Путы

Она с размаху шлёпает своими ягодицами по моему паху. Сама насаживается сильнее на мой ствол, хлопая своей мягкой задницей по моим подвздошным костям. Я беру её сзади, смотря на широкие бедра, красивую ровную спину, которую она прогнула сильнее для более глубокого проникновения. Хватаю за бичёвку, которой связаны её руки за спиной, наверняка останутся следы, но мне похуй. Я так хочу, чтоб они были видны под манжетами её блузки, в которой она сидит за своим столом в Министерстве на совещаниях. Мне хочется знать, что там красный след от верёвки опутывает её запястья, когда она подписывает важный документ, который ей принёс очередной служащий. Кто бы мог подумать, что Министр Магии любит пожёстче. Что сейчас её рту вставлен кляп с красным шариком, оплетающий её лицо кожаным ремешком. Волнистые волосы намокли у лица, рассыпаны по спине, что шея сзади горит огнём. Так жарко. Я слышу, как она стонет громче, и её стенки влагалища начинают сжиматься, но Салазар, я так хочу кончить ей на живот. И так хочу, чтоб она продержалась ещё дольше. Решаюсь вытащить член из неё, чтоб перевернуть на спину, он так обильно смазан её секрецией, что мои яйца разорвёт от этой картины. Она наверняка больно ударилась спиной, и руки затекли от пут, сейчас ей неудобно, с завязанными за спиной руками лежать на них ко мне лицом, но мне так срать. Я хочу её так, как мне нравится. Грубо, жёстко, чтоб она умоляла остановиться! Но она не сможет сегодня это сделать, я ей не освобожу рот от «заглушки». Такие пухлые губы красиво обхватывают красный шарик. Карие глаза умоляюще следят за мной, как я, держа свой инструмент, приближаюсь к ней медленно, проводя по вульве, собирая ещё больше смазки. Я знаю, что с лёгкостью проникну в неё сейчас, но мне надо, чтоб она кончила чуть позже. Надо немного сменить ритм: — Ты моя сучка, Грейнджер? — тяжело выдаются мне слова. Я возбуждён до предела. Вены, выступающие на моём члене, посинели от того, что очень хочется разрядки. Но я тяну. Тяну из последних сил, чтобы побыть с ней подольше. Делаю так, как она хочет. Ведь жена мне не даст во все доступные места, как даёт она. И она от мужа не получит той сессии, что мы проводим почти каждую неделю. Чёрт. Неделя — это уже очень долгий срок без неё. Мне хочется её всегда. Иногда успеваю оттрахать её в кабинете до начала совещания. Или она отсосет мне под столом в Аврорате по-быстрому, когда заходит с «Очень важным поручением», предварительно сделав вид, что отчитает меня, и заглушает пространство, захлопывая дверь, оставляет нас в тишине. На мой вопрос она утвердительно мычит. Я усмехаюсь, всегда такая послушная! Вставляю член в неё за хорошее поведение, начинаю жёстко входить, кровать скрипит под нашими телами. С каждым ударом чувствую её шейку матки. Грейнджер стонет громко. Номер магловского отеля мне нравится, здесь мы не применяем заклинания, пускай все слышат. И так скрываемся от всех. От своих семей. Она не может бросить Уизли с двумя детьми и остаться со мной. Я не могу разорвать магический брак с Асторией, ведь родители решили всё за нас ещё давно. Ещё и у меня сын растёт, которого я не хочу огорчать. Нам приходится ютиться в отелях, ведь по-другому никак. Её должность не позволяет подавать пример окружающим, ведь она лицо нашего общества. Примерная жена, заботливая мать, справедливый Министр Магии. Такой образ она создала. Знали бы, что мы уже несколько лет трахаемся. Переглядываемся на совещаниях, но все думают, что она меня ненавидит. И пусть так думают, нам же проще. Я вижу, как закатываются её глаза от моих фрикций. Беру её под колени, поднимаю себе на плечи лодыжки, перехватывая их ладонями. Её грудь двигается вверх-вниз от моих толчков. Ещё пара поступательных движений, и я слышу, как она пытается кричать с заткнутым ртом в оргазме. Я чуть замедлился, давая ей передышку кончить на меня. Следом ещё пара движений, опускаю её ноги, широко расставив по обеим сторонам, успеваю вытащить член на последних секундах, покрывая её живот белёсой жидкостью до последней капли. Она поднимает голову, наблюдая за мной. Смотрит на свой живот в сперме, и глаза улыбаются. Я валюсь на неё сверху, абсолютно не заботясь, что сам испачкаюсь. Мы лежим в таком положении несколько минут, прежде чем она начинает снова мычать. Я приподнимаюсь, заботливо открывая её рот, где красный шарик болтается у неё под шеей: — Драко, мне больно руки. — стонет она подо мной. Я поднимаюсь, меняю наше положение. Ложу её боком к себе спиной. Узел верёвки развязывается довольно просто, если