zodiac

Усталость бьёт по вискам. Сан делает глоток уже давным-давно остывшего кофе и морщится — вкус мерзкий, разбавленный водой из-под крана и совсем несладкий, но вариантов выпить что-нибудь другое у него нет. Рядом громко вздыхает Минги — раз уже, наверное, десятый, и Сан всецело понимает его нервозность, но и с этим сделать ничего не может. Они ждут письмо от Юнхо с целой папкой каких-то ценных, важных доказательств, но Юнхо молчит с самого обеда, чем доводит до белого каления. Они… уже очень близко. Осталось распутать последний клубочек зацепок, чтобы вывести ублюдка, который держит в страхе весь город вот уже три года, на чистую воду. Пятнадцать убийств. Пятнадцать разных районов Сеула, четыре категории людей, несколько видов пыток и четыре способа умерщвления — всё это в различных комбинациях могло бы сделать преступника неуловимым, однако Чон Юнхо, молодой помощник-практикант детектива Пака, каким-то образом смог не только увидеть связь между убийствами, но и, кажется, выйти на след непосредственного убийцы. Сан — журналист, к которому через Минги обратился Юнхо около двух месяцев назад, когда у него закрались подозрения относительно недобросовестной работы полиции, куда он был направлен проходить практику от университета. Ему нужна была любая поддержка извне, любые силы, которые можно было привлечь со стороны, любой человек, в интересах которого была бы поимка жестокого, кровожадного серийника. И таким образом они собрали целую команду, успешную, если судить по тому, как хорошо они продвинулись там, где та самая полиция по какой-то причине была бессильна. Ни одного отпечатка пальцев. Ни одной записи с видеокамер. Ни одной значимой улики на месте преступлений — ничего, что бы помогло хоть как-то выйти на преступника, кроме парализующего всё тело ужаса после каждого выезда. Сан видел только те материалы, которые приносил ему Минги от Юнхо — он тоже был журналистом, коллегой Сана по цеху работы с криминальными историями и, как выяснилось чуть позже, партнёром Юнхо, с которым они были вместе уже несколько лет. Оттого тревога Минги сейчас ощущалась почти как собственная — молчание никогда не предзнаменовало ничего хорошего, особенно на их поприще. И особенно, когда Сан воочию видел, какого человека они все ищут. Не человека. Настоящего монстра. Он буквально потрошил своих жертв и отрезал им части тела. Отравлял такими ядами, о названии которых Сан никогда не слышал, душил и расчленял девушек и парней, женщин и мужчин с одинаковой жестокостью, оставлял их гнить в собственных домах и никогда не оставлял ни одной зацепки. Сан думал, что даже если где-то криминалисты и просмотрели какие-то улики, в литрах свежей крови на полу и стенах их было довольно легко не заметить. По крайней мере фотокадры с мест убийств выглядели так, будто их делали на скотобойне, а не в квартирах убитых. А теперь Юнхо, который ещё вчера вечером говорил, что, кажется, знает, в каком районе и когда будет следующее убийство, не выходит на связь. И у Сана от этого волосы на голове встают дыбом. Он просматривает заметки их психолога — примерный портрет убийцы, основанный на местах преступлений, отношении к жертвам и предположении, какая жизнь за всем происходящим может скрываться. Кто-то хладнокровный и прагматичный, отдающий себе полный отчёт в том, что он делает, властный и опасный. Кто-то, кто, возможно, занимает руководящую должностью и любит контроль над ситуацией. Кто-то, кто с большой долей вероятности имеет связи в полиции, если ему удаётся так продолжительно и хорошо скрываться. Сан всю эту систему уже давно терпеть не может, и если психологический портрет их неизвестного окажется правдивым, он точно сменит направление в профессии, потому что видеть смерть простых людей и безнаказанность властей он больше не хочет. Не после того, как он провёл весь день с Минги, не находящим себе места. — Ёсан ничего не присылал? — тихо спрашивает Сан, перелистывая одну страницу дела за другой. — Он обещал скинуть результаты последней экспертизы. В кабинете раздаётся глухое щёлканье — Минги, видимо, просматривает почту на компьютере, но его грузный выдох обличает всё намного