Болезнь. Хронос.

      Гарри очнулся с мутной головой и легкой тошнотой. Черт, надо было послушать Тома и не напиваться так на приеме в честь присоединения Монголии к Содружеству, но Далай-лама оказался мировым мужиком — еще бы, столько реинкарнаций! «Архи» лился рекой, бессмертное тело позволяло не переживать о возможных последствиях… От Тома он, конечно, еще получит, но вначале…       — Тооом, — заныл он. — Во имя нашей любви, притащи мне настой безоара.       Никто не отозвался. Гарри открыл глаза — обстановка была незнакомой и слишком знакомой одновременно. Стены, решетка, жесткая кушетка с тонким одеялом.       Он снова был в подвале Малфой-мэнора.

***

      Том проснулся в прекрасном настроении. Еще один день, еще одна страна под его чутким и справедливым руководством. Еще не скинув с себя покров сна до конца, он по привычке зашарил рукой по кровати, намереваясь схватить Гарри и притянуть к себе. Муж, конечно, уже мучается тяжелым похмельем — пил вчера всякую гадость до глубокой ночи, поэтому будет очень покладистым и милым, а за излечение от головной боли — еще и благодарным.       Руки нащупали лишь пустоту, а та сторона постели была слишком холодна, чтобы предположить, что ее покинули совсем недавно. Не было и приятного, успокаивающего, вездесущего запаха Гарри.       Том вскочил с кровати с палочкой наперевес, готовясь пуститься в погоню. Замер — нет, не может быть. Эта комната, эти шторы, это… тело.       Он приник к зеркалу, с ненавистью вглядываясь в полузабытые змеиные черты.       Как он снова мог оказаться здесь, в исходной точке?       Прошило ужасом — если он тут, то Гарри сейчас в подземельях — совсем один, несчастный и всей душой его ненавидящий.       Спешно накинув мантию, лорд Волдеморт помчался исправлять самую главную свою ошибку.

***

      Мысль о том, что все это жестокий розыгрыш от мужа, Гарри отмел сразу. Зеркало показало отросшие волосы и сильно исхудавшее лицо, синяк под скулой. Костяшки пальцев сбиты, мышцы знакомо ноют от недавнего Круцио. Как бы то ни было, но Том бы с ним так не поступил. Его Том. А вот Волдеморт, каким он был в первые месяцы победы…       От мысли, что придется пережить все это снова — пытки, изнасилование, потерю памяти, Гарри застонал и опустился на холодный пол. Удавиться? Вынудить таки Волдеморта себя убить? Впрочем, можно выиграть время и сообразить, как вернуться в свое время. В конце концов, он знает своего мужа как облупленного, неужели не сможет устроить худой мир и с его более ранней версией? Всего-то научиться вовремя прикусывать язык и быть милым. Том говорил, что любовь к мятежному крестражу всегда была с ним, просто им не хватало времени наедине, чтобы он смог это осознать.       Послышались быстрые шаги. Снова увидев наяву свой детский кошмар, Гарри едва ли не заорал, но все же попытался навесить на лицо милую улыбку.       — Доброе утро, милорд.

***

      Том оторопел, сердце сжалось от боли. Неужели в этой временной линии его двойник настолько жесток? Гарри, совсем еще юный Гарри, вымученно улыбается ему, пытаясь скрыть свой страх. Исхудавший, в синяках, совсем заморыш.       — Здравствуй, Гарри, — осторожно ответил он.       Хочется захватить мальчика в объятия, накормить, отмыть и защитить от всего мира, но есть риск напугать.       — У тебя… у тебя есть все необходимое?       Какой же неловкий вопрос.       — Вполне, благодарю, — с достоинством ответил Гарри. — Правда, может быть… не могли бы вы дать мне немного бадьяна? И… пару книжек. Если вас не затруднит.       — Каких книжек?       — На ваш вкус, — он пожал плечами. — Мне тут бывает очень скучно, буквально некуда себя деть, занять разум. Понимаю, что вы и не преследуете цели, чтобы мне было весело, но если я сойду с ума от меня тоже будет мало проку, верно?       Том сжал кулаки, впиваясь в ладони острыми когтями. Его острый на язык, живой и энергичный муж сейчас был похож на бледную копию самого себя.       — Верно, спятившим ты мне ни к чему, — он постарался не выходить из образа Волдеморта. — Я посмотрю, что можно сделать.       — Спасибо, милорд.

