Дивный мёртвый мир

Мне было восемь лет, когда в дом, в котором я жила со своей семьей, постучали люди в чёрных дорогих костюмах и странным чемоданом. Три мужчины и одна жещнина. Как же её звали? Оливия, кажется. Она выделялась среди своих спутников тёплой улыбкой и мягким взглядом, а также духами - от неё пахло смесью фруктов и цветов. Пока её спутники о чём-то говорили с моими родителямир на кухне, Оливия играла со мной, попутно разговаривая о разных мелочах. Спрашивала об учёбе, о мечтах, о стремлениях в будущем. Казалось, её интересовал каждый мой ответ, что-то она даже записывала в свой идеально чистый блокнот, который постепенно заполнялся разными записями по мере нашего разговора. Тогда я была ребёнком и не понимала, что происходит и кто эти странные люди. Тогда в моей голове не было даже намека на мысли о том, почему они пришли к нам. Отец был очень удивлён их визитом и явно не знал никого из вошедших, как и мама... Но тогда мне было восемь, тётя Оливия весело проводила со мной время и даже сходила за мороженым, которое я так любила. Мы вместе его ели, сидя на заднем дворе нашего дома, и именно тогда она задала вопрос, который, как я теперь думаю, стал предрешающим в моей дальнейшей судьбе. - Скажи мне, Сара... Если бы тебе предложили стать супергероиней и спасти Землю, ты бы согласилась? Не сейчас, скажем, через пару лет. Я могла бы помогать тебе с этим - учить, направлять, помогать, - Оливия сидела, слегка вытянув ноги, и смотрела в синее небо, словно высматривая там что-то. Её вопрос заставил меня встрепенуться и с удивлением посмотреть на свою собеседницу. Какой ребёнок не мечтает стать особенным и важным? Кто не мечтает обрести особую силу и помогать людям или же, напротив, применять эту силу так, как хочется? Тогда этот вопрос казался глупым и неважным. Тогда... Было настоящее детство. - Конечно же хочу, Оливия! Я бы помогала всем, кому можно и делал всё ради блага своих близких, - тогда я была уверена в своих словах и мой голос не дрожал. Тогда в моих глазах пылала святая уверенность в будущем, в голове были мечты и желания, я любила учиться и стремиться к лучшему. Я хотела стать врачом - чем не супергерой? На мои слова Оливия тепло улыбнулась и потрепала по голове. А затем... Затем родители позвали меня домой и мой мир рухнул в первый раз. Сидя в чёрной дорогой машине, вытирая заплаканное лицо салфеткой, я смотрела на дом, в котором росла, на людей, которые меня вырастили, которые меня любили... По крайней мере, мне так казалось. Оказалось, Оливия и её спутники не просто так пришли к нам - они отбирали детей для особой научной программы по сохранению человечества на случай неожиданных катаклизмов. Обучение по программе длится десять лет - если за этот срок с миром не произойдет ничего ужасного, всех отпустят по домам, выплатив хорошую компенсацию. Более того, на протяжении всех я, как и другие дети, коих, как сказала Оливия, набралось тридцать человек, включая меня, буду получать полной образование, от начальной школы вплоть до высшего. Звучало это просто фантастически, как предыстория настоящего супергероя, но внутри... Внутри меня была пустота и боль. Теперь я поняла, что было в чемодане, с которым один из мужчин зашёл на нашу кухню - деньги. Родители продали меня... И пусть они объяснили свой поступок, пусть пообещали звонить и даже приезжать с разрешения вышестоящих, утешало меня это мало. Кажется, я даже не обняла отца и мать на прощание... И, честно говоря, если бы сейчас я вновь их увидела, также не обняла бы. В тот день внутри меня произошло первое серьезное изменение - я научилась ненавидеть. Вопреки всему, жизнь в комплексе была действительно достойной. Лучшие учителя, постоянный присмотр врачей, даже личная прислуга и собственные шикарные комнаты - здесь, в подземной лаборатории, у детей было всё то, чего не было почти ни у кого в семьях. Были, конечно, и богатые ребята, но они вели себя дружелюбно, а потому их никто не задирал и они никого не задирали. Там я познакомилась с Мэри - милой рыжеволосой девочкой с веснушками по всему лицу. Довольно быстро мы подружились, а с течением времени даже стали лучшими друзьями. Примерно через год к нам присоединился Сэм - светловолосый парнишка с зелеными глазами и небольшим шрамом на носу. Так мы и стали жить, деля всё на троё - еду, учёбу, заботы и тревоги. Тогда мне казалось, что десять лет пролетят быстро и мы вместе выйдем отсюда, уедем куда-то и будем жить счастливо. Однако... Однако всё изменилось, когда мне было тринадцать. В тот день в мою комнату пришла встревоженная Оливия. По привычке передав мне посылку от родителей, она попыталась улыбнуться, но уже тогда я неплохо научилась разбираться в людях и я видела - она нервничает. Заметив мой взгляд, женщина глубоко вздохнула и положила руки мне на