решил, нападать или лениво отвернуться. - У меня просто не было сил на осаду. Ты бы разрушил дом. Гарри тихо рассмеялся. Он любил эти словесные пикировки. Это была их версия прелюдии, их странный язык близости. Со стороны могло показаться, что они ненавидят друг друга. Иногда Гарри думал, что Снейп и сам верит в это - по крайней мере, пытается убедить себя. Но по ночам, когда Северус засыпал, уткнувшись лицом в изгиб шеи Гарри, его тонкие пальцы вцеплялись в футболку с такой отчаянной, почти детской хваткой, что все эти дневные колкости рассыпались в прах. - Как прошел день? - спросил Гарри, меняя тактику. Он присел на корточки перед креслом так, что его глаза оказались почти на одном уровне с глазами Северуса. Это был жест, который он перенял из их прошлого - когда-то он точно так же сидел перед ним в Визжащей хижине, только тогда в его руках была не надежда, а кровь, текущая сквозь пальцы. Снейп поморщился. Он ненавидел этот вопрос. «Как прошел день» - это вопрос для обычных людей, для домохозяек, для коллег в Министерстве. Это не вопрос, которым обмениваются они. И все же он ответил. - Утомительно. Третьекурсники Рейвенкло сегодня пытались доказать, что настойка бадьяна может быть усовершенствована добавлением лунной росы. Логика их рассуждений была бы оскорбительна даже для садовой флоббер-червя. - И что ты сделал? - Снял сто баллов и заставил их написать эссе о разнице между «инновацией» и «идиотизмом», - Северус позволил себе тонкую улыбку. - К моему удивлению, мисс Чанг-младшая справилась блестяще. Очевидно, яблоко от яблони иногда падает в правильном направлении. Гарри улыбнулся шире. Когда Снейп вернулся в Хогвартс - воскресший, оправданный, с орденом Мерлина, который он засунул в ящик с ненужными артефактами, он снова занял пост профессора зельеварения, а заодно и декана Слизерина. Слагхорн с радостью удалился на повторную пенсию. Директрисой все еще была Макгонагалл, которая, несмотря на преклонный возраст, держала школу в ежовых рукавицах. Гарри видел их иногда вместе в Большом зале, когда забегал к Минерве по делам аврората. Макгонагалл относилась к Снейпу с глубоким, молчаливым уважением, которое бесило его, вероятно, не меньше, чем открытая вражда. - Есть хочешь? - Гарри положил руки на колени Северуса. Тот не вздрогнул, но мышцы под черной тканью брюк слегка напряглись. - Если ты собрался готовить, то я предпочту голодовку. - Очень смешно. Я заказал индийскую кухню. Твою любимую, из того магловского ресторанчика в Камдене*. Ламб карри* и чесночные наан*. Снейп поджал губы. Еще одна вещь, которую он ненавидел в себе - вернее, ненавидел то, что Гарри знал об этом. Он любил острую пищу. Любил магловскую индийскую кухню. В этом было что-то глубоко неправильное, какая-то трещина в его броне циничного ублюдка. Гарри нашел эту трещину на втором году их совместной жизни, когда они случайно заказали еду на вынос, и с тех пор безжалостно эксплуатировал. - Ты невыносим, Поттер, - выдохнул он, но в голосе уже не было прежней стали. Только усталость и что-то, что он никогда не назвал бы благодарностью. Гарри почувствовал знакомое тепло в груди. Он медленно провел ладонями от коленей Северуса вверх, к бедрам, ощущая под пальцами твердые мышцы. Даже в свои почти пятьдесят Снейп был поджарым и жилистым, словно старый боевой гиппогриф. Война и годы шпионажа выковали из него тело, не знающее покоя. - Я знаю, - прошептал Гарри. - В этом весь смысл. Он подался вперед и коснулся губами уголка рта