Никого не будет в доме

***

2 ноября. 1999 год. Тишина. Снова проклятая, страшная тишина, облепившая квартиру над магазином близнецов и нарушаемая лишь шелестом листьев и стрекотанием цикад за окном. Тусклый лунный свет очертил сидящую в кресле фигуру в углу комнаты. Рядом, на кофейном столике, лежали зажигалка, жгут, шприц, пакетик с белым порошком и ложка. Джордж, неврно дыша и сжимая волосы на голове, смотрел в пол, пытаясь собраться с мыслями. Он чувствовал, как его сердце стучит в груди, словно пытаясь вырваться наружу. В голове крутились мысли о том, как он до такого докатился, окруженный призраками своего прошлого. Уизли поднял глаза и взглянул на вещи, разбросанные по столу. Каждая из них напоминала ему о том, как легко можно потерять контроль, как быстро жизнь может превратиться в хаос. Но именно этот хаос давай ему шанс снова встретиться с Фредом. Глаза его были полны слез, но на губах играла странная, едва заметная улыбка. Это была улыбка человека, который нашел свой выход, свой способ остаться вместе с тем, кого он больше всего любил. В этот момент он верил, что сможет увидеть его снова, переступить черту, которая разделила их в ту ночь полтора года назад.

***

2 мая. 1998 год. Вспышки заклятий летали во всех направлениях. Пыль замыливала глаза, заставляя парня то и дело жмурится, в попытке что-то разглядеть. – Ты и правда шутишь, Перси… - послышался где-то рядом голос Фреда - По-моему, я не слышал от тебя шуток с тех пор, как… Раздался взрыв. Все они в этот момент стояли рядом. Джордж почувствовал, что летит по воздуху; всё, что он мог сделать, — это крепче вцепиться в тоненькую деревянную палочку, своё единственное оружие, и закрыть голову руками. Он слышал крики и вопли своих товарищей, но не знал, что с ними случилось. А потом мир превратился в боль и полумрак. Он лежал, полузасыпанный щебёнкой, в развалинах коридора. Холодный воздух подсказывал, что стену замка с этой стороны разнесло вдребезги, а липкая горячая струя, сбегавшая по щеке, — что он ранен. Потом он услышал страшный крик Перси, от которого внутри у него всё оборвалось, — крик боли, какую не могли вызвать ни пламя, ни заклятие, и он поднялся, шатаясь, охваченный ужасом, какого ещё не испытывал в этот день, а может быть, и никогда в жизни... Пошатываясь и спотыкаясь, он стал карабкаться через завалы камня и дерева. У того места, где стена обрушилась, виднелись три копны рыжих волос. – Нет! Нет! Нет! – кричал голос одного из братьев – Нет! Фред! Нет! Перси тряс брата за плечи, Рон стоял на коленях позади них, а Фред глядел перед собой неподвижными невидящими глазами, и на его губах ещё витал призрак его отзвучавшего смеха. Джордж замер, смотря на них, и, кажется, потерял контроль над своими мыслями, парившими в странной невесомости, не в силах понять невозможное – ведь Фред не мог быть мёртв, чтобы ни говорили близнецу глаза и уши. Он сглотнул и присел на колени рядом с телом брата. На губах появилась нервная улыбка, а глаза начало щипать. – Эй, Фредди, - Джордж потряс брата за плечо - Ну всё, пошутил и хватит! Совсем не смешно, самая тупая твоя шутка! Шутка же, да? Ты... Ты не можешь просто так оставить меня! Он снова обнял брата, уткнувшись лицом в его рыжие волосы, которые всегда пахли порохом и карамелью. – Фредди, ну что ты, вставай! Проснись же! – Джордж пытался поднять брата, но тот казался неподвижным, словно из камня. Слезы текли по его лицу, смешиваясь с пылью и кровью – Я не верю! Ты не мог… Ты же Фред! Ты не мог умереть! Рон, потерявший дар речи, лишь смотрел на братьев, его лицо было искажено горем. Перси, бледный как смерть, продолжал повторять: "Нет, нет, Фред!" Его голос звучал надломленно, в нем смешались отчаяние и неверие. Джордж почувствовал, как его мир рушится. Его брат, его близнец, его вторая половина, ушел навсегда. Это было немыслимо, невообразимо. Они были неразлучны с самого рождения, делили все – игрушки, секреты, мечты. Как теперь он будет жить?

