Латте и американо

Ночная прохлада довольно быстро и ощутимо сменила дневную жару и уютную теплоту родной постели. Хенджин выбрался из неё быстро, но уже сидел на мотоцикле, чуть сжимаясь от холода. Всё же под кожанку следовало надеть нормальную футболку, а не лёгкую майку. Ветер продувал насквозь, и от него по всему телу пробегали мурашки. Впервые за свою молодость он хотел спать и не горел желанием покататься по ночному городу по работе. Но Минхо, резким движением открывший дверь его спальни, изменил его планы. И почему только он до сих пор беспрекословно его слушается и выполняет все капризы? Он терпеть не может его характер, хоть и признаёт совершенно, что падок на его внешность. Если бы не взаимная неприязнь, то Хван готов был бы даже согласиться на дружбу с привилегиями. Минхо вышел через пару минут, молча подходя ближе и пододвигая ему чёрный шлем с ярко-алыми полосками. У Минхо был такой же, только полоски были голубыми. Оба шутили про то, что это их парные вещи, хотя и оба не понимали, где тут заканчивается шутка. — Ты даже в час ночи готов встречать меня с раздвинутыми ногами? — Ли привычно хмыкает, быстро забираясь на своё место, резко вставил ключ в зажигание и резко провернул. Мотоцикл под ними зарычал и готов был рвануть с места. Хенджин не ответил на его вопрос. Минхо и не ждал ответа, но подколоть в ответ хотелось. Непривычный флирт в такое позднее время от него ощущался особенно, да и мысли слишком резко подкрались не совсем приличные. Одет Минхо был в одну лишь серую футболку, поэтому Хван разглядел, как резко тот вставил ключ и как при этом напряглись его руки, и как возбуждающе задрожал под ним корпус, казавшийся прежде чужим и холодным. Хенджин чуть нахмурился и сильнее сжал пальцы на поручнях. Нет, это какие-то слишком откровенные мысли. Минхо просто не вовремя его поднял. Хван хоть и не собирался дрочить, но ночью всё казалось таким возбуждающим и сладким, что даже его несносный сосед был сейчас таким привлекательным. Минхо резко дернулся с места, направляясь в точку заказа, но мысли с потоком ветра, почему-то, не улетучивались. Дорога была почти пустой. Одинокие машины проезжали по городу, оставляя видимость жизни. Они же, как два глупца, ехали целенаправленно. Хенджин недолго смотрел по сторонам, скорее заставлял себя это делать, чтобы отвлечься. Тонкая футболка Минхо чуть развивалась на ветру. Сильные руки уверенно сжимали руль и петляли по пустым дорогам в поисках первой точки заказа. Он чувствовал, что твердеет с каждой минутой всё сильнее, глядя на его уверенный силуэт, хотя точно не должен был. Руки расслаблялись всё больше, создавая опасную ситуацию, но поделать с собой он ничего не мог. Сейчас хотелось прижаться к его спине. Почувствовать тепло и мощь его тела, почувствовать себя слабым. Хотелось показать, что сам Минхо делает с ним, даже не задумываясь об этом. Или задумываясь. Нет, за всё время их совместной работы у Хенджина уже было пару таких заскоков. Минхо должен был обо всём догадаться. Но почему-то он всё ещё молчал. И это раздражало его всё сильнее и сильнее. Минхо плавно сбросил скорость у кофейни. Она была посредственной, Хенджин даже не помнил, брали ли они когда-то тут заказы. Таких в их городе было уже сотни. Не выдерживая конкуренции, они закрывались, и их названия стирались в памяти. Хенджин быстро спрыгнул с места, медленно направляясь внутрь. Мысли о кафе позволили ему отвлечься и наконец выдохнуть, отпуская возбуждение. Это просто ночь и её последствия. — Латте и американо, по адресу… Хенджин запинается, понимая, что совершенно забыл адрес. Сонный бариста сразу потянулся за заказом, видимо он был единственный, и тот сразу