Северуса. Снейп замер. Его дыхание на секунду остановилось, а затем он выдохнул - резко, почти агрессивно и ответил. Его рука взметнулась вверх, пальцы зарылись в волосы на затылке Гарри, сжимая их не ласково, а требовательно, причиняя легкую боль. Это был поцелуй собственника. Глубокий, жесткий, с привкусом бергамота и какой-то древней, застарелой тоски. Гарри позволил вести. Даже сейчас, когда их отношения давно перешли грань «кто главный», Снейп всегда пытался доминировать в первые секунды. Это был рефлекс, выработанный десятилетиями одиночества и контроля. Он целовал так, словно пытался доказать что-то себе или миру. Но Гарри знал правду. Он знал, что через пару минут пальцы на его затылке ослабнут, дыхание собьется, а черные глаза, сейчас плотно закрытые, распахнутся и в них мелькнет та самая уязвимость, которую Северус ненавидел больше всего на свете. Гарри не стал ждать пары минут. Он перехватил инициативу сразу - мягко, но настойчиво высвободил свои волосы из хватки, переплел их пальцы и прижал руку Северуса к подлокотнику кресла. Второй рукой он уперся в спинку кресла рядом с головой Снейпа, нависая над ним. - Поттер... - рыкнул Снейп, отрываясь от его губ. В черных глазах сверкнула молния гнева и... предвкушения. - Что? - невинно спросил Гарри. - Ты сам сказал, что я вломливаюсь во все в этой жизни. - Я не... - Снейп поперхнулся словами, потому что Гарри переместил вес и теперь его бедра оказались плотно прижаты к бедрам Северуса, а грудная клетка - к его груди. Кресло жалобно скрипнуло под их общим весом. - Ты весишь как стадо гиппогрифов, - прошипел Снейп, пытаясь вывернуться. - Я аврор, Северус. Мы проходим физическую подготовку, - Гарри поцеловал его в переносицу. - А ты слишком много сидишь над котлами. - Уверяю тебя, моя физическая форма превосходит... ах! Входная дверь хлопнула, и по коридору разнесся звук шагов и скрежет когтей по деревянному полу. Через секунду в гостиную ворвался огромный черный грифон - помесь гончей и ньюфаундленда*, с лохматой шерстью и янтарными глазами. Он радостно залаял и, не разбирая дороги, попытался запрыгнуть на колени к обоим мужчинам одновременно. - Клык, фу! - рявкнул Гарри, но было поздно. Пес, которого Хагрид когда-то назвал Клыком-Вторым (оригинальный Клык отошел в мир иной несколько лет назад), с разбегу врезался в кресло. Конструкция, не рассчитанная на троих, пошатнулась и опасно накренилась. Северус, оказавшийся зажатым между Гарри и подлокотником, издал такой яростный рык, что Клык на секунду опешил. - Поттер, убери от меня эту слюнявую катастрофу, пока я не превратил его в коврик для камина! - прошипел Снейп, пытаясь отпихнуть морду пса, который норовил лизнуть его в лицо. - Клык, место! - скомандовал Гарри, сползая с кресла. Пес неохотно спрыгнул на пол, виляя хвостом, и уселся у камина, всем своим видом выражая вселенскую несправедливость. - Прости, - выдохнул Гарри, поправляя футболку. - Он просто соскучился. - Я бы предпочел, чтобы он скучал в саду. Или в другом часовом поясе, - Снейп поднялся с кресла, одергивая мантию, хотя она сидела безупречно. Его щеки слегка порозовели - то ли от гнева, то ли от прерванной близости. Гарри подозревал, что и от того, и от другого. - Закажи ужин, - бросил Снейп, направляясь к двери. - Я буду в лаборатории. И да, Поттер... если ты или твой зверь еще раз прервете мой вечерний покой, клянусь, я наложу на вас обоих Силенцио до конца недели. Он исчез в проеме, и его шаги затихли где-то в подвале, где располагалась