***

      Гарри устроился на удобном матрасе под пуховым одеялом, откусил кусочек сладкого персика и открыл «Историю квиддича» — видимо, Волдеморт посчитал, что более серьезной литературы он не достоин. Насрать. Главное, что есть чем заняться, пока он думает, что делать дальше. Неожиданно, конечно, что за свои просьбы он не схватил даже маломальской оплеухи. Судя по глазам недоенной коровы, с которыми на него смотрел будущий муж, до первого изнасилования осталось совсем недолго. Том объяснял, что не мог понять, что ему нужно, поэтому запаниковал и начал стирать Гарри память, чтобы попробовать снова. Что же, нужно устроить, чтобы Волдеморту понравилось с первого раза.       Гарри от этой змеиной рожи блевать тянет, но ничего, потерпит. Не все сразу. Через пару месяцев можно будет и намекнуть этому нарциссу, что в своем человеческом обличье он гораздо красивее.       Нужно поскорее выбираться из подвала, но не соглашаясь на метку или чего-то вроде этого, нет.       Гарри был согласен на роль возлюбленного, но не на роль слуги. Осталось внушить эту мысль самому Волдеморту.

***

      Том потренировал чары гламура, с облегчением принимая свой привычный облик. Он хотел как можно меньше ассоциироваться у Гарри с его бывшим врагом, тем более любимый много раз говорил, что змееподобная форма кажется ему чрезвычайно отталкивающей.       Он спустился в подвал и получил еще одну улыбку — уже куда более искреннюю.       — Спасибо за это… всё, — мило поблагодарил его Гарри, обводя взглядом ставшую куда более уютной камеру.       Тому стало стыдно, что его благодарят за такие простые вещи, когда он был готов подарить любимому весь мир.       — Хочешь прогуляться? — мягко спросил он.

***

      Чинно прогуливаясь по саду с Волдемортом, Гарри пытался сдержать два чувства.       Первое — ликование от того, насколько легко оказалось управлять этим психопатом.       Второе — неистовое желание ржать в голос от воспоминания о взглядах семейки Малфоев, когда они под ручку вышли из подвала.       — Ты, верно, хотел бы выходить на улицу чаще? — спросил Волдеморт.       Все еще Волдеморт, хоть и зачем-то навесил на себя облик Тома. Когда он вначале появился перед Гарри в таком виде, тот напрягся — неужели уже пришел за сексом? Нет, за разговорами.       — Да, — просто ответил он. — В камере мне душно и… одиноко. Иногда очень страшно.       Подпустил в голос трагедии. Вот он, красивый хрупкий юноша, целиком в твоей власти, все как ты любишь. Давай, заглатывай наживку.       — Ты можешь, если хочешь, жить наверху, в доме.       — В вашей спальне, милорд? — скромно потупился Гарри.       Волдеморт закашлялся так, что спугнул прогуливающегося неподалеку павлина.       — Нет, это лишнее, Гарри. Можешь занять одну из свободных комнат. И гулять в саду. Если пообещаешь не делать глупостей, конечно, потому что иначе мне придется тебя наказать.       Последнее прозвучало с некоторым воодушевлением.       — Вы же знаете, у меня нет иного выхода, кроме как быть послушным вашей воле, — печально сказал Гарри, глубоко вздыхая.