быстрее, чем он сам даёт ответ. — Ничего. — Они просто на выезде, Минги, ничего с ним не случится. — Я… не знаю, Сан. Сан наконец поднимает на коллегу взгляд. Минги сидит за столом, сгорбившись, его волосы в абсолютном беспорядке, потому как он и то дело запускает туда пальцы и ерошит, словно не зная, куда себя деть. Наверняка это так и есть — его красные глаза и искусанные в кровь губы дают явно понять, что он не в порядке. — Съездим до участка? — предлагает Сан, понимая, что в случае чего они смогут сорваться и оттуда. Юнхо наказал им ждать чего-то, но ждать просто так уже не получается. Нервы сдают. — Чонхо на месте, подскажет или поможет, если потребуется. Минги сомневается. Сан видит это, изучив его привычки за время совместной работы, и пусть они никогда не были ближе уровня коллег, это хватает, чтобы выцепить неуверенность. — Юно, — его голос срывается, и Сан кое-как сглатывает ком в горле, впервые видя Минги таким разбитым, — сказал нам ждать. — Сколько ещё? И чего, собственно, ждать-то? — Я… Минги не успевает ответить. Дверь в их импровизированный кабинет, который им выделили в подвале одного из исследовательских институтов, распахивается, в помещение вваливаются сразу несколько человек, среди которых Сан тут же признаёт практически всю команду, что им удалось собрать собственными силами. Ёсан, лаборант из департамента, сжимает в руках несколько листков, его глаза блестят и выглядят чуть ли ни безумными, позади него мельтешит Уён — тот самый психолог, на портрет убийцы которого они все опираются (больше, чем хотелось бы, по мнению Сана). Самым последним забегает Хонджун — патологоанатом, он на ходу стягивает резиновые перчатки, все перепачканные в какой-то жиже, и Сану очень хочется верить, что это не что-то типа мозгов или кишок. — Результаты, — выпаливает Ёсан и прижимает руку к правому боку, жмурясь, — свежие. Я отправил Юнхо, как он просил, но он не отвечает, — он выпрямляется, а затем снова сгибается пополам. — Пока до вас добежишь… — А на почту чего не отправил? — Уён выхватывает у него бумажки. — Интересное что-то? Ты мимо меня так пронёсся, даже не заметил. — Там… — Ёсан делает глубокий вдох. — Чужая ДНК. — Если совсем новая, что за переполох, — теперь уже Хонджун вырывает из пальцев Уёна документы и внимательно всматривается в текст, игнорируя его возмущённые возгласы. — Или… — Или, — обрывает его Ёсан. — Мы видели её уже пару раз. — Мужчина тридцати пяти-тридцати семи лет, выходец из Восточной Азии с возможной непереносимостью лактозы, — Хонджун хмурится, — очень ценная информация. — Предрасположенность к аутоиммунным заболеваниям и онкологии… и ещё кое-что по мелочи, — он отнимает взгляд от бумаг. — И как нам это поможет? Под эти анализы можно процентов двадцать только корейцев загнать. — И её нет в официальных источниках, — тихо вставляет Минги. — Это то, что нашли уже непосредственно мы. — А ещё этот мудак наверняка имеет дома целую полку с трофеями, — Уён закатывает глаза. — Некоторые части тел жертв так и не нашли. — И у него сейчас активный воспалительный процесс идёт, — Ёсан тычет куда-то в листок. — Там ниже просто анализ крови есть, повышенный белок. Если у Юнхо есть кто-то на примете, мы сможем его вычислить. — Только Юнхо не выходит на связь с обеда, — Сан косится на часы. — И мы не знаем, что с ним, он сказал сидеть нам здесь и ждать от него сообщения. Ёсан как-то резко выдыхает и складывает руки на груди. Между бровями пролегает глубокая морщинка, лицо становится серьёзным и сосредоточенным — Сану совершенно точно оно не нравится, потому как и затянувшееся молчание оно никогда не предвещает ничего хорошего. — Я ещё жду результаты образца, который дал мне Юнхо на днях, должны быть готовы в течение часа. Он не объяснил, что это такое и чьё, просто попросил проверить, — он жмёт нервно плечами. — Если… это оно, то он знает, кто убийца? Все, как один, включая самого Сана, устремляют взгляды на Минги. Тот сидит, обхватив голову руками и мерно покачиваясь вперёд-назад, словно услышал только что самый страшный приговор из всех возможных. Его тяжёлые, рваные выдохи, кажется, наполняют всё крошечное помещение горечью и едкостью. Шестерёнки