понял, либо же ему было уже всё равно, кому что отдавать. Хван же краем глаза наблюдал за ним, а сам всё-таки достал телефон из закрытого кармана кожанки и проверил адрес. Возбуждение ушло с корнем. Он поджал губы, глядя, как автоматически открывшийся навигатор указал ему на старый район, который, по слухам, уже совсем снесли и начали застраивать заново. Но за пару месяцев вряд ли там могли воздвигнуть дом и заселить жителей. Кто тогда делал заказ? Забрав кофе в подставке, Хенджин быстро вышел, однако привычным жестом на мотоцикл не запрыгнул. Минхо уже потянулся к ключу, но, заметив стоящего напарника, убрал руку и посмотрел на него, приподнимая стекло шлема. — Минхо, ты проверял адрес заказа? — Да, а что? — Там же ничего нет. А если нас кинут? — Ну, значит вернёмся домой. Кофе-то уже оплачен. Будет халява. Садись уже, быстрее смотаемся, быстрее вернёмся. Хенджин нахмурился ещё сильнее. Всё это было до жути странно, и теперь мурашки на его коже стали не от холода или возбуждения, а от нарастающей паники. Больше Ли не казался ему слишком сексуальным. Хенджин плотно прижимал к груди подставку с заказом, а другой рукой держался за талию Минхо. Они выехали на территорию старого района, и рука на футболке старшего сжалась ещё сильнее. Район действительно был наполовину снесён, но кое-где ещё виднелись домики. Значит, новости всё же врут. Но и жить тут явно было трудновато. Минхо совсем сбавил скорость, переключая фары на дальний свет. Тусклые лучи устремились вперёд, показывая, где нормальный асфальт переходит в потрескавшееся подобие с огромными ямами, а где и даже это заканчивается, сменяясь гравийкой. Они ехали ещё недолго, пока навигатор не замигал зелёным огнём, сообщая, что они на месте. Хенджин немного осмотрелся, замечая рядом высокое здание, в котором примерно на четвёртом этаже горел свет. — Приехали. Видишь, даже свет горит. Не должны ошибиться. — Ага. Очень успокаивает. Хенджин слез первым, дожидаясь, пока Минхо слезет и снимет шлем, а потом заберёт у него заказ. Хенджин следует его примеру, но на месте спотыкается о притаившийся в тени сорняк и едва не падает. — Осторожнее. — Пытаюсь. Хенджин говорит грубо, словно они вот-вот поссорятся. И Хван даже был готов на это, лишь бы не идти дальше в этот странный и непонятный дом. Но, почему-то, когда Минхо уверенно идёт к двери подъезда, Хенджин следует за ним машинально. Как хвостик, который всегда позади, даже если извивается по сторонам. Минхо отдаёт ему кофе и дёргает дверь на себя, приглашая войти. Хенджин ещё больше шокируется – дверь тут без кода и замков, и они открывают её так легко. Никакой безопасности. Дикость. Внутри пахло сыростью, отчего невольно начинаешь морщиться. Стены было видно плохо, но прикасаться к ним не было никакого желания. Уж лучше упасть и умереть сразу, чем потом час мыть руки под струёй хлорки. Минхо обогнал его на первом пролёте, прокладывая путь в нужную квартиру. Подниматься без лифта было уже тяжеловато. Да и тело хотело спать и отказывалось так активничать. Когда Хенджин пересёк последнюю ступеньку, Минхо уже стучал. В квартирах не было даже звонков. Дверь открылась далеко не сразу, и Хенджин застыл, увидев сгорбленного дедушку перед ними, который был вдвое ниже, и приходилось смотреть на него вниз. — Приехали таки… ну, проходите уж. — дряхлый голос старика эхом отлетает от заброшенного дома и оседает где-то в глубине души. Хенджин боязливо смотрит на Минхо, ловя и его ничего не понимающий взгляд. Однако они оба всё равно прошли внутрь. Квартирка была маленькой даже на первый взгляд, но ощущалась правильно, словно у всех стариков были такие. Но единственное, что волновало, — это сам старик. Почему