личная лаборатория. Гарри вздохнул и почесал Клыка за ухом. - Ну что, дружище? Опять мы с тобой попали в немилость. Пес тявкнул и положил тяжелую голову ему на колено. *** Час спустя ужин был накрыт на маленьком кухонном столе. Аромат карри*, корицы и кумина* наполнял комнату. Гарри разложил еду по тарелкам, зажег свечи (магловские, восковые, пахнущие сандалом - Снейп терпел их только потому, что они «не воняли тыквенным соком и праздничным идиотизмом»). Клык грыз специальную кость из волшебной лавки, которая сама очищалась от слюны. Северус спустился из лаборатории ровно через час. Он переоделся в домашнюю мантию из темно-серой шерсти, волосы были собраны в низкий хвост. Выглядел он... умиротворенным. Гарри знал это состояние - после удачного эксперимента со сложным зельем или после того, как ему удавалось разложить по полочкам какую-нибудь научную статью, Снейп становился почти ручным. - Присаживайся, - Гарри отодвинул для него стул. Снейп бросил на него скептический взгляд, но сел. - Твоя галантность граничит с подхалимажем. Что тебе нужно? - Ничего, - Гарри улыбнулся и сел напротив. - Просто хочу, чтобы ты поел горячего. - Ложь, - Снейп взял вилку и нож (да, карри он ел исключительно столовыми приборами, и это было уморительно). - Ты всегда что-то затеваешь, когда ведешь себя как паинька. В прошлый раз ты разнес половину лаборатории, пытаясь сварить мне обезболивающее. - Оно сработало! - Оно превратило мой стол в студень. А меня - в гигантского слизня на два часа. - Зато у тебя ничего не болело, - парировал Гарри. Северус закатил глаза, но уголки его губ дрогнули. Он принялся за еду, и на кухне воцарилась тишина. Только треск поленьев в камине и довольное чавканье Клыка нарушали ее. Гарри смотрел, как Северус ест - методично, маленькими кусочками. В этом жесте, в том, как он подносил вилку ко рту, в том, как морщился, если попадался кусочек острого перца, было что-то странно интимное. Он словно приоткрывал завесу. Здесь, в их доме, Снейп не был профессором, не был бывшим шпионом, не был героем войны. Он был просто мужчиной, который любил индийскую кухню и терпеть не мог, когда его отвлекали от чтения. - Я получил письмо от Гермионы, - сказал Гарри, когда тарелки опустели наполовину. - Мисс Грейнджер, ныне министерская заноза в заднице, - прокомментировал Снейп, не поднимая глаз. - Что ей нужно на этот раз? Очередной законопроект о защите прав домовиков? Или она решила баллотироваться в Министры и хочет, чтобы ты стал ее мальчиком на побегушках? - Она приглашает нас на ужин в субботу. К ним домой. Будет Рон, Джордж, Анджелина и... - Нет. - Северус... - Я сказал «нет», Поттер. Я не испытываю ни малейшего желания проводить вечер в компании рыжих клонов и слушать, как Уизли обсуждает последние матчи «Пушек», пока его жена пытается скормить мне веганскую запеканку. - Во-первых, Гермиона уже не веган. Во-вторых, там будет не так много народу. И в-третьих... - Гарри отложил вилку и пристально посмотрел на Снейпа. - Они моя семья. Снейп поднял глаза. Его взгляд был холоден. - Я в курсе. Ты напоминаешь мне об этом каждый раз, когда я отказываюсь играть роль «плюс-один» на твоих сборищах. Но моя позиция неизменна: я не часть твоей семьи, Поттер. Гарри почувствовал, как внутри что-то болезненно сжалось. Вот оно. Вечная тема. Подводный камень, о который разбивались все их попытки построить «нормальные» отношения. Северус упорно, с маниакальной настойчивостью отгораживал себя от всего, что было связано