в голове Сана вертятся, когда он пытается сложить в голове все имеющиеся факты, и с каждым складывающимся пазлом вырисовывающаяся картинка нравится Сану всё меньше. Лёгкие словно заполняются слизью. — Он сказал, — начинает вдруг Минги, — что цикл должен завершиться. Сказал, что следующее убийство должно быть последним. Сказал, что знает группу риска и район, в котором живёт последняя жертва, — он сжимает руки в кулаки. — Сказал, что если мы не поймаем его в этот раз, мы не поймаем убийцу никогда. — Группу риска и район? — переспрашивает Ёсан. — Надо зарезюмировать. — Да, — Минги поднимается на ноги, и Сан замечает, как его ведёт из стороны в сторону. — Этот факт мы уже давно на половину вычислили, смотри, — он тычет пальцем в карту, развешенную на стене и утыканную красными точками. — Первая жертва, Ким Гаон, жил в Сонгпа. Потом… потом была девчонка из Гангсо, — ведя по линии, продолжает Минги. — Третьим был мужчина из Новона, а дальше — беременная женщина с Каннама. Районы не повторялись ни разу. — И никто не собирал все эти убийства вместе, — Хонджун поджимает губы. — Да, потому что они были совершенно разными, а полиция подчинялась местным департаментам, — Сан прослеживает взглядом путь, который ранее показал Минги. — После седьмого убийства это дело передали в центральный отдел детективу Паку. Сонхва — лучший, но даже он не может найти этого ублюдка. Именно они с Юнхо связали всё это дерьмо вместе, — хмурясь, Сан возвращается к самой первой точке. — Гаона… отравили. У него был зашит рот и склеены пальцы на левой руке. У девушки из Гангсо были ножевые ранения, у мужчины из Новона отсутствовали половые органы и… — Сан запнулся, вспоминая, — и выдавлены глаза. А у последней женщины… Как только Сан вспоминает эту жертву, его начинает тошнить. Он бывал даже на местах преступлений непосредственно, хоть и не этих, но всё равно никак не мог привыкнуть к виду огромного количества крови и этого отвратительного запаха, преследующего смерть. — Плод так и не нашли, — Минги тихо хмыкает. Сан стискивает челюсти, ощущая тошноту ещё сильнее. — Потом снова была девушка, но уже из Гванака, у неё вообще были отрезаны фаланги пальцев, а умерла она от удушья. Шестым стал парень с разрезанным горлом из Ынпхёна, в Янчхоне был мужчина с порезами на теле. — А дальше… — Уён потирает висок. — Снова беременная? — Нет, — Сан отрицательно качает головой. — Восьмым был мужчина из Гангдона. Его обескровили и побрили налысо, но и в этой подгруппе он был тем, что отличало его от других — инвалидность. — Как… всё это собрали воедино? — недоумённо спрашивает Хонджун. — Нет ничего, что связывало бы их. — После девятого убийства стало очевидно, что связь всё-таки есть, — Минги снова ведёт линию по карте. — Снова мужчина-инвалид, снова появилось отравление и склеенные пальцы. Если на второй группе ещё что-то можно было считать совпадением, то тут — нет. Потом была ещё одна девушка и парень, ещё один мужчина и ещё одна беременная, затем ещё один мужчина и ещё девушка. Районы менялись, но числа и возрастные группы — нет. Всем мужчинам и женщинам был тридцать один год, обычных мужчин убивали тридцать первого числа, группу, включающую инвалидов и беременных, — тринадцатого. Девушкам было по двадцать три, их смерти приходились на третье число месяца. Парни — самые молодые, им всем было по двадцать одному, и убивали их тоже двадцать первого. — Получается, что, по словам Юнхо, цикл завершится убийством ещё одного парня? — вдруг подаёт голос Уён. — Двадцать… первого числа? Тишина, повисшая в комнате, придавливает к полу. Сан тщетно пытается сглотнуть этот мерзкий, липкий ком в горле, но смотрит на Минги пристально, который бледнеет прямо на глазах и словно уменьшается в размерах. — Да, — почти беззвучно шепчет он. — Сегодня, потому что убийца уже давно не пропускает ни одного месяца между убийствами. И Юно… исполнилось двадцать один в этом году. — Минги, это просто совпадение, — Сан подхватывает его под локоть, когда тот порывается, кажется, что-нибудь ударить. — По какому принципу идут районы, Юнхо рассказал тебе? Они наверняка на выезде с Сонхва, с ним всё будет в порядке. — Я