В Железном кулаке

Шинки повзрослел, ему уже двадцать один год. Это уже не тот пацан, что был ростом метр с кепкой. Сейчас он вытянулся и стал ростом чуть выше собственного приемного отца, а его подтянутое, жилистое телосложение без излишней массивности так и кричало, что он уже мужчина. Он носил стандартную униформу, а на плечах все тот же неизменный плащ из Железного песка, который он мог трансформировать в оружие или броню. Еще с детства приемный отец привил ему привычку всегда быть во всеоружии, ведь никогда знаешь, когда и откуда появится угроза. Рисунок на лице изменился, но совсем слегка, он все так же напоминал узоры с песчаной чаши пятого Казекаге, однако внутренние концы приобрели острые края. Взгляд всё такой же расчетливый и холодный, совсем как у того, кто его воспитал Гаары Песчаного Водопада. К слову о нем, он же, в свою очередь, тоже стал старше,но пока на вид ни капли не изменился, будто время не властно над ним. И это не давало покоя его сыну. Он был рад, что его отец такой крепкий, но как долго это ещё продлится? С каждым днем страх увидеть необратимые изменения увеличивался, превращаясь в какую-то одержимость, запечатлеть в памяти именно это время, чтобы оно стояло на месте и чтобы его отец всегда был молод. Однако одурманен Пятым Шинки был уже давно, с самой юности, когда его только приютили и усыновили. Сначала это было что-то на уровне оправдать доброе отношение к себе и желание заслужить доверие. Но чем старше он становился, тем глубже он проникался, и вот дошло до того, что однажды, в переходном возрасте, в бессонную ночь, прибирая свою постель от им устроенной грязи, Шинки признался себе, что уважение переросло во что-то более интимное — во влюбленность. И вот отец и сын уже битый час находились в кабинете Казекаге. Гаара готовясь передать бразды правления давал наставления Шинки и они как обычно, закусились, зацепившись за предмет, в котором их взгляды не совпадали. Раньше самое ужасное, что могло случиться в жизни маленького шиноби, это если отец начинал отчитывать его. Земля буквально уходила у него из по ног и он не видел смысла более ни в чем, жизнь теряла насыщенность цветов. Однако сейчас Шинки сходил с ума, когда его приемный отец терял самообладание, обычную непоколебимость и безучастность, проявляя свои истинные эмоции, в эти мгновенья он становился неописуемо привлекательным, глаза как-то по иному светились изнутри, менялся тембр голоса, движение туловища, даже его аромат. И вот, потеряв нить разговора, сын уже не слушал, а просто любовался. Его взгляд был прикован к губам отца, к таким тонким, мягким, он хочет прикоснуться к ним... В груди всё сжалось, в голове пронеслась мысль: «Сейчас или сейчас!» — Он шагнул вперед и не давая себе времени передумать, прижался своими губами к губам Гаары. Поцелуй получился неловким, но отчаянным, резко обрывающим разговор. Шинки чуть приоткрыл рот, пытаясь углубить контакт, язык скользнул вперед, касаясь нижней губы отца. Тело откликнулось сразу на это действие, жар пробежал по жилам, орган в штанах слегка напрягся. Это было не просто поцелуй, это был выплеск всей той влюбленности, которая зрела с юности. Гаара замер. Глаза округлились, зрачки расширились от шока. Он не ожидал ничего подобного, ни от приемного сына, ни от кого-либо еще, и точно ни в такой момент. Его туловище напряглось, челюсти сжались, дыхание на секунду остановилось. Руки дернулись и Гаара резко отстранился, оттолкнув и отшатнувшись назад. — Что это? — вырвалось из него, голос непривычно дрогнул. Он смотрел на Шинки широко раскрытыми глазами, забыв, о чем только что так яро спорил. Лицо оставалось неподвижным, но в нем читалось чистое осуждение: пару раз дернулся глаз, а углы рта опустились. Шинки тяжело дышал, сердце сильно билось о грудину от повышенного адреналина, это что-то неописуемое. Он чувствовал, что его губы всё ещё влажные. Организм звал продолжить, но он сжав кулаки сдержался, понимая, что первый шаг уже сделан, торопиться не надо... Или надо? — А на что это похоже? — Явно не на решение вопроса. — Как сказать. Ты же сам говорил, решать задачи необходимо холодной головой, сейчас ни у тебя, ни у меня этого качества нет. Нам надо сбросить напряжение. — Ты прав... — задумавшись над его словами, согласился Гаара прикоснувшись согнутым указательным пальцем у подбородку, тем более он и правда такое говорил, не будет же он спорить с самим собой. — А самый лучший способ — торопясь, продолжил говорить Шинки, желая предложить свой вариант быстрее, чем отец предложит свой, — это секс.Я уже не ребенок, я взрослый и в голове у меня давно как не одни миссии. Гаара не произнес ни слова, всё было сказано выражением его лица, дикое замешательство, которое сменилось пониманием. — Гормоны, я понимаю , — выдохнул Гаара, как-ни-как он тоже проходил через это, — ты прав, я слишком давлю на тебя. Если сильно хочешь мы можем ненадолго отложить церемонию. Найти себе девушку... — Не нужны мне они… — оборвал речь отца сын, — Мне нужен только ты, — как обычно, прямолинейно заявил Шинки. Откровенность сына ударила Гаару подлых сильнее, чем сам поцелуй. Казекаге застыл, осознавая, что нелепая выходка была не случайным порывом, а осознанным, пугающим выбором. Гаара медленно поднял руку, словно собираясь оттолкнуть Шинки снова, но пальцы лишь бессильно коснулись его плеча. — Шинки, остановись! — голос Гаары был холоден, и тверд, как сталь. — Ты понимаешь, что говоришь? Это же не... — Все! Прекрати . Хватит этих натаций! — он не сдержанно перебил ресь отца и снова уверенно потянулся к нему, его рука проскользнула под руку и легла на бок, притягивая его к себе.— Пусти меня уже с поводка. — Я тебя и не держу, — Гаара не вырывался, он просто оцепенел, смог лишь нахмурившись отвернулся. — А это что? — зеленоглазый указывает на упирающуюся в его грудь руку мужчины с берёзовым цветом глаз. — Я же твой отец, — громко и твердо восклинкул Гаара, указывая на всю абсурдность данного разговора и намерений Шинки. Песок вокруг слегка дернулся, готовый броситься на защиту. — Неродной, — возразил второй, он заметил, но ни как не отреагировал на колебания вокруг себя. Как ни как это рефлекс направленный обезопасить... Неужели абсолютная защита Гаары увидела в Шинки потенциальную угрозу? — Прямая кровная связь не показатель родства. Я же усыновил тебя, когда ты был ещё ребенком, и с того времени я считаю тебя сыном. Я радовался за успехи и поддерживал во время неудач. Я тебя учил, тренировал, наставлял, ухаживал во время болезней, укладывал, менял постельное и бельё после ночных кошмаров — А ты уверен, что это были кошмары? — лукаво улыбнулся Шинк, хищно прищурив один глаз, — Что?! — воскликнул Гавра, на его лице появилось очережное изумление от ещё одного жеского признания сына, но уже с нотками отвращения. — Ты так глубоко закопался в дела деревни, что не видишь дальше края письменного стала? Я давно люблю тебя, я постоянно думаю о тебе и я хочу тебя. Так сильно... — он впутал пальцы в свои волосы со сторон висков и сжал их начиная рычать, — ... хочу тебя, это сводит меня с ума. И я уже готов на всё... хоть завтра принять титул Казекаге, выполню любую твою политическую волю. Да хоть...