с «золотым трио» и их кругом. Он не простил себе прошлого. Он не простил им того, что они стали свидетелями его слабости, его смерти, его воскрешения. Он чувствовал себя лишним. И это чувство, это чертово чувство вины и чужеродности, отравляло все. - Ты часть моей семьи, - тихо, но твердо произнес Гарри. - Не начинай, - Снейп отодвинул тарелку. - Я уже сыт. И твоей стряпней, и твоими сантиментами. - Это не сантименты. Это правда. - Гарри наклонился вперед. - Ты думаешь, Рон и Гермиона не знают о нас? Думаешь, им есть дело? Рон до сих пор называет тебя «старым ублюдком», но он уважает тебя. А Гермиона... она восхищается тобой. После всего, что ты сделал... - Я сделал то, что должен был. Из чувства долга. А не ради того, чтобы мисс Грейнджер вешала мой портрет в Зале славы, - резко перебил его Снейп. Его голос зазвенел металлом. - Я не нуждаюсь в их прощении или признании. Я не нуждаюсь в том, чтобы сидеть за одним столом с людьми, чьих родителей я когда-то оскорблял, а чьих друзей - предавал. - Ты не предавал! Ты защищал! - Для них это одно и то же, Поттер! - Снейп встал из-за стола так резко, что стул отъехал назад и стукнулся о буфет. - Ты наивен до безобразия. Думаешь, улыбки и вежливые расспросы о зельях означают, что меня приняли? Они терпят меня только из-за тебя. Потому что ты - их драгоценный «Избранный», а я - твой... твой... - он запнулся, подбирая слово, и в этом запинании была целая пропасть боли. - Мой любимый мужчина, - спокойно закончил за него Гарри, тоже вставая. В кухне повисла тишина, звенящая от напряжения. Клык, почувствовав неладное, перестал грызть кость и настороженно поднял уши. Северус стоял, сжимая и разжимая кулаки. Его лицо превратилось в бледную маску. Он ненавидел это слово. Ненавидел то, как легко Гарри произносил его. Он ненавидел то, как сильно хотел в него поверить. - Не смей, - прошептал он. - Не смей упрощать это до банальной романтики. - А что это, если не она? - Гарри сделал шаг к нему. - Что это, Северус? Мы живем вместе пять лет. Мы спим в одной постели. Я знаю, как ты выглядишь, когда у тебя мигрень после сложного дня. Я знаю, что ты добавляешь в чай две ложки сахара, хотя всем говоришь, что одну. Я знаю, что ты плачешь во сне, когда тебе снится моя мать. Как это назвать, если не любовью? Снейп вздрогнул, словно от удара. Он отвернулся к окну, за которым сгущалась тьма, и его спина, обтянутая серой шерстью, казалась монолитной стеной. - Это... зависимость, - выдавил он наконец. - Болезненная, нездоровая привязанность, возникшая из-за того, что мы оба травмированы войной и... - Заткнись, - мягко произнес Гарри, подходя вплотную. Он не прикасался, просто стоял за его спиной. - Просто заткнись, Северус. Хватит. Он знал этот механизм. Каждый раз, когда Снейп чувствовал себя уязвимым, он строил лабиринты из слов, чтобы отгородиться. Обесценивал. Но Гарри за пять лет научился обходить эти защиты. - Ты не предавал их. Ты спас нас всех. А за ужином у Гермионы будет лазанья, потому что она помнит, что ты не ешь веганское. Рон припасет для тебя огневиски, которое, как он думает, ты тайно любишь, хотя ты его терпеть не можешь, но он этого не знает и каждый раз так старается, что аж потеет. Джордж расскажет пару плохих шуток. Анджелина спросит, как там команда Слизерина по квиддичу, потому что она тренирует Гриффиндор и хочет знать о соперниках. А потом мы вернемся домой, ты скажешь, что это было невыносимо, и мы ляжем спать. Вот и все. Никаких подвохов. Никакой травли. Просто