не знаю, Сан, — бесцветным голосом отзывается Минги, но всё в нём выдаёт подкрадывающееся безумие. — Что, если он подобрался слишком близко? Нашёл что-то, что помогло бы нам, а убийца об это узнал? — он обводит взглядом кабинет. — У жертв нет никаких общих черт, кроме дат убийств и возраста. У них разные социальные группы, разные профессии, разные хобби и разные круги общения. Нет никакой гарантии, что Юно, подходящий под все имеющиеся у нас критерии занимающийся этим делом, не станет целью. — Последнее убийство было в Мапо? Сан оборачивается на Уёна. Тот что-то листает в телефоне, набирает текст в поисковик быстро-быстро, открывая несколько страниц в браузере и просматривая их в абсолютной тишине. — Да, — отвечает Сан, наблюдая за тем, как Минги ходит кругами. — А что? — Районы идут по численности населения, — Уён смотрит то на карту, то в телефон, и хмурится. — От самого густонаселённого к меньшему. — И какой… следующий? Уён открывает очередную ссылку. Эти секунды, которые тянутся, как паутина в углу, кажется, слишком отчётливо бьют барабаном где-то глубоко в груди, и прежде, чем они получают ответ, Минги останавливается, как вкопанный, посреди комнаты. Бледное лицо искажается страхом. — Кванджин, да? Кожа покрывается болезненными мурашками, когда Уён кивает. Сан делает короткий вздох, осознавая вдруг, насколько всё лежало на поверхности, но в этот раз не находит аргументов против слов Минги, потому как и на него самого обрушивается понимание — это не совпадение. Таких совпадений не бывает. И квартира, куда он только на прошлой неделе подвозил Минги с Юнхо после совместного вечера в баре, тоже находилась именно в этом чёртовом районе. Ребята переехали туда совсем недавно, долго подыскивая недорогие, но приемлемые апартаменты — это был важный, ответственный шаг для них обоих, потому что Минги уже давно предлагал Юнхо съехаться, а Сан стал невольным свидетелем его душевных терзаний по этому поводу. — Вот же блядство, — он ругается вслух. — Минги, поехали, — подойдя к нему, он заглядывает в глаза, но видит лишь пустоту на дне зрачков. Звук уведомления с компьютера чуть ли не оглушает. Сан подрывается с места, пробегая мимо остальной компании и чувствуя, как бешено бьётся сердце, перед глазами всё плывёт — если это Юнхо, значит, судьба слишком жестока и готова сложить столько совпадений в одно обстоятельство, но Юнхо как минимум живой прямо сейчас. Письмо на электронной почте скачет огромным количеством папок и букв — Сан просматривает по диагонали всё, что может открыть дрожащими от нервов и паники пальцами, хотя мозг не усваивает ничего, а когда открывает последний текстовый документ, понимает неожиданно остро, что опасения Минги были отнюдь не беспочвенными.

«Мне жаль, Минги-я, что я подвёл тебя в этот раз, но…»

Сан щёлкает кнопкой на закрытие и трясёт головой, отрицая. Многочисленные фотографии с мест преступлений в предыдущей папке он даже не видит оттого, как сильно эмоции захлёстывают его и как страшно оказывается подобраться в разгадке так близко. Ужас расползается по венам, ошпаривая кипятком, в ушах бьёт набатом пульс, когда факты продолжают накладываться друг на друга. Этого не может быть. Юнхо действительно нашёл убийцу, да так неудачно, что сам стал мишенью. Где-то там, в этих документах, наверняка есть нужном им имя, но прямо сейчас Сан не чувствует ничего, кроме жгучей потребности вытащить Юнхо из передряги, в которую он сам загнал себя, вероятно, расследуя эти преступления самостоятельно. — Минги, — Сан снова подходит к Минги, что сидит на корточках, чуть ли не плача, — Минги, поехали, — он трясёт его за плечи. — Минги! — посомневавшись секунду, Сан ударяет по бледной щеке наотмашь, надеясь, что сможет вытянуть Минги из анабиоза. — Мы нужны, Юнхо, слышишь? — Он… правда следующий, — потерянно шепчет тот, таращась куда-то мимо Сана. Его взгляд — стеклянный и бездонный, покрасневший из-за проступивших слёз, мечется по лицу Сана. — Что, если его убили, пока мы сидели и ждали, а он… — Мы найдём его, — Сан рывком поднимает Минги на ноги. — Он живой. Мы… — воздух застревает в глотке. — Он не один. Мы успеем. Череда разнокалиберных