он ещё тут, когда другие, очевидно, уже уехали. Интерьер разглядывать не получалось из-за роя вопросов в голове, но было уютно. По крайней мере, не было желания сразу убежать отсюда и скрыться. Хенджин чуть выглянул из-за спины Минхо, оставляя два кофе на столе. — Знаете, я уже столько раз заказываю кофе… так давно не видел тут других людей. Мне самому-то никак не добраться. А ваши никто не берётся… — В вашем возрасте разве можно пить кофе? — тихо интересуется Минхо, вызывая внутри Хенджина привычное лёгкое раздражение. Внутри Ли всегда был добр и к старику, и к ребёнку, и к котёнку. — Это моя единственная возможность… — старик садится на стул, и из его морщин у глаза проглядывается слеза. — встретиться с прошлым. Мой сын, мой единственный сын умер. А я так редко говорил ему, что люблю его, что сейчас корю себя за это. Каждое утро мы пили с ним кофе. И это было единственное, что нас связывало. Сейчас мне кажется, что только так я могу поддержать с ним связь. Настроение резко упало. Хенджину стало невыносимо тоскливо понимать, что старик просто сгорбился от одиночества. Минхо присел рядом, внимательно его выслушивая, пока сам Хван отвёл глаза. Выцвевшие зеленоватые обои в горошек. Старые часы, тикающие, но явно отстающие. Настенный календарик с оторванными листочками. И множество фотографий, многие уже покосились. Смотреть на это теперь было больно. На всех этих фотографиях был изображён один и тот же человек, и Хенджин знал кто это. Но чем больше он смотрел на фотографии, тем сильнее замирало его сердце. Человек был ужасно сильно похож на Минхо. Нос, глаза, щёки. Издалека различия были видны, но чем больше он смотрел, тем отчётливее видел в нём своего напарника. Вздрогнув, когда вместо очередной фотографии к нему вышел сам Минхо, Хенджин почувствовал, как сердце внутри колотится бешено. Старик оставался сидеть на кухне, так и не притронувшись к кофе, который уже наверняка остыл. Но мысли, что они прокатились зря, не возникало. Минхо грубовато схватил его за руку и потянул на выход, сам открывая дверь и захлопывая, когда они вышли. Подъезд снова встретил их тишиной и пугающим мраком, но теперь на это уже внимание фокусировать не получалось. Минхо его не отпускал. О чём они говорили со стариком, Хенджин тоже не слышал, но сопротивляться не хотелось. Минхо никогда не делал ему больно. Значит, и сейчас так нужно. На пролёте, примерно между вторым и первым этажом, Минхо вдруг впечатал его в стену. Боль пришла не сразу. От неожиданности он даже не понял, что происходит. Да и это чувство пронеслось мимо. Минхо резко накрыл его губы своими. Голова ударилась о бетонную стену. Хенджин тихо проскулил, рефлекторно подхватывая его губы в ответ и чуть сжал. Минхо стал отвечать тем же. Одна его рука грубо впилась ему в талию, как будто он схватил добычу и отпускать не собирался. Он притянул Хвана ещё ближе, так, чтобы между ними совсем не осталось воздуха. Вторую он потянул выше, до лёгкой боли сжимая пучок осветлённых волос Хенджина, а потом и вовсе потянул вниз, заставляя Хвана отпустить его губы и вынужденно отклонить шею назад. Рука с талии медленно спустилась вниз, сжимая ягодицу, и Хенджин слабо проскулил, не в силах сдерживать рвущиеся наружу стоны. Минхо воспользовался тем, что его напарник сейчас явно не в себе, и быстро переключился на его шею, щедро проходясь по бархатной коже языком, а после оставляя слабые прикусы. Хенджин задрожал прямо в его руках, и дышать стало нечем обоим. — Тише. Не ори, — низким, почти рычащим и таким властным тоном потребовал Минхо, что Хенджин не мог не послушаться. Он быстро сомкнул губы, хотя горло изнутри чесалось и норовило простонать так, чтобы все, кто