Иск за тебя

Бар назывался «Тонкая грань». Лекса стояла у входа, сунув руки в карманы пальто, и думала о том, что название ей подходит. Она тоже балансировала на грани. Между работой и преступлением. Между холодным расчётом и чем-то, что уже начинало пульсировать где-то под рёбрами — пока ещё тихо, пока ещё можно было списать на усталость. Она толкнула дверь. Внутри было шумно и полутемно. Где-то справа гремела музыка — живая группа играла что-то ритмичное, с тяжёлым басом, от которого вибрировал пол. Слева — барная стойка, заставленная бутылками с разноцветными этикетками. Между ними — море людей. Кто-то танцевал, кто-то пил, кто-то кричал собеседнику в ухо, перекрывая шум. Лекса прошла к дальнему углу, где было темнее всего, и села за маленький столик у стены. Спиной к выходу — она всегда садилась спиной к выходу, это была дурная привычка, но сегодня она выбрала место так, чтобы видеть весь зал. Бармен поймал её взгляд, она качнула головой: ничего не нужно. Она пришла смотреть. Кларк Гриффин сидела через пять столиков от неё. Лекса узнала её мгновенно — по светлым волосам, по жесту, которым она заправляла прядь за ухо, по тому, как она смеялась. Тот самый смех из видео. Но вживую он звучал иначе. Громче. Настоящее. Рядом с Кларк сидела девушка с тёмными волосами и острым взглядом. Рейвен Рейес — Лекса помнила её по досье. Подруга, IT-специалист, вредных привычек не имеет, кроме одной: не доверяет людям с первого взгляда. Лекса мысленно поставила галочку: с этой будет сложнее. Она заказала воду у проходящего мимо официанта и стала ждать.

***

За соседним столиком Кларк вертела в пальцах дольку лайма и молчала. Рейвен смотрела на неё уже три минуты. Это был её фирменный взгляд — сканер, который считывал всё: настроение, уровень тревоги, количество съеденного за день и вероятность того, что подруга снова залезет в постель с ноутбуком вместо сна. — Ты пялишься в стол так, будто он должен тебе алименты, — сказала Рейвен. Кларк подняла глаза и слабо улыбнулась. — Просто задумалась. — О Финне? — О книге. Рейвен хмыкнула. Она знала, что это неправда. Кларк думала о Финне — не потому что скучала, а потому что развод висел над ней как дамоклов меч. Она ещё даже не выбрала адвоката. — Ты уже звонила в «Ковчег»? — спросила Рейвен, переходя на деловой тон. — Мой знакомый сказал, у них лучшие бракоразводные юристы в городе. Жёсткие, как пуля. — Ещё нет. Позвоню завтра. — Ты говорила «позвоню завтра» неделю назад. Кларк вздохнула и отодвинула стакан. — Мне страшно, Рей. Я боюсь не развода, а того, что будет после. Как будто я пять лет жила в коконе, а теперь надо выбираться, а я не помню, как пользоваться крыльями. Рейвен помолчала. Потом взяла её за руку. — Ты не разучилась. Просто крылья затекли. Расправишь — полетишь. Кларк сжала её пальцы. — Ты всегда знаешь, что сказать? — Я гений, Гриффин. Привыкай. Они засмеялись — впервые за вечер по-настоящему. Рейвен махнула бармену, заказала ещё по коктейлю и подняла свой бокал. — За свободу. — За свободу, — эхом отозвалась Кларк. Они чокнулись. Кларк выпила залпом половину, сморщилась — джин был крепче, чем она помнила, — и встала из-за столика. — Я в дамскую комнату. И, наверное, домой. Устала. — Давай я отвезу, — Рейвен потянулась за курткой. — Сиди. Я на такси. Две минуты — и я твоя. Кларк развернулась и пошла через зал.