оповещений ещё раз отвлекает Сана. Он поворачивается в сторону остальных, молчащих рядом с ними и очевидно не знающих, что со всем этим делать прямо сейчас и к кому бежать, но Уён суёт руку в карман живо и выуживает телефон. — Тут геолокация, — он всматривается в экран, приближая его к лицу. — Завод какой-то. — Но это Юнхо прислал, — Ёсан тоже смотрит сначала в свой телефон, а затем заглядывает к Уёну. — То же самое. Надо… ехать? — Я останусь с ним, — Хонджун убирает и свой смартфон обратно в карман и кивает на Минги. — Он сейчас вообще ничем помочь не сможет. — Это не жилой? — неожиданно спрашивает Минги осипшим голосом. — Не, не квартирный, — Уён хлопает себя по карманам. — Поехали, я на мотоцикле сегодня, — он кивает в сторону Сана. — Нам нужен Чонхо, — Сан, не противясь, отпускает Минги из хватки. — Если… там убийца, у него наверняка есть оружие, и… — У меня есть пушка, я же полевой агент, — распахивая полы пиджака, Уён демонстрирует кобуру на ремне брюк. — И Чонхо наверняка в курсе, раз уж всем нашим разослали. — Если Юнхо украли, тот этот поехавший чел и Сонхва положил, может, сначала в полицию или… — Ёсан, тоже бледный, как молоко, вздрагивает. — Или мы не успеем. — Мы успеем, — сквозь зубы шепчет Сан. — Огнестрельным этот ублюдок никогда не пользуется, а значит, атаковать нас издалека он не сможет. — Но это не значит, что его у него нет, — покачиваясь, Минги медленно встаёт. — А у меня… есть. Сан окидывает его взглядом, задаваясь вопросом, откуда у Минги вообще может быть оружие, но конкретно сейчас это не играет никакой роли. — Минги… — Хонджун обеспокоенно дёргает его за рукав. — Ты в таком состоянии на что вообще способен? Будет лучше, если ребят поедут. — Я должен, — Минги набирает в грудь воздуха. — Я должен… — жмурится крепко. — Попытаться. Спасти… Если он отправил локацию, может, у нас ещё есть шанс. Может, он тянет время и ждёт нас, как мы ждали его весь день. Сан бросает взгляд на время. Красный неон цифр показывает безжизненное «19:40», но секунды рядом бегут стремительно, подгоняя. Время идёт на минуты, вдруг осознаёт Сан, и сердце, которое более-менее перестало пропускать удары, заходится в пульсе снова, как только они покидают душный кабинет и садятся в машину. Уён предпринимает попытки возмущаться, вспоминая о своём мотоцикле, но сейчас их слишком много, чтобы им пользоваться, а одного Сан его отпускать не хочет. К чёрту эту криминальную журналистику. Сан вдавливает педаль газа в пол, мысленно прокладывая маршрут до нужного адреса, и молится всем известным ему богам, чтобы они успели. Навстречу жизни или самому Дьяволу.

///

Они останавливаются поодаль, чтобы внутри завода не было слышно гула мотора и хлопающих дверей автомобиля. Сан не имеет ни малейшего понятия, что и где они вообще собрались искать в этом огромном пространстве, но прислушивается к каждому шороху и к каждому завыванию вечернего ветра, надеясь распознать хоть чей-нибудь голос. В идеале — Юнхо, но они все могут только предполагать, в каком состоянии он находится. И, если честно, здесь ли вообще. И то ли они ищут. Много переменных, из-за которых их сырой, сколоченный на коленке план может пойти к чёрту — буквально. Сердце колотится, как бешеное, Уён, идущий первым, скользит вдоль серых стен здания, заглядывая периодически за углы и замирая, как дикое животное в свете фар. В руках Сана зажата какая-то железка, которую он подобрал в куче таких же у входа, он задаётся вопросом, почему это место никто не охраняет. Может, Юнхо вообще выбрал этот завод для каких-то других целей, а они уже напридумывали себе невесть что. Или, может, всё происходящее — огромная ловушка, а локацию отправил сам убийца, чтобы выяснить, кто мог быть в курсе его личности. Почему-то только сейчас до Сана доходит, что надо было отправить Минги домой, потому что преступник — очень последовательный, почему же он вдруг решил сменить привычное ему место убийства? Или что надо было изучить документы хоть чуть-чуть, чтобы понять, кто скрывается под маской маньяка, но они ринулись вперёд, не проверив, и, быть может, на это и был расчёт? И Чонхо нигде не видно. Скорее всего, Юнхо ему ничего не отправил, в