мог слышать, поняли, какого сейчас ему. Однако возбуждение от такого тона не пропало, наоборот, колени предательски подкосились, и он почувствовал, как хватка на ягодице стала ещё отчётливее. — Не могу… я уже не могу, Минхо… Тело уже пылало. Хотелось прямо тут сорвать с себя всю одежду и чтобы Минхо касался его везде. Чтобы помог справиться с возбуждением, которое взялось из ниоткуда. Минхо жадно смотрел на его нуждающееся лицо и лишь хищно усмехался. Хенджин знал, что это его природа. Он мазохист. Он хочет того же, что и сам Хван, вот только специально сейчас мучает обоих, чтобы принести себе двойное удовольствие. Наконец он перестаёт смотреть испытывающе и снова приближается. Языком он широко мажет по его губам, нагло прорываясь внутрь. Хенджин выдыхает прямо в поцелуй, но всё резко заканчивается. Так же неожиданно, как и началось. — Чт… — На мотоцикл. Живо. Если я продолжу сейчас, то домой мы не вернёмся. Хенджин специально облизал губы, медленно проходя кончиком языка по верхней губе, а потом быстро по нижней, чтобы поймать темнеющий взгляд старшего. А потом, как послушный напарник и сосед, бежит к мотоциклу. Хотя бежит он довольно слабо. Ноги всё ещё дрожали, а пах ныл от прерванных ласк и недостатка внимания. Всё так же, как и всегда. Хенджин встречает его на их транспорте с раздвинутыми ногами, но теперь ощущения были другими. Минхо, садясь, специально кладёт руку на его бедро, чуть сжимая, а потом резко заводит двигатель, срываясь с места. Скорость они превышали впервые. Но думать о чём-то другом сейчас было просто невозможно. Хенджин не держался за ручки позади, он впервые открыто прижимался к чужой спине, заставляя прочувствовать своё желание. Минхо же сжимал руль до побеления костяшек, из последних сил удерживая внимание на дороге. Как они поднялись к себе, никто не помнил. В голове появился лёгкий туман, как только мотор стих, погружая в тихий шум основного города и ночную тишину спального района. Дверь квартиры хлопнула слишком громко, на долю секунды приводя сознание в порядок, но это мгновение пронеслось мимо стрелой, и оба забыли про всё остальное. Минхо потянул его в свою комнату, куда всегда запрещал заходить. Хенджин почувствовал, как у него замирает всё тело. Сначала сердце от осознания, куда его ведут, потом ноги, когда дверь чужой спальни открылась, потом душа, когда Минхо бросил его на кровать, тут же забираясь сверху. Хенджин наивно полагал, что они продолжат то, что начали в том странном доме. Однако поцелуи стали ещё слаще. Минхо надёжно прижимал его к кровати, лишая всякой возможности двигаться. Одной рукой он медленно поднимал его майку, горячей ладонью изучая его торс, а второй рукой держал затылок, ведя их уже не такой дикий, но не менее страстный танец языками. Стало так легко, словно душа покинула тело и наконец поднималась в Рай, обретая лёгкость и свободу. Собственные конечности его не слушались. Хенджин бы и хотел ответить хоть чем-нибудь, но плавился под умелыми руками и языком, чувствуя себя школьником. Минхо довольно улыбался даже в поцелуй, пока не дошёл пальцами до сосков. Хенджин резко выгнулся от накатившего удовольствия, чем старший быстро воспользовался и отпустил его губы, прильнув к чувствительным точкам. Один он продолжил сжимать между пальцев, создавая контраст с тем, как нежно обводил языком второй. Хван чувствовал, что его уже мелко подтряхивает, поэтому всё же смог дотянуться рукой до футболки Ли и крепко сжал в кулаке. Минхо чуть замер, покосившись на чужую руку, но это стало его ошибкой. Хенджин с полурыком дернул его на себя, поменяв их местами. Теперь уже Хван гордо восседал сверху, прижимаясь ягодицами к чужому ощутимо