***

Лекса заметила это движение раньше, чем осознала. Кларк встала. Попрощалась с Рейвен. Идёт в её сторону. Лекса напряглась. Она не планировала контакта. Не сегодня. Сегодня — только наблюдение. Но Кларк Гриффин шла прямо к ней, лавируя между столиками, и Лекса вдруг поняла, что не может отвести взгляд. Это было глупо. Это было непрофессионально. Но она смотрела. Кларк прошла в полуметре от неё. Задела локтем её плечо — случайно, едва коснувшись, — и этого хватило. Стакан с водой качнулся. Жидкость выплеснулась на рубашку Лексы и на стол. — О боже! — Кларк развернулась мгновенно, и её глаза — глаза цвета шторма, Лекса наконец увидела их вживую — расширились от ужаса. — Я такая неуклюжая, простите, ради бога, простите! Она схватила салфетку со стола и, не спрашивая разрешения, прижала её к груди Лексы — туда, где расплывалось мокрое пятно на белой рубашке. Лекса перехватила её запястье слишком резко. Кларк замерла. Лекса замерла тоже. Между ними было сантиметров пятнадцать, не больше. Рука Кларк в её руке. Салфетка, зажатая между пальцами. Музыка гремела, но Лекса слышала только дыхание — своё, чужое, она не различала. — Ничего страшного, — сказала она. Голос прозвучал хрипло. Она прочистила горло. — Это вода. Она высохнет. Кларк смотрела на неё. Не испуганно — скорее удивлённо. И ещё что-то, чего Лекса не могла прочитать. Это выбивало из колеи. Она привыкла читать людей. Она всегда читала людей. Но Кларк Гриффин смотрела на неё, и Лекса не понимала, что в этом взгляде. — Вы здесь одна? — спросила Кларк. Вопрос был простой. Обычный. Но Лекса услышала в нём то, чего, возможно, не было: интерес. — Уже нет, — ответила она и тут же пожалела. Это прозвучало почти как флирт. Она отпустила запястье Кларк. Медленно. Слишком медленно. Кларк не отодвинулась. — Я Кларк, — сказала она. Лекса знала. Знала с самого начала. Знала до того, как вошла в этот бар. Но сейчас, когда это имя прозвучало из её уст, оно ударило иначе. Как что-то личное. Она должна была представиться. Должна была сказать что-то нейтральное. Что-то, что не оставит следа. Вместо этого она взяла салфетку — мокрую, скомканную — и ручку из внутреннего кармана пиджака. Написала одну букву «Л.» и протянула Кларк. — Если хочешь узнать, кто я, — найди меня. Кларк взяла салфетку. Их пальцы соприкоснулись на секунду — и Лекса почувствовала разряд тока. Она встала, развернулась и пошла к выходу. Она не оборачивалась. Хотя хотела.

***

Кларк осталась стоять у пустого столика. Салфетка в её руке была тонкой, дешёвой, уже расползающейся от воды. Буква «Л.» — угловатая, быстрая, как подпись под документом — расплывалась на глазах. Она прижала салфетку к ладони, будто это могло остановить чернила. — Эй, — Рейвен возникла рядом, уже в куртке. — Ты в порядке? Кто это была? Кларк не ответила. Она смотрела на дверь, за которой только что исчезла незнакомка. — Кларк? — Рейвен помахала рукой перед её лицом. — Я в порядке, — сказала Кларк. Голос прозвучал будто чужой. — Я... мне надо идти. — Стой, стой, стой, — Рейвен перехватила её за плечо. — Ты сейчас похожа на человека, который увидел призрака. Кто эта женщина? Кларк наконец перевела взгляд на подругу. — Я не знаю. — Но ты хочешь узнать. Это был не вопрос. Рейвен всегда знала. — Да, — сказала Кларк. — Хочу. Рейвен вздохнула и покачала головой. — Ладно. Только будь осторожна. У этой женщины взгляд как у акулы. Кларк улыбнулась — странной, рассеянной улыбкой. — Акулы не пишут записок. — Откуда ты знаешь? Ты часто общалась с акулами? Но Кларк уже не слушала. Она аккуратно сложила салфетку, спрятала в карман и направилась к выходу. Рейвен проводила её взглядом и пробормотала себе под нос: — Ну всё. Началось.

***

Лекса вышла в ночь. Прохладный воздух ударил в лицо, но не отрезвил. Она пересекла парковку быстрым шагом, не оглядываясь, хотя каждой клеткой тела чувствовала: за ней всё ещё смотрят. Или ей просто хотелось в это верить. Машина встретила её тишиной и холодом. Она захлопнула дверь и на секунду закрыла глаза. Перед глазами — Кларк. Её пальцы на своей рубашке. Её запах — что-то цитрусовое и тёплое. Её глаза, в которых шторм. И голос: «Я Кларк». Лекса ударила ладонью по рулю. Коротко, без боли. Просто чтобы привести себя в чувство. — Соберись, — сказала она вслух. — Соберись, Вудс. Ты на задании. Она — цель. Не более. Но слова не работали. Она завела двигатель. Мотор заурчал ровно — в отличие от сердца, которое всё ещё колотилось где-то в горле. — Ты идиотка, — повторила она. — Ты оставила след. Ты дала ей зацепку. Ты... Она замолчала. Потому что в груди, под мокрым пятном на рубашке, всё ещё пульсировало что-то тёплое. Что-то, чему она отказывалась дать имя. Лекса откинулась на подголовник и уставилась в потолок машины. Она думала о том, что Кларк Гриффин — цель. Объект. Задание. Но объекты не заставляют сердце биться чаще. Объекты не пахнут цитрусами и штормом. Объекты не заставляют тебя забыть все слова, которые ты репетировала перед зеркалом. — Ты влипла, — прошептала она. И впервые за десять лет не нашла в себе сил возразить. Она сидела в машине ещё долго — десять минут, двадцать, полчаса. Смотрела, как гаснут окна в баре, как выходят последние посетители, как включается утренняя подсветка над входом. Потом завела мотор и уехала. Домой. В пустую квартиру. К лимонам и воде. Она не знала, что Кларк Гриффин уже стоит у окна своей спальни, держит в руках расползающуюся салфетку и повторяет про себя одну-единственную букву. «Л.»