гарантии

      Чарли разбудил солнечный свет, пробивающийся сквозь шторы. Сон, расслабленный и мягкий, какой бывает после десятка трудных дней, еще качал его на своих волнах, и выныривать отчаянно не хотелось. Он перевернулся на живот, сдвигаясь вбок и пряча лицо в изгибе локтя. К черту солнце. Еще пять минуточек.       Под боком тут же недовольно заворчал Эггзи, реагируя на исчезновение тепла. Наугад пошарил поблизости, не нашел Чарли и заворчал сильнее. Пришлось протянуть свободную руку — Эггзи мгновенно прильнул к ладони, завернувшись в нее на манер одеяла. Натяжение было ощутимым, даже несколько отрезвляющим.       — Мне неудобно, — пробормотал Чарли и попробовал отодвинуться: еще немного, и сильный захват вывернул бы сустав.       Эггзи обиженно фыркнул:       — Ты меня разбудил, — и потянул, заставляя навалиться всем весом на свою спину. Чарли попытался ущипнуть его за предплечье, но Эггзи извернулся и заблокировал атаку.       — Это расплата, — сказал он неожиданно довольным для восьми утра тоном, прикусывая чувствительную кожу на запястье, оставляя влажный след.       Чарли с трудом подавил стон — постыдный жалобный звук, распирающий изнутри горло — и прижался вплотную, зарываясь носом в чужие волосы. Наверное, со стороны это не было похоже на захват. Ну ладно. Восемь утра — рановато для болевых.       Эггзи отозвался очередным покусыванием — на этот раз ближе к локтю, — и тело прошибло дрожью. Черт побери, они были вместе пять лет, а Чарли по-прежнему задыхался от горячих мокрых прикосновений его языка. И, чего скрывать, он не видел причин провести остаток своей жизни как-то иначе, если бы не одно «но».       Чисто технически они не были вместе.       Да, они засыпали в одной постели, если кто-то один не колесил по миру с миссией. Имели по запасному ключу от домов друг друга, отлично работали в тандеме и даже в шутку не рассматривали возможность трахнуть кого-то еще. Эггзи знал, как заставить Чарли выгибаться на простынях дюжиной разных способов, какой кофе он пьет поутру и почему отчаянно ненавидит рыбу. Эггзи гулял с его псом и приглашал на все семейные праздники.       Но — официально — они не были вместе.       И, наверное, где-то в глубине души это действительно беспокоило Чарли.       Скажи ему кто во времена учебки, что он будет переживать из-за быдловатого гопника в крылатых кроссовках, он бы разбил этому человеку лицо. Дождался выздоровления и разбил бы снова.       Но теперь, обнаружив под слоями пали настоящего Эггзи — мягкого, щедрого на ласку и чертовски преданного своим близким, — он не мог успокоиться.       Это знание не давало ему покоя.       Последние пять лет Эггзи объявлялся на его пороге, впивался в губы требовательным поцелуем или шел заваривать зеленый чай, по ситуации. Засыпал на его коленях или стонал на члене. Чесал за ухом пса. Смотрел дурацкие многосерийные драмы. Приводил в гости родню. И обожал быть маленькой ложечкой, когда они обнимались.       Эггзи не боялся показывать Чарли беззащитное брюхо — и Чарли честно от этого балдел. Но при этом Эггзи никогда не давал происходящему имени.       Естественно, Чарли переживал. Самые стабильные, длительные и, блять, прикиньте, счастливые отношения в его жизни, а он даже не знал, можно ли их так назвать. Значило ли это для Эггзи хоть что-нибудь? Значило ли это для Эггзи столько, сколько для него?       Ему бы хотелось. Правда. До рези под ложечкой. Он думал об этом, когда становилось слишком хорошо — и ощущение полета оборачивалось падением.       Он старался не загоняться на постоянной основе, но мысль сидела в мозгу, мертвецки холодная, отравляющая. И сегодня, в семейный праздник — Дейзи выпускалась из шестого класса, заканчивая начальный этап своего обучения, и они оба, конечно же, были приглашены — он чувствовал себя крайне уязвимо. Чувствовал ледяное прикосновение мысли. Черт бы ее побрал.       — Эй, — прошептал Эггзи, наклонившись, и дыхание, скользнувшее в ушную раковину, разом выдернуло из размышлений. — Ты завис.       Чарли долго моргнул, залипнув на том, как солнечные лучи в волосах Эггзи высветили их в блондинисто-белый. Ему шло. Он вообще, сука, был очень красивым.       — Задумался.       Эггзи, видимо, уже не рассчитывая на ответ, полез целоваться. От него пахло вчерашним шампанским, гелем для душа и, самую малость, порохом. Чарли любил этот запах, но не хотел играть на собственных слабостях и лениво отмахнулся.       — Это вредно для здоровья, — Эггзи снова фыркнул, давясь ладонью на своем рту. Потом лизнул от запястья до второй фаланги указательного пальца, обжигающе и настойчиво. Чарли инстинктивно отдернул руку. — Особенно в выходные. Выключай голову и иди ко мне.       Он все-таки поцеловал его — нежно, трепетно, до подрагивающих пальцев ног. Чарли растаял от ощущения пальцев на затылке и тяжести тела на плече, но вовремя спохватился. Оттолкнул хихикающего Эггзи — его уши приятно розовели на солнце, — и оглядел кровать на предмет одежды.       — Перестань, — вышло неубедительно, ведь на груди уже хозяйничали чужие руки, сжимали и мяли грудные мышцы так, что голова отключалась сама собой. — Мы опоздаем к Дейзи.       — Ох, точно…       Эггзи со стоном откатился в сторону, и Чарли схватился за домашние штаны как за спасательный круг. Еще минута — и он бы сдался. Он бы остался в кровати на весь день, подыхая под Эггзи от переизбытка чувств, от его пальцев на собственном члене… и от сраных тревожных мыслей о том, что даже после пережитого вместе они друг другу никто.       Стоп. Ему срочно нужно перестать быть размазней. Дальний родственник английской монархии не может быть размазней.       — Чертов выпускной, — проныл Эггзи, наблюдая за ним из-под полуприкрытых век. — Почему школа не могла организовать его позже? Мы бы повалялись еще немного.       — Полдень — вполне приемлемое время, — не согласился Чарли, шаря по полу в поисках носков. Опять ДжейБи утащил? Или, может, он научил этому Принца? Черт, ему стоило уделить внимание воспитанию их собак. Опять. — Стандартное, я бы сказал.       — Стандартное для тех, кто не спасает мир, — Эггзи дополз до края кровати и замер спиной вверх, лопатки в свежих гематомах.       Спустил ноги на ворс ковра и медленно встал. Выражение лица у него было страдальческое.       — Ты сам это выбрал, — пожал плечами Чарли и не упустил возможности шлепнуть Эггзи по голому заду, пока тот дефилировал мимо. — Мог остаться на пособии по безработице и подбирать бутылки на улице.       — Говнюк, — Эггзи показал ему фак от порога ванной. — Сделаешь кофе?       Чарли спустился по лестнице и, как только на втором этаже зашумела вода, вновь погрузился в себя. Действуя на автопилоте — убрать бардак, который оставили вчера на столе, пока трахались у кухонных шкафчиков, накормить собак, поставить чайник, — он думал о том, могло ли Эггзи не устраивать происходящее.       Когда-то давно, после судного дня Валентайна, Мерлин принял его в сильно поредевший Кингсман. Они с Эггзи не сразу нашли общий язык. Сначала пытались — не фигурально — выдавить друг другу глаза на тренировках. Потом мучительно учились договариваться в поле. Потом вернулись к разнузданному злому сексу, который практиковали в учебке, чтобы выпустить пар.       Потом… все завертелось настолько, что однажды Роксана застала их в обнимку на столе Артура в зале совещаний. В моменте она промолчала, но тем же вечером позвонила Чарли и сухо поинтересовалась, в какой момент он начал играть за другую команду.       Чарли тогда отмахнулся: мир в его представлении не делился на «команды». Ему просто нравилось спать с Эггзи, они весело проводили время, и то, что секс не сопровождался прежним выматывающим соперничеством, доставляло отдельное удовольствие.       Много лет спустя он понял, что все-таки играл за «команду». За команду Эггзи.       Он убедился в этом, вытаскивая его из норвежской тюрьмы после неудачной миссии. Эггзи едва мог открыть опухшие глаза, рот был полон крови, три из четырех конечностей висели плетьми, но он сокрушался только о том, что упустил информатора, оказавшегося крысой.       Глупый хороший мальчик. Чарли вынес его из тюрьмы на руках, нашел информатора и пытал так долго, что тот забыл собственное имя.       