твёрдому паху. Минхо на это лишь промычал, позволяя себе расслабиться и отдать немного бразды доминирования Хвану. Хенджин немного покачался, оценивая масштаб сотворённого, и одним рывком стянул с себя майку. Дышать стало почти легко. И эта маленькая деталь, которая всё ещё раздражала — полностью одетый Минхо. Потянувшись к нему, он избавил не без труда старшего от футболки, а потом уже гораздо быстрее и легче расстегнул джинсы. Минхо чуть задергался, но пока он внимательно изучал его пах, чтобы расстегнуть и снять их, Ли уже достал откуда-то смазку. Прохладный тюбик прилетел ему прямо в живот, но Хенджин не возмущался. Перехватив его, он привстал, стягивая брюки и с себя. Теперь они были почти на равных. — Повернись ко мне спиной, — раздался командующий голос, заставляя волосы встать дыбом. Хенджин не мог ослушаться. Откинув одежду на пол, он повернулся к нему спиной, расставляя ноги пошире. Минхо так же стянул одежду и с себя, успев сесть, и снова одной рукой впился в ягодицу, сминая податливую и мягкую мышцу. Хенджин простонал, падая вперёд. Ягодицы оттопырились сильнее, и сжатого колечка мышц тут же коснулись холодные и влажные пальцы. Хенджин сначала очень тихо простонал, проверяя границы дозволенного, но потом вскрикнул ещё громче. Минхо не церемонился, он быстро вставил сразу два пальца, сгибая их внутри. Хенджин выгнулся дугой, а потом резко прогнулся, где-то в глубине разума понимая, что завтра от его спины ничего не останется. Но главное, что сейчас он этого хотел и ему было безумно хорошо. Минхо не жалел его совершенно. Едва растянув, он тут же оставил его в покое на минуту, пока натягивал резинку на свой член и добавил больше смазки. Хенджин опускался медленно, чувствуя, как толстый член растягивает его всё сильнее, а потом громко вскрикнул. Минхо сжал его бедра пальцами, удерживая на основании члена несколько долгих секунд, а потом приподнял и резко толкнулся, слушая, как вперемешку со шлепками комнату наполняли и стоны удовольствия. На миг Хенджин ощутил себя игрушкой в машине, у которой беспорядочно двигается голова. Минхо дал ему пару толчков, чтобы привыкнуть, а после перешёл на грубый и быстрый темп. Тело перестало его слушаться, и он еле сохранял вертикальное положение, то откидывая голову назад, то наоборот прижимая её к груди. Ноги становились ватными, и он едва не упал вниз, но Ли вовремя перехватил его поперёк груди. Он вышел совсем ненадолго, лишь чтобы уложить его на постель, а потом быстро вошёл и стал двигаться ещё быстрее. Стоны теперь заглушались постельным, и было совершенно не стыдно.

***

Открыв глаза, Хенджин поморщился. Солнце ярко било в глаза, будто бы грозилось прожечь сетчатку, если он не проснётся. Отвернувшись в другую сторону, Хван столкнулся с внимательным взглядом Минхо. Но теперь в нём не было никакой жестокости, власти и жажды. Хотя и новое тоже открылось. Хенджин впервые видел в его глазах нежность и любовь. — Доброе утро. — Доброе… — сонно пробормотал Хван, поворачиваясь всем телом, и вдруг понял, что Минхо обнимал его. — Что это такое вчера было? — Мы ночью были у старика. Его история показала мне, что не стоит скрывать свои чувства. Никто из нас не вечен. — И ты просто трахнул меня? И как долго я живу под одной крышей с маньяком? Минхо хрипло рассмеялся. Вчера он тоже постанывал, пусть и не так громко, поэтому сейчас его голос был немного севшим. — Нет. Сначала я хотел поговорить с тобой. Решил подождать до дома, но в подъезде понял, что ждать нельзя. Я хотел поцеловать тебя и признаться, но всё пошло не по плану. Ты слишком горяч. Хенджин густо покраснел, пряча лицо в подушке. Такое открытие было даже горячее свежесваренного кофе.