знать, за какую часть тянуть. Она достаёт свои руки, потирает запястья. Следы остались, я знал: — Не своди их. — говорю ей, прижимаясь к ней сзади, обнимая за живот и целуя в солёные плечи. — Я не могу, Драко. Рон заметит. Ну вот опять. Она всегда помнит про них. То упоминает Асторию, теперь своего рыжего. Я сдерживаюсь, не хочу ругаться с ней: — Есть скрывающее заклинание. — хрипло отвечаю. Она поворачивается ко мне под шелест простыни и подушки. Смотрит своими большими почти чёрными глазами, поднимает руку с красным следом на запястье, повторяющим рисунок бичёвки, откидывает прядь моих белых волос, проводит дальше к шее, перебирая их: — Знаю. Но не могу так рисковать. Я делаю глубокий вдох, знаю, что мы снова окажемся тут. Даже если решим разойтись. Такое было и не раз. И сегодня один из таких дней. На прошлой неделе мы твёрдо решили, что так продолжаться не может. Что надо прекратить встречи. Хоть нам и хорошо вместе. Что ничего изменить нельзя. Я держался, правда, держался. До последнего. Но она сегодня позвонила мне. Я даже телефон приобрёл, чтоб с ней проще связываться. Сказала, что ей плохо без меня. Что надо снять стресс. А я и прибежал к ней как проститутка. Собрался за пятнадцать минут. Хоть сегодня запланирован вечер по случаю того, что Астория беременна, и мы хотели сообщить эту новость родителям. Но я убежал к Гермионе. Сказал жене, что вызывают в Аврорат. Она мне верит. Пока верит. Я смотрю на её красивое лицо, заправляю кудряшку за ухо, провожу рукой ниже по груди, обхватывая молочную железу, что упругий сосок впивается в центр ладони. Люблю с ней лежать, когда мы голые. Чувствовать её бархатную кожу. Но знаю, что она не моя, и я не её. Как бы ни хотелось. — Пора. — говорит она тихо, заглядывая в мои глаза. — Пора. — отвечаю ей я. Тянусь к ней за поцелуем. Она охотно обхватывает мою нижнюю губу, прикусывая, от чего я притягиваю её ближе к себе. Мокро целуемся, проникая языками глубже, долго. Но время не резиновое. Надо идти. Я отстраняюсь первым. Мы собираемся молча, как всегда. Ещё ни разу не оставались до утра вдвоём. А так хотелось утреннего секса именно с ней. Сегодня даже в душ не пошли. Обошлись заклинанием. И вот она, собранная, стоит в дверях в сексуальной юбке-карандаш глубокого чёрного цвета, верхние пуговицы белой рубашки расстёгнуты — элегантная сексуальность. Хочется смотреть на неё. Хочется пойти с ней на свидание, но нельзя. Я заканчиваю свои сборы. Мы выходим из номера отеля всегда поодиночке. Скитер везде может следить за ней. Однажды мы попали в её объектив, пришлось воспользоваться своим служебным положением главы Аврората, наплести про дело государственной важности, в которое должна быть посвящена министр, и ни в коем случае не быть освещено в прессе. Ну и заплатить круглую сумму. Я подхожу к Грейнджер, в последний раз целую её. Отхожу на пару шагов назад и трансгрессирую на задний двор Малфой— менора. Стараясь не смотреть ей в глаза. *** Астория всё же не отменила ужин. Я успел к самому началу, когда уже собрались моя мать и её родители. Встречаю сына в дверях, всего двенадцать лет ему, а уже кажется, догонит меня в росте. — Привет, пап! — он подходит ко мне близко, хлопая по плечу. — Ты странно пахнешь. — морщит такие же серые глаза, как и у меня. Всё же надо было принять душ. Её духи слишком сладкие. Приходится врать сыну: — В вещдоках ковырялся, что-то было там разлито. — Всё ещё не понимаю, зачем ты работаешь? У нас хранилище ломится от золота. — А для того, сын, чтобы наши потомки ни в чём не нуждались. — отвечаю Скорпиусу. — Не задавай глупых вопросов. Он разворачивается, уходя: — Ты знаешь, пап. Я хочу на рождественский вечер пригласить Розу Уизли, можно что-то взять из хранилища ей в подарок? Я улыбаюсь широкой улыбкой. Кто же знал, что сын будет влюблён в дочь Гермионы Уизли: — Конечно, можно. — по-моему, я слишком мягок с ним и всё разрешаю. *** Мои каблуки отбивают ритм в просторном коридоре Министерства Магии. Планёрка в понедельник у Гермионы — важное событие недели. За массивным длинным столом уже сидят представители департаментов. Я занимаю своё место по правую руку от начальницы, которой ещё нет. Гул разговоров в кабинете громкий, даже не слышно, как она заходит. Я сижу, уткнувшись в папку с отчётом, вижу, как её рука опускается на столешницу с аккуратным нюдовым маникюром, веду глазами чуть выше, на моём лице появляется оскал с широкой улыбкой, аж клыки видно, — из-под манжеты её красной блузки с длинными рукавами выглядывает участок стёртой кожи с ярким следом от пут.