Спустя три дня Эггзи очнулся в медотсеке Кингсман, и Чарли сидел рядом. Не держал за руку, как любят показывать в фильмах третьего сорта, нет. Просто слегка маниакально следил за показаниями медицинских приборов и пытался проконтролировать, что пишет в планшет заглянувший на осмотр Мерлин. Вдруг плохое.       Мерлин пообещал Эггзи болезненное восстановление и в привычной ядовитой манере предупредил, что миссис Анвин лучше никому — и никогда — не рассказывать, где работает ее сын. Слишком ласково для руководителя, способного прострелить тебе коленную чашечку за проеб.       Едва за ним закрылась дверь, Эггзи повернулся к Чарли. Брови на обескровленном лице забавно зашевелились, выдавая мыслительный процесс.       — А разве моя мама должна знать, где я работаю?       — Нет.       — Но она знает, где я работаю?       — Да.       — Я ей сказал?       И, окей, даже под кучей таблеток он бы однажды это понял. Так что Чарли не видел смысла скрывать:       — Нет. Это был я.       Он хотел добавить: я сказал ей, так как боялся, что ты умрешь у меня на руках, но не стал этого делать.       Эггзи поморщился. Бледная ладонь по цвету совпадала с постельным бельем, и это было пугающе неправильно, не похоже на него. Чарли надеялся, что чавский ублюдок восстановится быстрее сраных прогнозов.       — Мерлин прибьет меня? За то, что мама знает, где я работаю? —поинтересовался Эггзи, зажмурившись: бешеное количество обезбола вырубало сознание, и он явно держался из последних сил.       Чарли хмыкнул:       — Пусть только попробует.       Эггзи помолчал, потом неожиданно улыбнулся с закрытыми глазами.       — Ты угрожал ему. Ты угрожал ему из-за меня… Это горячо, Чарли, — и отключился.       А Чарли сидел у его постели не в состоянии угомонить безумно стучащее сердце. Потому что да, он угрожал, заставив Мерлина нарушить конфиденциальность и рассказать миссис Анвин, что происходит с сыном. И пошел дальше, до самого руководства, выбив дорогущие лекарства.       Он в принципе настраивался разъебать агентство целиком, лишь бы Эггзи выжил.       А сейчас ему было двадцать восемь, и он стоял на собственной кухне, заваривая кофе мужчине, с которым жил пять лет. Напарнику, любовнику. Единственному близкому, кроме его собаки Принца и Рокси.       Черт побери, Чарли было двадцать восемь. Он стал достаточно взрослым, работал на опаснейшей в мире работе и давно задумывался о серьезных вещах — например, кого вписать в завещание. При всем уважении к Рокс он хотел бы, чтобы дом и пес достались кому-то другому. Кому-то особенному.       Эггзи.       Но большой вопрос, нужно ли это самому Эггзи, шлепающему сейчас босыми ногами вниз по ступеням. Или он планировал вот-вот все закончить? В последние дни он стал подозрительно нежен для человека, привыкшего швырять Чарли в стену в качестве сексуальной прелюдии.       Может быть, просто ждал, когда пройдет выпускной Дейз, чтобы объявить о своих намерениях? Не хотел портить праздник?       Блять.       — Ты сегодня странный, — заявил Эггзи без обиняков, запахивая полотенце на бедрах и подходя ближе. — Опять завис.       — Думаю, где купить цветы. На Элизабет стрит или в Белгравии?       — Оба варианта стоят как моя зарплата за месяц. Но цветы нужны, — вздохнул Эггзи и смазанно чмокнул Чарли в щеку, забирая протянутую кружку. — Что бы я без тебя делал?       — Повторю: жил на пособие и собирал бутылки.       Эггзи беззлобно показал ему язык, забираясь на стол. Подобная манера завтракать возмущала Чарли до глубины души — но показавшийся из-под промокшей ткани аппетитный кусок ноги заставил его смягчиться.       — Дорогие цветы — не проблема, это все-таки праздник. Два букета или три? Или мы дарим учительнице что-то другое?       Эггзи покачал ступней в воздухе и откинулся назад, заводя руку за спину, выгибаясь вперед сильным телом. Очень флиртующий жест, но Чарли все равно смотрел только на россыпь синяков у него на ребрах. Интересно, он планирует когда-нибудь перестать подставляться под пули? Придурок.       — Может, подарочный набор? — задумчиво протянул Эггзи, стреляя бесстыжими зелеными глазами. — Только я не успею купить. Обещал помочь Дейзи со сборами.       — Я все сделаю, — сказал Чарли, бросив взгляд на часы. — Езжай. Можем встретиться на месте.       Эггзи, подумав, кивнул. Допил кофе, почесал за ухом Принца, доверчиво положившего морду на край столешницы. Потыкал пальцем в гематомы у себя на груди. Ну точно, придурок. Еще и мазохист.       — Помажь перед выходом, а то я будто сплю с прокаженным, честное слово, — сморщив нос, приказал Чарли. — Гель на тумбочке в спальне.       — Обязательно, детка.       Легко спрыгнув со стола, Эггзи нашел ДжейБи, чмокнул его в слюнявый нос и уже начал подниматься наверх, но задержался повозиться с собаками.       Чарли загрузил чашки в посудомойку, убрал оставшиеся продукты в холодильник. Толкотня на лестнице не прекращалась. Когда он проходил мимо клубка тел, Эггзи с готовностью подставил губы для поцелуя.       — Господи боже, — возмутился Чарли, — нет! Ты весь в шерсти. Иди и снова прими душ, не позорь меня.       — В душ и без тебя? — поиграл бровями этот озабоченный.       — Однозначно. Я не собираюсь краснеть перед твоей матерью из-за опоздания, ты, гоблин.       — Брось, — Эггзи обвил руками его ногу, блокируя, и поднял голову. Взгляд у него был волшебный — тягучий, раздевающий, пробирающийся прямо под кожу. — Ма от тебя без ума. Ты же часть семьи.       И вот опять. Эггзи часто делал что-то такое, от чего сердце Чарли пропускало удар. Говорил нежности, обнимал во сне, приносил завтрак в ателье, если не успевали поесть дома, и писал дурацкие — эротичные или глупые, часто без знаков препинания и заглавных букв, но полные поддержки — SMS-ки, когда их разбрасывало по разным уголкам земного шара.       И это было прекрасно. И ужасно. Потому что могло ничего не значить и закончиться в любой момент.       Черт. Иногда Чарли хотелось умереть. Просто заползти в канаву и сдохнуть из вредности, раз Эггзи в полной мере ему не достанется. До ужаса несправедливо.       Он вырвался из объятий, бросил:       — По крайней мере я более обязательный, чем ее родной сын, — и ушел в гардеробную.       Эггзи, будто почуяв возникшее из воздуха напряжение, свалил принимать душ.       Позже, когда они оба оделись — Чарли пришлось поменять галстук Эггзи трижды, ведь чавский ублюдок совсем не видел разницы между вишневым и бордо, — и вышли из дома, Эггзи потянулся к нему, опалив теплым дыханием шею.       — Ты чудо, — признался он без запинки, не краснея, словно говорил что-то само собой разумеющееся. — Увидимся у школы, — сел в машину и уехал.       А Чарли еще минуту стоял на крыльце, тупо хлопая глазами.       Слова ощущались как удар под дых. Мозг крутил их по кругу — ты чудо, тычудо, тычудотычудо, твою мать, да хватит уже! — все время, что он искал цветочный и препирался с флористом, заставляя подрезать ленты по линейке.       Эггзи не имел права так себя вести. Эггзи должен был понимать: нельзя сказать что-то подобное человеку, который не является твоей парой. Это то же самое, что стрелять в упор. Больно. Нечестно.       Блять, это просто свинство!       Чарли составил восхитительные букеты: нежно-бежевый с ромашками для Дейзи, любимые кустовые розы для миссис Анвин и больше свежей зелени и гвоздик для учительницы. Угрозами вынудил флориста завязать самые аккуратные банты. Нашел подарочный набор с люксовой уходовой косметикой. И даже приехал к школе заранее.       А потом его накрыло. Он сидел в машине и дышал по квадрату, будто истеричная пятнадцатилетка. Смешно: агент высшего пилотажа, несколько раз спасал мир, а в состояние паники ввели два сраных пустых слова.       Горло перехватило, скрутило внутренности. Он вцепился в руль. Подождал пару минут, как учила методичка. Медленно опустил автомобильное зеркало — ночной кошмар, а не лицо, господи боже, — и принялся приводить себя в порядок. Несмотря на бушующие чувства, заявиться в школу с красными глазами было ниже достоинства.       Ведь сегодня Дейзи заканчивала шестой класс. Он не мог ее подвести.       