— взмолился Шинки, и сейчас он был так похож на Пятого перед советом, который умолял их позволить ему усыновить барстарда своей родословной, он тоже без раздумий соглашался на заведомо неприятные вещи ради этой возможности —... Убью кого хочешь, только пальцем покажи. — Что ты несешь? — надавив на переносицу услало наклонил голову Гаара, разговор не выходит из тупика. Его сын настойчив! — Если тебя смущает разница в возрасте... — предположил Шинки вероятную причину, хотя это беспокоило скорее именно его. — Не он. — грозно посмотрел красноволосый на брюнета, он уже сказал причину, но его не слушают. — ...Я найду способ путишествовать сквозь время, — продолжал повзрослевший юноша не слушая возражения, его глаза бегали, он лихорадочно подбирал верные слова, — и перемещусь в прошлое, когда ты был молод, мы будем одного возраста и тогда... — Это невозможно, — возразил Гаара, поражаясь его неуёмному желанию и фантазии. — Это реально! — более громко и твёрдо заявил Шинки, серьёзно смотря на отца, уже представляя их обоих юными, горячими, жаждущих приключений и познания нового опыта.Казекаге не всегда ведь был таким взрослвм уравновешенным, Шинки хочет больше знать о молодом отце, хочет больше его! — Я слышал от Узумаки Боруто, что во время нападений Момошики он попал в прошлое, где он и седьмой Хокаге были детьми. Я найду его и тогда... — Ты сейчас говоришь серьезно? — с некой жалостью в глазах посмотрел Гаара на Шинки. — Всё это только ради утоления физиологической потребности? — Да, с тобой...— без колебаний ответил Шинки, что Гаара невольно отметил, насколько сын вырос и насколько он теперь самодостаточный и самоуверенный, не без почвы под ногами. У него просто колоссальный потенциал, он уже давно признал, что просто песок уступает железному, он могуществененее. Именно по этой причине уже идут все приготовления к появлению шестого Казекаге. — Или ты боишься, что я могу причинить тебе вред, отец? — добавил более молодой мужчина, он бросил взгляд на песок что заполонил уже весь пол кабинета, в его тонне и правда чувствовалась напряжение соповостовимо с угрозой, но это была не она. — Ты же знаешь, я не стану, но не потому, что не могу. Наступил момент молчания. Гаара посмотрел на сына, на его непоколебимость и понял, он уже всё для себя решил, ничто на свете не заставит его свернуть с пути, и он любой ценой достигнет своей цели... — Ладно, — помедлив, Пятый смиренно прикрыл глаза. — Что? — растерялся Шинки, он думал, что этот разговор растянется и они ещё пару лет будут ругаться по этой теме, обсуждая все нюансы, а тут ... — Если ты и впрямь готов на все эти глупости, лишь бы получить от меня взаимность... — Гаара пожал плечами, в знак капитуляция ради укрощения неуправляемого сына, цепляясь за последнюю ниточку хоть как-то удержать видимость контроля, — то я, как твой отец, просто не могу этого допустить... Я согласен, но надеюсь, после ты успокоишься. — Ты серьёзно? — глаза будущего главы деревни расширились до максимального размера от удивления. — Так просто? — Просто? — рявкнул Гаара несдержанно, он тут через себя переступил, в для него это... — В смысле просто? Я спасаю мир от тебя и твоих безрассудных поступков. Я же знаю, какой ты упрямый. — «и последовательный» Мимические мышцы на лице брюнета задрожали. — Я так счастлив! — с восторгом воскликнул Шинки. Он, не сдержав нахлынувших эмоций, подхватил Гаару под руки и приподняв его, закружил на месте, словно ребенок, чья самая заветная мечта наконец стала реальностью. — Эй, эй! — Гаара стал толкать и упираться руками в плечи, показывая, что недопустимо так его хватать, и чтобы тот поставил его. К тому же они в рабочем кабинете Пятого Казекаге, сюда всегда вход открыт, что о них подумают увидев за подобным занятием... ... Шинки осторожно, но уверенно прижал Гаару к кровати, в его комнате, для того чтобы Казекаге чувствовал себя более комфортно в некомфортной для себя ситуации. Ведь как бы странно это не звучало в комнате сына Гаара бывал чаще чем в своей, она ему как родная. К тому же, интим это не его. Он был слишком занят государственными делами, поддержанием мирных времён и исправлением содеянных ошибок, чем самим собой. Шинки всю свою жизнь пытался брать с него пример, но возможно на его более раскрепощенность повлияло общение с Боруто, на которое так сильно настаивал сам Гаара .