***

      Том тщательно давил в себе крамольные мысли подлить Гарри снотворное и не то чтобы трахнуть — хотя бы об одежду потереться. В этой временной линии его муж так очаровательно вежлив и хорошо воспитан… неужели так бы все и было, если бы он смог удержать зверя в узде? Может быть в самом начале, Гарри не ненавидел его так сильно, еще не озлобился?       Глупости. Просто играет роль хорошего мальчика, как и тогда, когда шахматами и разговорами дал ему лишнюю надежду на взаимность. Если сейчас нажать, признаться в чувствах, то все закончится точно так же — полными страданий и лжи годами несчастья.       Ужасно хотелось его поцеловать. Как он соскучился по этим губам, по телу, запаху, стонам. Но нельзя, слишком велик риск опять проиграть.       Нужно идти по четкому плану — свой дом, подготовка к ритуалу. Придумать, как объяснить Гарри свадьбу, чтобы чересчур его не напугать.       Ему был дан второй шанс и в этот раз он сделает все правильно.

***

      Гарри отлично устроился в отдельной спальне и с удовольствием кошмарил Драко и прочих Пожирателей, свободно бродя по всему дому. Заезжал и Слизнорт, но его Гарри прогнал — старику будет безопаснее держаться подальше.       Волдеморт его несколько сторонился, что мешало плану, поэтому Гарри нарочито искал его общества. Спрашивал советы по чтению, предлагал партию в шахматы, даже набрался смелости и уговорил на совместный ужин. Сейчас они и вовсе коротали вечер у камина, сидя на почтительном расстоянии друг от друга на одном диване.       — От меня здесь все шарахаются и смотрят как на… — пожаловался Гарри.       — Как на кого, милый Гарри?       — Как на вашу подстилку, — он чуть задержал дыхание, чтобы щеки окрасились легким румянцем. — Шепчутся о всяких непристойностях. Так стыдно.       Гарри с удовольствием заметил, как на созданном гламуром лице Тома проступили гневные желваки.       — Они все у меня получат за свои длинные языки, обещаю. И что же говорят?       Последнее прозвучало как-то слишком заинтересованно — на то и был расчет.       — Мне очень неловко говорить об этом вслух, милорд.       — Так садись ближе и расскажи на ушко.       Гарри тщательно подавил ухмылку — он сейчас расскажет! У него был лучший учитель по пошлятине, которого только можно придумать.       Придвинувшись так, что чуть не оказался у Волдеморта на коленях, Гарри жарко зашептал:       — Мол, я ваш военный трофей, оставленный в живых для забавы, да только вы от меня совершенно без ума и никак не можете насытиться. Мол, каждую полночь, когда я только готовлюсь ко сну, приходите в мою спальню — ведь она совсем рядом с вашей — и заставляете меня заниматься с вами такими вещами…       Если Гарри хоть немного знал своего мужа, у того уже был каменный стояк. Он положил руку на бедро Волдеморта, будто ища опоры.

***

      — Например, какими? — хрипло спросил Том.       Бедный невинный малыш, как смущают его, наверное, подобные разговоры. Нужно его выслушать… исключительно для того, чтобы знать, за что сдирать шкуру со своих слуг. Нельзя разрушить хрупкое доверие между ними.       Горячее дыхание снова опалило ухо, пуская мурашки по телу.       — Вы целуете меня…       — Куда же я тебя целую?       — Везде, куда только сможете дотянуться. А потом, когда я достаточно распален, кладете на спину или ставите на четвереньки и берете. И так вы в этом искусны, что весь особняк слышит мои стоны, милорд, представляете?       — Даже представить не могу…       Нужно было приказать Гарри замолчать, пока не поздно. Или хотя бы перестать сжимать его бедро.       — А еще они говорят, что ваше любимое развлечение — поставить меня на колени и засунуть его… ну вы понимаете, куда. А потом заставить проглотить все до капли. Это так унизительно, но при этом еще и…       Гарри отстранился и весь как-то сжался, обнял себя руками.       — Что такое, мой хороший? — с трудом приходя в реальность, спросил Том.       — Я же действительно для вас просто военный трофей, оставленный в живых только потому, что был вами когда-то отмечен. Хранитель души, которому суждено сидеть у вашего трона, пока вы завоевываете мир. Красивая игрушка, что ничего не может противопоставить вашей власти…       Остатки крови покинули голову Тома. Он тихо зарычал и растянул Гарри на диване, нависая сверху.       — Ты для меня весь мир, радость.