противном случае, Чонхо уже был бы здесь. А может, он уже где-то внутри. Голова взрывается от количества мыслей, догадок и переживания за Юнхо. Сан не хочет думать, о чём сейчас думает Минги, идущий следом за Ёсаном и завершающий их нелепую процессию. Не хочет думать о том, что будет, если сообщение всё-таки прислал Юнхо, а они опоздают. Нельзя думать о самом плохом, но надвигающиеся тучи как будто насмехаются над ними, твердя, — поздно стало уже давным-давно. Это совершенно деморализует, Сан чувствует, как крупицы уверенности, что ещё двадцать минут назад сподвигли его броситься без раздумий на амбразуру, медленно истлевают в нём без остатка. Кто бы за всем этим ни стоял, он настоящий псих. Убить столько людей, применить столько пыток, покалечить столько судеб и душ… У него наверняка проблемы с головой. Сан не знает так же, что они будут делать, если убийца здесь, но это как будто бы волнует меньше всего. Не тогда, когда на кону стоит очередная невинная жизнь, борющаяся изо всех сил за свою свободу. Сан вздрагивает, когда до ушей доносится вскрик — тонкий, протяжный, хриплый. Он неосознанно оборачивается на Минги, который застывает, схватившись за Ёсана, и в лунном свете становится не ярче асбеста. Голос Юнхо раздаётся эхом одновременно далеко и близко. — Юно… — Минги делает несколько быстрых шагов в направлении вскрика. — Юно! Он не кричит, нет. Возможно, шепчет еле-еле, но Сана, кажется, оглушает абсолютной беспомощностью и ужасом в голосе Минги. У самого начинают трястись руки, но он нагоняет Минги и останавливает его у одной-единственной двери, ведущей внутрь здания, — с облупившейся краской и остатками какой-то надписи. — Тише, — Сан перехватывает крупную ладонь Минги у ручки, — мы не можем его спугнуть. И рисковать так Юнхо — тоже. Минги дышит тяжело. Выглядит отвратительно, но Сан не может его винить. Бледные лица Уёна и Ёсана маячат где-то на периферии, Ёсан перекидывает из ладони в ладонь такой же кусок арматуры, пока Уён достаёт пистолет, готовясь. — Я, блять, буду стрелять на поражение, будь там хоть Папа Римский. — Главное, не попади в Юнхо, — просит Ёсан. — А остальное порешаем. Ещё один крик раздаётся из-за двери — единственная хорошая новость в том, что они выбрали правильное направление и относительно быстро отыскали нужное им место. От боли, которая с лёгкостью угадывается в громком возгласе Юнхо, у Сана всё внутри переворачивается. Минги теряет остатки терпения и открывает дверь, на заботясь о возможном шуме. Впрочем, дверь не скрипит ни единой ржавой петлёй. Огромные башни коробок перекрывают обзор, когда они попадают внутрь. Складское помещение тускло освещается чем-то по ту сторону коробов, Сан пытается заглянуть в щели, чтобы увидеть хоть что-нибудь, но видит только очертания длинных теней на полу. Уён первым заходит за угол и вскидывает пистолет. Он бесшумный, как кот, и Сан замечает, что его лицо вытягивается в потрясении, когда он замирает на месте. Неужели… они опоздали? Сан делает шаг. Не знает, чего ожидать, и грузно дышащий рядом Минги совсем не помогает сосредоточиться — Уён так сильно напуган тем, что видит? Или удивлён? Или… Чудом удерживаемая в пальцах арматура виснет в руке. Сан трясёт головой, надеясь, что сможет когда-нибудь забыть, в каком состоянии находится Юнхо, но не он — эпицентр разрывающих душу эмоций. Не он — апогей отвращения и ненависти, которые вспыхивают в груди резво, словно сухостой в пожар. — Ты, сопляк, с самого начала показался мне чересчур рассудительным. Леденящий кожу и поднимающий волосы от ужаса голос обезоруживает. Закатанные до локтей рукава форменной рубашки все пропитаны кровью — с длинных пальцев стекает капля за каплей, и их стряхивают привычным жестом, будто это вода из-под крана. Юнхо, связанный по рукам и ногам, сидит на стуле рядом, запрокинув голову. Его глаза закрыты, на висках и щеках виднеются светлые дорожки от слёз — поверх крови, чуть вымывая, струятся свежие. Под челюстью, от уха до уха, виднеется разрез, с которого сочится алым. Оголённая грудь вздымается от каждого крошечного вдоха, с окровавленных губ срываются лишь хрипы и невнятное бульканье. Тошнота выбивает