плечи. - Сара... По указанию руководства мы должна погрузить вас в капсулы. Не волнуйся, вы ничего не пропустите - даже в спящем состоянии через особые провода в ваш мозг будет поступать необходимая информация и, сколько бы вы не проспали, проснетесь вы уже с высшим образованием, если не лучше. Я бы хотела, чтобы этот момент не наступал как можно дольше, но... Приказ есть приказ, - было видно, как тяжело ей давались эти слова, а потому я, встав со стула, на котором сидела, крепко обняла женщину, что заменила мне мать. Оливия была безумно добрым и светлым человеком, той, кому я и другие дети могли полностью доверять. Поэтому её слова не вызвали испуга, хотя и напрягли. Почему так рано? Видимо, что-то в самом деле начало происходить, но что? - Это не твоя вина, Оливия. Рано или поздно этот день всё равно наступил бы, так что... Надо начинать поскорее. Последним, что я ясно чувствовала, было то, как ко мне подключают различные провода. В голову через образы и слова потекла информация, а снаружи капсул послышалась колыбельная, транслирующаяся через громкоговорители. Я не хотела себе такой жизни. Не хотела пропустить годы жизни. Но если судьба так решила... Пусть будет так. Главное, чтобы Оливия была счастлива и не винила себя. Тем более... Вдруг уже скоро мы проснёмся? Вдруг произошла просто ложная тревога? Столько надежд и ожиданий... Осталось лишь закрыть глаза и позволить темноте поглотить себя. Гланув напоследок на Мэри и Сэма, лежащих в соседних капсулах, я закрыла глаза, позволяя сознанию погаснуть. Меня зовут Мэри Норман. Когда я уснула в капсуле сохранения, мне было тринадцать лет. У меня были хорошие друзья, почти что приёмная мать, отличные условия для развития и надежда на будущее. Надежда на то, что в ближайшее время нас разбудят и всё будет хорошо. Но этого не произошло. Сейчас, с трудом разлепяя заспанные глаза, наблюдая сквозь пелену тумана, как открывается крышка капсулы, я чувствую себя иначе. Выше, сильнее, умнее... И тело моё уже далеко не детское. С трудом поднимаясь на ноги, первое, что я делаю - пытаюсь взглядом найти календарь. И нашла. Электронный, едва-едва мигающий, словно в нём скоро кончится батарейка, он холодно демонстрировал дату... И впервые за время пребывания в лаборатории мне стало жутко. Календарь показывал дату, отличающуюся от той, когда мы уснули... На пять лет. Теперь мне восемнадцать. Нам восемнадцать. Но хуже было даже не это. Я никогда не жаловалась на память, ещё с ранних лет отлично вспоминая, что было даже несколько лет назад. Но теперь... Я не помню. Помню себя, помню друзей... Но что было до лаборатории? Всё как в тумане. С большим трудом нормально выпрямившись, разминая затекшее и непривычное тело, первым делом осматриваюсь... И с ужасом вижу, что остальные двадцать девять капсул открыты. Но открыты они далеко не самостоятельно - программа ИИ-наблюдателя была настроена так, что открыть капсулу мог лишь или закончившийся таймер, или кто-то из учёных. Некоторые из капсул были разломаны, в каких-то крышка была вырвана под корень, некоторые капсулы отсутствовали сами по себе... Они все стояли по номерам и не составило особого труда сопоставить данные. Не хватало нескольких капсул... В том числе капсул Сэма и Мэри. Осознание того, что, судя по всему, произошло нечто ужасное, с силой ударило по итак больному мозгу, заставляя поморщиться от боли и едва не упасть обратно в капсулу. Если здесь кто-то побывал... Почему не тронули мою капсулу? Для надежности я даже осмотрела её - никаких следов попыток взлома, никаких царапин, ничего, только слой пыли. Вопросов становилось всё больше и нужно было начинать с ними разбираться, но для начала... Нужно оглядеться и поискать полезное. Потратив в итоге около сорока минут на осмотр капсульной комнаты и двух других, смогла найти себе одежду. Нижнее белье, джинсы, футболка и кофта - пока что хоть что-то, не ходить же мне в одежде, из которой я выросла. Ещё одной важной находкой оказался диск, лежащий на полу возле чудом сохранившегося телевизора. Вставив диск в дисковод, начинаю смотреть... И вижу Оливию. Бледную, испуганную, со следами крови на лице, плечах и халате. - Дети... Нет, вы теперь молодые люди. Если вы смотрите это сообщение - значит случилось непоправимое. Катастрофа произошла. Вирус, тщательно скрываемый правительством, вырвался на свободу и начал охватывать мир. Не знаю, сколько уйдет времени, прежде чем он охватит весь мир, но спасения от него нет. Если вы видите эту запись... Меня уже нет. Но, прошу вас, не плачьте. Главное, что будете живы вы - наше будущее и спасение. Мы постараемся сохранить для вас как можно больше полезных данных и предметов. Прощайте и... Простите, - на этом запись обрывается... А вместе с тем обрывается и моё сознание. Слишком много информации, слишком много всего...