***

      Переход к ласковым обращениям — хороший знак, милое признание своих чувств — тоже. Гарри и сам нехило возбудился, нашептывая Волдеморту всякие гадости, так что решил, что настало время идти до конца.       — Тогда поцелуйте меня, милорд.       Поцелуи быстро перешли с губ на шею и продвигались всё ниже и ниже. Удивительно, но Волдеморт достаточно быстро сообразил, что к чему, избавив Гарри от одной из проблем — хотелось избежать порванной задницы, но и разрушать ореол невинности советами тоже было никак нельзя.       Кайфуя от нежного минета в сочетании с подозрительно умело двигающимися внутри пальцами, он лениво думал о дальнейших шагах. Просить вернуть палочку пока рановато, его Том и то очень долго с этим не торопился. Об освобождении друзей можно поговорить и пораньше. Ничего, все у них будет…       — Ааах, — застонал Гарри от резкого ощущения наполненности. — Да, Том, вот так…       — Том? — ухмыльнулся разгоряченный Волдеморт, и он понял, что едва не раскрыл себя.       Нужно было срочно исправлять ситуацию.       — Простите, милорд, простите… Мне просто — ах! — так хорошо       — Можешь называть меня, как хочешь, любовь моя.

***

      Утомленные ритуалом и свадебным приемом, молодожены лениво разлеглись на кровати. Том прильнул к Гарри сбоку и поднял в воздух их руки с переплетенными пальцами. Кольца на их безымянных сверкали могущественной магией, плодами которой и были.       — Не могу поверить, что мы женаты, — он нежно поцеловал ушко Гарри. — Мой прекрасный бессмертный муж. Я так счастлив.       — Я тоже счастлив, Том. Люблю тебя.       — Знаешь, я хотел бы кое-чем с тобой поделиться, радость…

***

      — То есть ты, мудака кусок, молча смотрел, как я вокруг тебя выплясываю?! — орал Гарри, швыряя в мужа очередную вазу. — Понравилось, как я унижаюсь?       — Да не знал я, что это ты! Вернее, я думал, что это ты из прошлого! — пытался оправдаться Том, не опуская щит Протего. — Сам посуди, что бы ты подумал в то время, если бы я сказал тебе, что люблю и что мы женаты? Что я сумасшедший!       Вазы закончились, поэтому в ход пошли свертки с подарками. Один из них удивительным образом пробил щит и врезался Тому в голову, заставив ойкнуть.       — Да ты и есть сумасшедший! Я бы нисколько не удивился!       — Мог бы тогда и сам мне сказать, что из будущего, Гарри!       Том в два прыжка добрался-таки до мужа и скрутил его в объятиях. Тот отбивался, беспорядочно махая ногами и руками.       — Чтобы ты меня запытал к хренам? Ты что, не помнишь, каким был уебком?       — Я каждый день боялся, что зайду слишком далеко, и ты от меня закроешься! — надавил Том на жалость.       — Я каждый день боялся, что ты меня изувечишь! И кому было хуже, мудила?!

***

      — Ты не можешь отрицать, что наша вторая брачная ночь прошла куда лучше, — заметил Том. Гарри свернулся на его груди, довольный и обессиленный.       Комната была полностью разгромлена, тут и там валялись покалеченные подарки, пара артефактов даже дымилась.       — Согласен, — сказал Гарри и вдруг хихикнул.       — Что такое?       — Ну, если мы оба попали в прошлое, то прошлые мы могли попасть в будущее… Только представь, каково им, — он засмеялся уже в голос. — Хотел бы я увидеть твою рожу, когда ты узнаешь, что женат на мне и фактически сделал правой рукой.       — И поделом мне, — улыбнулся Том.