из лёгких весь воздух. Сан оступается, отчего из-под подошвы выскакивает камушек. Спина человека, склонившегося над железным столом с целым арсеналом медицинских инструментов, выпрямляется. — А, — раздаётся смешок. — Гости. — Стоять, — Уён взводит курок, и его щелчок оглушает так же, как раскат грома снаружи здания. — Ты, блять, имеешь право хранить молчание, но лучше бы тебе сказать что-нибудь, ублюдок. — Вы ведь даже не офицер, господин Чон, — оскал, который, вероятно, должен быть усмешкой, рассекает знакомое лицо, когда Сан видит его. Юнхо закашливается. Поднимает голову, но она быстро свисает меж худых, белых, словно мел, плеч, из-под челюсти начинает с большей силой течь кровь. Минги, словно отмерев, бросается вперёд, чем меняет ход этой тошнотворной игры — на него вдруг направляют пистолет. Одним точным, выверенным движением. Минги не успевает развернуться полностью, но встаёт прямо, закрывая собой Юнхо, его взгляд чёрный, нечитаемый, пропитан насквозь безумием. На самом дне, где ещё совсем недавно разбивалась об осколки боли пустота, теперь трепещет животная ярость. — Всё, что вы скажете, может быть использовано против вас в суде. Вы имеете право хранить молчание и имеете право на государственного адвоката. Согласно главе седьмой уголовного кодекса Республики Корея, на основании нарушения статьи сто двадцать третьей, и главе шестнадцатой в частности пункта двести пятьдесят восьмого — злоупотребление властью и нанесения тяжких телесных повреждений другому лицу, я, младший офицер Чхве Чонхо, задерживаю вас до выяснения всех обстоятельств вашей деятельности, детектив Пак Сонхва. Ещё один щелчок взводимого курка раздаётся сбоку. Голос Чонхо твёрдый, выверенный и ровный, Сан, почти не дыша, поворачивает голову, чтобы увидеть товарища. Тот стоит, вскинув табельное, и придерживает руку второй — целится в спину Сонхва, который даже не выглядит удивлённым. — А я всё думал, — вдруг начинает он, — кто был очередной крысой. — Опустите оружие, детектив Пак. Минги делает шаг вперёд. Теперь на его лице нет ни единой эмоции, которую Сан видел в затхлом подвальном кабинете университета. Решимость — холодная, бойкая — так и читается во всём его теле, когда он шагает медленно в сторону Сонхва до тех пор, пока дуло беретты не упирается ему в грудь. — Только… через мой труп, — он вскидывает подбородок. — Тц, ну что за напрасные жертвы, господин Сон, — голос Сонхва становится елейным и капризным. — Всё ведь так хорошо начиналось! — Повторяю, опустите оружие, детектив Пак, — Чонхо подходит ближе. — Наряд полиции уже едет сюда, и у нас достаточно доказательств для вашего задержания. — Ах, этот сопляк так и не рассказал, как вычислил меня, — Сонхва усмехается. — Маленький недоносок. А мы с ним так замечательно играли, да, Юнхо-я? Практически мгновенно Сану становится очевидно, что говорить подобные вещи не стоило. Даже сейчас, когда жизнь Юнхо буквально висит на волоске, а Минги и сам находится, пусть и по своей воле, в опасном положении, Минги не может себя контролировать. Он ударяет Сонхва по вытянутой руке. Оглушительный выстрел рассекает пустое, звонкое пространство вместе с очередным раскатом грома, Минги буквально отбрасывает назад, и его ноги подкашиваются. Словно в замедленной съёмке Сан наблюдает, как выражение его лица меняется, превращаясь в гримасу боли, и справа на груди расползается по белой рубашке алое марево. С новым выстрелом Минги падает на землю. Сан не сразу понимает, кто стрелял, но Сонхва вскрикивает высоко, начиная самым настоящим образом выть — беретта выскальзывает из прошитого пулей запястья, кровь брызжет, когда Сонхва прижимает руку к животу, и Сан видит вместо ладони кровавое месиво. Чонхо подлетает сзади и опрокидывает Сонхва навзничь, прижимает голову к бетонному полу и, игнорируя ошмётки кожи и льющую из ужасной раны кровь, застёгивает наручники за спиной. Сан оборачивается. Глаза Уёна огромные и круглые, всё ещё вытянутые после выстрела руки трясутся, пока он таращится на то, как Чонхо грубо поднимает вырывающегося Сонхва и заставляет его встать на колени. — Вот же… блядство, — Уён роняет пистолет. — Больной ты сукин сын, — ошарашенно