***

2 ноября. 1999 год. Шли месяцы. В семье понемногу все приходили в себя. Все, кроме Джорджа. С каждым днем тоска становилась все глубже. Каждый вечер он искал повод, чтобы покинуть Нору или их с Фредом общую квартиру. Всё напоминало о нем. Пустые комнаты, когда-то наполненные смехом и шумом, теперь казались ему склепом, хранящим призрак брата. Зеркала в квартире также были завешены старыми простынями – он не мог выносить вида человека, который смотрел на него из отражения. А потом, ровно полгода назад, все и началось. Пустые ночные улицы, сомнительные компании, алкоголь и наркотики - всё это затянуло Джорджа с головой, и, в попытках забыться, он и не заметил, как подсел. В дурмане, который дарили таблетки и порошки, купленные в подворотнях Косого переулка, Фред казался ему почти осязаемым. Он слышал его голос в шелесте ветра, видел рыжую макушку в толпе прохожих. Становилось намного легче. Он не искал спасения. Он искал способ заполнить эту пустоту внутри после ухода брата. Но в последнее время всё поменялось. Джордж устал. Просто ощущения казалось мало, хотелось оказаться рядом. Совсем рядом. Тогда-то он и решил, что пора заканчивать. Трясущейся рукой он выводил пером слова на пергаменте перед собой, слезы градом текли по его лицу. "Дорогие мама и папа, — писал он, и буквы плясали, словно пьяные, — любимые братья и малышка Джинни, простите меня. Я не смог научиться жить в мире, где половина меня осталась под обломками Хогвартса. Я не предаю вас, я просто иду домой. Туда, где нас двое. Туда, где нет этой оглушительной, невыносимой тишины. Если вы читаете это, значит, я не справился. Мне стыдно и страшно признаваться, но я лгал вам всё это время. Я уже совершил одну ужасную ошибку, и теперь собираюсь совершить другую, куда более страшную. Надеюсь, когда-нибудь вы простите мне эту слабость. Я чувствую, как без него медленно схожу с ума. Я должен быть с ним. Магазин оставляю Рональду, все документы найдёте на столе в кабинете. Простите меня. Люблю вас. Джордж." Джордж отложил перо. Рука, державшая его, дрожала так сильно, что чернильная клякса расплылась по бумаге, поглощая последние слова. Он судорожно втянул воздух сквозь зубы и взял жгут. Кто бы мог подумать, что всегда весёлый и непосредственный Джордж Уизли будет сидеть вот так, в слезах и с трясущимися от страха и нетерпения руками, и закатывать рукав свитера, чтобы начать выше локтя перетягивать жгутом? Сглотнув, он открыл пакетик и взял ложку, набирая чересчур щедрое количество порошка в нее. Уизли поднес зажигалку к ложке. Пламя лизнуло металл, и порошок начал плавиться, превращаясь в мутную, вязкую жидкость. Его руки больше не дрожали. Странное, почти пугающее спокойствие овладело им. Сердце, до этого колотившееся в бешеном ритме, вдруг пропустило удар, а затем забилось ровно, почти лениво. – Я иду, Фредди. - прошептал он в пустоту. Он потянулся к шприцу и набрал в него раствор. Игла блеснула в лунном свете, как крошечный, острый осколок надежды. В следующее мгновение Джордж прижал её к коже и ввел ее глубоко в вену, нажимая на поршень. В этот момент он не думал о том, что на следующий день к нему должен был прийти Билл, чтобы проведать, о том, что мама хотела видеть его вечером, чтобы накормить его любимым пирогом. Всё отошло на второй план. Комната вокруг словно закружилась, растворяясь в густом, обволакивающем тумане, страшная тишина исчезла, и ей на смену пришло приятное ощущение настольгии, расползающееся внутри. В памяти то и дело стали всплывать все семейные ужины, их с близнецом школьные проделки и совместные отбывания наказаний, наполненные радостью и теплом. Парень закрыл глаза, и слезы, наконец, перестали течь. Он был готов. Он сделал глубокий вдох, в последний раз чувствуя запах ночного воздуха. – Тебе не стоило этого делать. - раздался голос Фреда над ухом, заставляя Джорджа распахнуть веки и в неведении уставиться на него Всё вокруг начало стремительно терять краски. Последнее, что он увидел перед тем, как тьма окончательно сомкнулась над ним – это протянутая рука брата, такая теплая и настоящая, что он невольно потянулся к ней, оставляя позади 1999 год, боль и этот проклятый, пустой мир.