жизнь. Плечи Снейпа дрогнули. Он не повернулся. - Ты не понимаешь, - его голос звучал хрипло. - Я не могу... быть... «нормальным». Я не создан для этого. - Я и не прошу тебя быть нормальным. Я прошу тебя быть со мной. Гарри осторожно положил руки на его плечи. Снейп напрягся, но не сбросил их. - Я и так с тобой, идиот, - пробормотал он в темное стекло. - И это самое ужасное. - Что ужасного? - Гарри прижался щекой к его затылку, вдыхая запах трав и пергамента. - То, что мне... это нравится, - слова давались ему с трудом. - То, что я привык к тебе. То, что когда тебя нет дома к ужину, я не могу читать. Я просто сижу и жду, пока твоя аврорская задница не появится в камине. Это унизительно. Гарри улыбнулся, уткнувшись носом в волосы Северуса. - Это называется «скучать». Обычные люди называют это «скучать». - Я не обычный человек. - Да. Ты Северус Снейп. И ты только что признался, что скучаешь по мне, - Гарри развернул его к себе лицом. Черные глаза смотрели на него с привычной смесью ярости и безысходности. - Я не это сказал. - Именно это. А теперь, пожалуйста, просто ответь: ты пойдешь со мной в субботу? Снейп долго смотрел на него. Потом его взгляд скользнул в сторону. И Гарри понял, что битва выиграна, еще до того, как услышал ответ. - Я подумаю, - сухо сказал Северус. - Но если Уизли опрокинет на меня соус, клянусь, я превращу его в крысу. И на этот раз никто не отменит трансфигурацию. Гарри рассмеялся - легко, свободно. И обнял его. *** Ночь накрыла Паучий тупик плотным одеялом тишины. Гарри лежал в их постели, на спине, закинув руки за голову, и смотрел в потолок. Окна спальни были зашторены тяжелыми портьерами, сквозь которые не пробивался даже лунный свет. Рядом, на соседней подушке, мерно дышал Северус. Казалось, он спит. Но Гарри знал, что это не так. Прошло уже полчаса, как они выключили свет, а дыхание Снейпа все еще не выровнялось до той глубины, которая бывает только во сне. Оно было слишком размеренным, слишком контролируемым. - Расскажи мне, - негромко произнес Гарри в темноту. Тишина. - О чем? - голос прозвучал глухо и настороженно. - О том, что тебя гложет. Я же вижу. Весь вечер ты был... сам не свой. Нет, дело не в ужине у Гермионы. Что-то еще. В комнате стало так тихо, что Гарри слышал, как в подвале мерно капает конденсат из охлаждающего змеевика. - Сегодня годовщина, - наконец произнес Северус. Голос был лишен эмоций, словно он читал статью из учебника. Гарри повернулся на бок. - Какая? - Того дня, когда я убил Дамблдора, - ответ прозвучал как выстрел в тишине. Гарри замер. Он знал дату, конечно. Знал, что это было где-то в конце июня. Но прошло столько лет, и эта рана... она затянулась, по крайней мере, для него. Он и забыл, что для Северуса время текло иначе. - Прости, - прошептал он. - Я должен был помнить. - С какой стати? - в голосе Снейпа послышалась усталая усмешка. - Ты не обязан отслеживать даты моих преступлений. - Это не было преступлением. Ты знаешь это. - Знание и чувства - разные вещи, Поттер. Я знаю, что это был его план. Я знаю, что он сам просил меня об этом. Но я до сих пор помню выражение его глаз, когда заклинание сорвалось с моей палочки. И я до сих пор просыпаюсь в холодном поту, когда мне снится, как он падает. Гарри потянулся к нему, нащупал в темноте его руку. Пальцы были ледяными. - Ты спас Драко. Ты спас его и свою душу. Если бы ты не сделал это, Волдеморт убил бы вас обоих, и Драко, и тебя. А Дамблдор все равно бы умер через пару месяцев от