шепчет он и вцепляется в волосы. — Оставался только он! — кричит Сонхва совершенно диким, надломленным голосом. — Всё было идеально, пока он… пока вы всё не испортили! Мои идеальные преступления, — зло шипит он сквозь зубы, — моё искусство, вы, щенки! Оттого, с какой силой он пытается сбросить хватку Чонхо с себя, лужа, натекающая из ранения, оставленного Уёном, становится ещё больше. Его всего трясёт — и Сан не понимает, от боли это или от гнева. Гнева на то, что кто-то посмел нарушить его планы. — Скорую, блять, надо скорую… — дрожащими пальцами Уён достаёт телефон из кармана. Сан, потрясённый до глубины души всем, что только что произошло, не может сдвинуться с места. Ему одновременно страшно и противно, тошнота дурманит разум, но что-то внутри толкает вниз, туда, где Минги хрипит и дышит через раз, пытаясь доползти до Юнхо. Ёсан, о существовании которого Сан уже успел забыть, тоже рядом. Развязывает многочисленные узлы около ножек стула, накрывает плечи Юнхо собственной ветровкой, но его взгляд такой же пустой, как, вероятно, и у большинства присутствующих. — Юно. Сан не успевает всего лишь на миг. Отвязанный Юнхо падает вперёд, на Минги, но тот ловит его в объятия, прижимая к себе, и Сан не осознаёт даже, на каких сейчас силах он движется. На лопатке — кровавое пятно и дырка от пули в рубашке, но он, очевидно, обнимает Юнхо крепко-крепко, дрожа всем телом и плача. — Юно, пожалуйста… Глаза начинает печь. Сан моргает несколько раз, не сумев подавить в себе жалость, сострадание и боль, прошивающее его сердце раз за разом. Ужас накатывает на него волнами, придавливая к полу, Сан оседает рядом с ними, не зная, что, кроме вызова скорой помощи, ещё можно сделать. — Минги-я… Минги всхлипывает громко. Даже за грязными ругательствами Сонхва, что остаются где-то на периферии сознания, этот влажный звук что-то ломает внутри Сана с остервенением да так омерзительно звучно, что он вздрагивает. Да, к чёрту эту криминальную журналистику. Всё, что происходит потом, напоминает второсортный боевик ещё похлеще всего предыдущего. Толпа полицейских, раздражающие мигалки скорой, выданные пледы, стаканчики с тёплой водой и бесконечные мольбы. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пусть они успеют. Когда Уён протягивает Сану сигарету, тот не сопротивляется. Не курил никогда вовсе, но сейчас он не знает, куда себя приткнуть, пока его… друзья борются за жизни. Едкий дым опаляет глотку, Сан кашляет натужно и ощетинивается на хриплый смех Уёна, но голова становится лёгкой после первой короткой затяжки. — Я всю эту херню на одном месте вертел, — Уён затягивается. Его профиль подсвечивается лунными бликами и синими отблесками мигалок. — Уволюсь к чёртовой матери и пойду в школу работать. Сан устало усмехается. — Думаешь, там будет проще? — Там дьяволята хотя бы изученные, — хмыкает Уён. — И не убивают людей направо и налево. — Тебе будет скучно, — Ёсан, тоже завёрнутый в плед, плюхается рядом прямо на землю. — Результаты образца, которые давал мне Юнхо, полностью совпали с найденными на местах преступлений фрагментами ДНК, — он поднимает взгляд на Сана. — И? Ёсан тоже закуривает и, затянувшись, невесело улыбается. — Мы поймали нашего Зодиака, господа. И он хотел, чтобы его поймали, — он щёлкает зажигалкой несколько раз. — Я просмотрел те папки от Юнхо, оказывается, Сонхва оставлял невероятное количество пасхалок, но никто не мог связать их. — А Юнхо смог, — Сан стряхивает пепел с сигареты. — Юнхо смог. Ночная тишина бьёт по затылку. — И в этот раз сможет. Сан трёт виски подушечками пальцев, чувствуя, как на него неторопливо, но верно продолжает накатывать усталость. Прошедший день ощущается огромным, пятитонным асфальтоукладчиком. Чужая кровь на руках выделяется чернильными пятнами, напоминая о том, что ничего ещё не закончилось. Это лишь начало пути — сложного, тоскливого и грязного, и Сан надеется только, что Минги с Юнхо сумеют выкарабкаться. Всё остальное — переживётся. — Может, книгу напишем? О том, какие мы крутые? — Кажется, я в ближайшее время даже крохотной статьи не напишу, — угрюмо отвечает Сан и снова затягивается. Да. К чёрту журналистику.