Чтобы раскрыть потенциал близости и показать, как это приятно, Шинки с нежностью прикасался к его телу, пока что через одежду, неуловимо и незаметно растёгивая ремни, молнии и пугавицы. Его ладони скользили по груди и плечам, давая ему почувствовать весь спектр ощущений от телесного контакта. А тот в своём обычном состоянии был неприступен, серьёзен и напряжен. — Отец, здесь только мы, — тихо произнёс он, наклоняясь ближе. — Позволь себе расслабиться. Гаара не ответил сразу, он как всегда молчал, выжидая, обдумывая ситуацию и подбирая верные слова. — Ты ещё наивен... — наконец сказал он, повернув голову в сторону, — у стен есть уши, а у некоторых ещё и глаза. — Не тут, — мягко, но уверенно возразил Шинки. — Я позаботился. Поверь. — Охрана будет нас искать, — тонко заметил Гаара. — Я будущий Казекаге. Думаешь, я не в силах спрятать нас от стражи? — А если нападение? — Можно подумать, на нас каждую ночь нападают. Мир подождёт, — ответил Шинки и наклонился, покрывая щеку и шею мужчины медленными, влажными поцелуями. Его ладони продолжали гладить тело, спускаясь ниже по животу, не торопясь, но уверенно. В какой-то момент прилюдии, Гаара не мог отрицать, что Шинки делал ему приятно, он ощутил, как внутри вспыхивает давно забытое чувство. Старое, тяжёлое, почти забытое, то самое, что раньше заставляло его убивать, очень похожее на жажду крови, желания полной вседозволенности и власти над чужой жизнью. Сейчас это чувство вернулось, и это нечто древнее, дикое, дремавшее в глубинах его существа, требовало выхода. Отголоски Шукаку? Его дыхание участилось. Руки, раньше лежавшие неподвижно, внезапно сомкнулись на запястьях Шинки, крепко, почти грубо. Гаара резко потянул и они поменяясь местами , теперь он прижимал второго к матрасу, а сам навис сверху. Его глаза потемнели, взгляд стал тяжёлым и голодным. Шинки замер на секунду, удивлённый. За всю свою жизнь он никогда не видел приемного отца таким, не просто напряжённым, а по-настоящему опасным, хищным, готовым взять не только своё, но и чужое. Но вместо страха он почувствовал, как его собственное тело отзывается на эту перемену. Ведь именно этого он и хотел. — Отец… — тихо выдохнул он, и в следующий миг уже сам потянулся вверх, отвечая на поцелуй, который Гаара только собирался сделать. Их языки встретились жадно, руки Шинки скользнули, наконец-то, под одежду, стягивая её, а Гаара уже не просто принимал прикосновения, он сам был инициатором, жадным, без прежней сдержанности, позволяя старым импульсам вести его дальше. ... Они, уже со спокойным дыханием, лежали на боку, оба смотря в одну сторону, их тела были лишь наполовину укрыты лёгким одеялом, Шинки находился за спиной отца. Его нутро приятно вибрировали, он до сих пор не мог поверить, что все это взаправду. В какой-то момент он приподнялся на локоть и поцеловал впереди лежащего в плечо. Тело Гаары содрогалось. — Как ты, отец? – робко спросил Шинки, переживая о самочувствии отца, как физическом так и психическом. Тот, находясь, уже опять, в своём обычном состоянии спокойствия, выдохнул, прикрывая глаза. «Нормально, — прочитав давно знакомый, привычный, сдержанный жест Пятого, с облегчением подумал будущий Шестой, — ну и слава богу»,