проклятия. - Я знаю этот расклад, Поттер. Я сам себе его твержу каждый год в эту ночь, - Снейп резко выдернул руку. - Это не помогает. В его голосе прозвучала такая горечь, что у Гарри заныло сердце. - Что тебе помогает? - спросил он тихо. - Ничего, - отрезал Снейп. - Я просто жду, когда эта ночь закончится. Гарри придвинулся ближе. Он обнял Северуса за талию, притянул к себе, несмотря на слабое сопротивление. Тело Северуса было напряженным, словно сжатая пружина. - Ты не один, - прошептал Гарри ему в затылок. - Слышишь? Ты не один. Я здесь. - Это не отменяет того, что я сделал. - Нет. Но это делает твою жизнь более сносной. Или я ошибаюсь? Северус молчал долго, очень долго. Затем его тело начало медленно, почти незаметно расслабляться. Плечи опустились. Дыхание стало глубже. - Ты невыносим, - выдохнул он. - Ты просто... невыносим. - Я знаю, - Гарри коснулся губами его шеи. - Спи. И они заснули. Без кошмаров. Без криков. *** Суббота началась с мелкого дождя и ворчания. - Мы трансгрессируем. С какой стати мы должны идти пешком? - Северус стоял в холле, застегивая дорожную мантию на все пуговицы. Сумрачный свет из окна делал его лицо еще более бледным и осунувшимся. - Потому что, во-первых, это недалеко. Дом Гермионы и Рона в магловском районе, всего пятнадцать минут пешком от аппарационной точки. А во-вторых, прогулка перед ужином полезна. Разгоняет кровь, - Гарри надевал ботинки. - У меня нет проблем с кровообращением. И с лишним весом тоже. Я не нуждаюсь в магловских диетах и фитнесе. - Зато тебе нужно проветриться. Ты всю неделю просидел в лаборатории или в классе. - Я разговариваю с идиотами шесть дней в неделю. Мне нужно уединение, а не «проветривание», - Снейп поправил воротник. Гарри выпрямился и критически осмотрел его. Строгая черная мантия, идеально выглаженная. Сюртук на пуговицах. Никаких ярких пятен, кроме, пожалуй, серебряной застежки у горла. Он выглядел так, словно собрался на заседание Визенгамота, а не на ужин к друзьям. - Ты прекрасен, - улыбнулся Гарри. - Заткнись, Поттер. Они вышли на улицу. Мелкий дождь моросил, но ни один из них не стал накладывать Импервиус*. Северус не использовал заклинания без крайней нужды на магловской территории, а Гарри просто любил ощущение свежести на лице. Они шли молча по пустынной улочке Тупика, мимо покосившихся фонарей и заброшенных заводских корпусов. Их шаги эхом разносились по мокрому асфальту. Гарри искоса поглядывал на профиль Снейпа - острый нос, плотно сжатые губы, решительный подбородок. Он все еще не мог до конца поверить, что они идут вместе. Что он уговорил его. - Перестань пялиться, - бросил Северус, не поворачивая головы. - Ты сверлишь во мне дыру. - Не могу. Ты слишком красивый. - Очевидно, дождь повлиял на твои когнитивные способности. Может, вернемся? Я приготовлю тебе восстанавливающее зелье. - Ой, да ладно тебе. Просто прими комплимент. - Комплименты - это ложь, обернутая в красивую обертку с целью манипуляции. - Северус, Мерлин ради... я тебя люблю. Это не манипуляция. Это констатация факта. Снейп резко остановился. Он повернулся к Гарри, и в его глазах полыхнуло что-то опасное. - Поттер, хватит бросаться этим словом. - Каким? «Люблю»? - Да! Этим... словом. Ты используешь его, как дубину. Ты размахиваешь им направо и налево. - Я использую его, потому что это правда! - Гарри тоже остановился, встал напротив. - Послушай, я понимаю, что ты не привык к... выражению чувств. Но я не перестану их выражать только потому, что тебе некомфортно. Ты мне не безразличен. Ты - самое важное, что у меня есть. - У тебя есть Уизли, Грейнджер, их дети, твоя аврорская работа, весь магический мир, который готов носить тебя на руках. Как я могу быть «самым важным»? Это статистически невозможно, - Снейп скрестил руки на груди, принимая позу обороны. Гарри шагнул к нему вплотную. Дождь усилился. Капли стекали по их волосам, по лицам. - Потому что они все - часть света. А ты мой дом. Ты место, куда я возвращаюсь. Понимаешь разницу? Северус замер. Его лицо, мокрое от дождя, казалось высеченным из мрамора. Только черные глаза жили - в них метались тени. - Дом? - переспросил он, и голос дрогнул. Чуть-чуть. Почти незаметно. - Дом, - твердо сказал Гарри. - А теперь, пожалуйста, пойдем. А то мы опоздаем, и Гермиона решит, что ты меня убил и сбежал. Он взял Снейпа за руку. Тот не вырвал ее. И они пошли дальше, держась за руки, как два подростка. Только Гарри чувствовал, как сильно дрожат пальцы Северуса. *** Ужин прошел именно так, как и предсказывал Гарри. Когда они появились на пороге уютного дома Грейнджер-Уизли (Гермиона настояла на двойной фамилии), их встретили тепло, но без излишней суеты. Гермиона обняла Гарри, вежливо кивнула Снейпу и провела их в гостиную. Рон, как всегда, кривовато ухмыльнулся и пожал Гарри руку, а Снейпу протянул стакан огневиски: - Профессор. Вот, выпейте. Согреетесь с дороги. Северус взял стакан с таким видом, словно там был яд василиска, но вежливо кивнул. Он не пил, просто держал стакан в руке весь вечер, и Рон, святая простота, светился от гордости. Джордж действительно рассказал пару плохих шуток, от которых Снейп закатил глаза так сильно, что Гарри испугался, не застрянут ли они там. Анджелина спросила про команду Слизерина, и Снейп, к удивлению всех, поддержал профессиональный разговор о тактике и новых мётлах. Дети - Роза и Хьюго - смотрели на «угрюмого дядю» с благоговейным ужасом и не решались подойти ближе чем на три метра. И все было хорошо. Почти. Где-то между десертом и чаем Гарри заметил, что Снейп слишком бледен. Он сидел в углу дивана, сжимая в руках чашку, и смотрел в одну точку на ковре. Его молчание было не обычным высокомерным молчанием, а каким-то... затравленным. - Эй, - Гарри тихо сел рядом и коснулся его колена. - Ты в порядке? - Я хочу уйти, - одними губами произнес Снейп. - Что? Почему? Что случилось? - Ничего. Просто... здесь слишком людно. Слишком громко. Слишком... нормально. Я не могу. Пожалуйста. Гарри посмотрел в его глаза. Там была паника. Самая настоящая, глубинная паника, которую Северус прятал за маской вежливости. Гарри понял. Это была не враждебность. Это была сенсорная перегрузка. Слишком много лиц из прошлого, слишком много голосов, слишком много запахов. Его нервная система, заточенная годами шпионажа и постоянной опасности, не выдерживала «нормальности». - Хорошо, - так же тихо ответил Гарри. - Сейчас уйдем. Он быстро попрощался, сославшись на срочное дело в аврорате. Гермиона понимающе кивнула, Рон нахмурился, но промолчал. Джордж крикнул вслед что-то ободряющее. Они вышли на крыльцо. Дождь кончился, пахло мокрой травой и ночными цветами. - Прости, - выдохнул Снейп, как только дверь за ними закрылась. Он выглядел разбитым. - Я не должен был... - Тш-ш, - Гарри обнял его прямо на крыльце. - Все хорошо. Ты продержался почти три часа. Это рекорд. - Это позор. Я как... как дикий зверь, который не может находиться среди людей. - Ты мой дикий зверь, - Гарри поцеловал его в висок. - Идем домой. Путь обратно они проделали в тишине. Северус трансгрессировал их сам - видимо, прогулка уже не казалась ему привлекательной идеей. Когда они оказались в темной гостиной Паучьего тупика, он без сил опустился на диван. Клык тут же подбежал и положил голову ему на колени, но на этот раз Снейп не оттолкнул его. Он рассеянно погладил пса по голове. - Я устал, Поттер, - произнес он в пустоту. - Я знаю, - Гарри сел рядом и притянул его к себе. Снейп не сопротивлялся. Он прижался щекой к плечу Гарри и закрыл глаза. - Я устал притворяться, что все в порядке. Устал бояться прошлого. Устал... цепляться за тебя, как за спасательный круг. - Это называется «жить», Северус. Ты просто живешь. И то, что тебе тяжело, не значит, что ты делаешь что-то неправильно, - Гарри гладил его по спине, чувствуя, как под пальцами проступают узлы мышц. - Ты останешься? - шепот Снейпа был почти неразличим. - Завтра? Послезавтра? Всегда? Вопрос прозвучал так по-детски, так беззащитно, что у Гарри сжалось горло. - Я же сказал тебе. Ты - мой дом. А я - твой, если ты захочешь. Северус поднял голову. В слабом свете, падающем из окна (которое они забыли зашторить), его лицо было бледным и усталым, но глаза сияли. - Хочу, - сказал он. - Мерлин меня побери, Поттер. Я хочу. И это было, пожалуй, самым откровенным признанием, которое Гарри когда-либо от него слышал. Он наклонился и поцеловал Северуса. Медленно. Нежно. Без требований и без спешки. Просто чтобы почувствовать его вкус - вкус чая, огневиски (все-таки глоток он сделал) и чего-то горьковатого, похожего на лекарство. - Тогда все остальное не имеет значения, - сказал Гарри, оторвавшись от его губ. - Остальное мы решим. Снейп усмехнулся - грустно и устало. - Ты невозможный оптимист. - А ты - невозможный зануда. Мы идеальная пара. И Северус рассмеялся. Хрипло, низко, как будто в его горле что-то сломалось. Но это был смех. Настоящий. Гарри подумал, что ради этого момента стоило пройти через все - через войну, через боль, через годы непонимания. Ради того, чтобы услышать смех Северуса Снейпа в темноте их общей гостиной. Они сидели на диване до самого утра, то засыпая, то просыпаясь. Клык спал у их ног. На журнальном столике остывал чай. Утром Гарри проснулся от того, что Северус, уже одетый и свежий, стоял над ним с чашкой горячего кофе. - Подъем, Поттер. Твоя аврорская смена начинается через час. И не вздумай опаздывать, я не намерен писать объяснительную записку Кингсли из-за твоей лени. Гарри сел, потягиваясь, и взял кофе. - Доброе утро тебе тоже. - Утро было бы добрее, если бы ты не храпел всю ночь. - Я не храпел. - Храпел. Как гиппогриф с астмой. - Это Клык. - Клык храпит баритоном. У тебя было сопрано. Гарри засмеялся и сделал глоток. Кофе был идеальным - с нужным количеством сахара и сливок. - Ты все-таки знаешь, какой я люблю, - сказал он. - Я не страдаю склерозом, в отличие от некоторых, - Северус направился к двери, но задержался на пороге. - Поттер... спасибо. За вчерашнее. Гарри улыбнулся. - Всегда пожалуйста, профессор. Дверь за Снейпом закрылась, и Гарри остался сидеть на диване с чашкой в руке и глупой счастливой улыбкой на лице. В доме пахло кофе, зельями и мокрой после дождя шерстью Клыка. Где-то наверху хлопнула дверь ванной - значит, Снейп пошел укладывать волосы перед зеркалом, ругаясь на непослушные пряди. Гарри встал и потянулся. Жизнь продолжалась. Сложная, колючая, полная ночных кошмаров и дневных перепалок. Но это была их жизнь. И это было чертовски прекрасно.