Опять-таки, Дейзи… По крови она приходилась Эггзи единоутробной сестрой, но они оба любили ее словно родную. Дейз покоряла детской непосредственностью и одновременно слишком зрелым взглядом на мир — однажды она весьма деликатно поинтересовалась у Чарли, планирует ли он взять Эггзи замуж. Ей было чуть больше пяти. Она любила науку и, конечно, пищала от счастья, когда Чарли притащил домой к Анвинам набор юного химика. Они ставили эксперименты на заднем дворе, порой на грани фола, но Чарли поддерживал любую инициативу.       Ради Дейз он бы переступил кодекс джентльмена. Как и Эггзи. В Кингсман, безусловно, об этом знали — и на праздники хотя бы у одного из них обязательно выпадали выходные.       И, если Эггзи собирался разорвать отношения — которых у них не было, на секундочку, — это забирало у Чарли Дейз. И самого Эггзи.       Так. Ладно. В конце концов, можно ходить раз в год на День Рождения. А для остального он купит дилдо.       Он справится. Он справится, блять.       Убедившись, что не напугает других родителей внешним видом, Чарли вылез из машины. Эггзи уже ждал у корпуса начальной школы. В шикарном костюме от портных Кингсман он выглядел восхитительно: подтянутый, заматеревший и очень, очень лощеный. Бронебойный корсет внутри ткани поддерживал мышцы, позволяя забыть о травмах. Наверняка ведь не обработал, придурок…       Чарли чуть полюбовался, посердился и пихнул ему один из букетов.       — Балдежный, — искренне восхитился Эггзи. — Для кого?       — Для учительницы.       — А для ма и Дейз?       — А их я тебе не отдам, — отрезал Чарли. — Девочки достойны лучшего, чем помятые грязными пальцами цветы.       — Девочки будут в восторге, — кивнул Эггзи и в который раз за день чмокнул его в щеку. Блять, он точно бросит Чарли в ближайшие дни. — Ты супер. Я бы не нашел такой красоты.       — Не сомневаюсь. У тебя вообще проблемы со вкусом.       — Спорное утверждение. Я же выбрал тебя.       Сердце неприятно екнуло, и Чарли дернулся в попытке удержать лицо. Черт, он не для того битых пять минут задыхался в машине, чтобы заново расклеиться здесь.       — Чуть ли не единственное разумное решение в твоей жизни.       Чарли заспешил в школу, не дожидаясь ответа: Эггзи вполне мог ляпнуть что-нибудь, от чего он заработает инсульт прямо среди ярких плакатов о правильном питании и важности чистки зубов. Ну нахер.       Они успели к началу праздника, нашли в школьном зале миссис Анвин и сели рядом. На большом проекторе транслировалось слайд-шоу с фотографиями выпускников. Выступил директор и тощая рыжая девочка — главная задира класса, подсказал Эггзи, но Чарли знал это и без него. В конце концов, он был хорошим другом семьи. Он этим гордился.       Начали вручать грамоты, и среди выпускников появилась Дейзи. Хрупкая, в коротком розовом платье, из-под которого торчали острые коленки, она искала глазами семью. Нервно подрагивали выпавшие из высокой прически локоны. Беззащитная, как любой ребенок, потерявшийся в толпе.       Чарли ткнул Эггзи в бок, и они синхронно поднялись, замахали руками. Дейзи увидела их и робко улыбнулась. Личико разгладилось, ярче загорелись глаза. Напряжение лопнуло, словно мыльный пузырь.       — Это моя малышка, — сияя, выкрикнул Эггзи. — Моя сестра!       Люди поблизости оглянулись. Чарли пришлось усадить его обратно, хотя внутренне он тоже умирал от восторга и гордости.       Оставшаяся официальная часть пролетела стремительно: выслушали несколько речей, поздравили учительницу, подарили букет матери и Дейз. Последняя зарделась от комплиментов и того, как бежевые цветы сочетались с лентами на ее платье. Отстояв очередь у фотозоны, они по очереди сфоткались с выпускницей, сделали еще один общий кадр, а потом Чарли оставил Дейз с ее семьей переодеваться к дискотеке, организованной в спортивном зале.       С Эггзи он встретился уже в зоне фуршета и моментально напрягся: от прежнего легкого настроения не осталось ни следа.       — Что-то случилось?       Эггзи повел челюстью. Скрипнули зубы.       — Кто-то случился. Мальчик.       Испуганно замершее сердце забилось вновь, и Чарли попробовал улыбнуться.       — Ну, это же нормально?       Эггзи повернулся к нему вполоборота, взгляд мрачный, плечи ссутулены.       — Мальчик. Лапает. Мою сестру, — он показал на группку детей в центре танцпола.       Там Дейзи держалась за ручку с щуплым кудрявым пацаном. Судя по виду, они мило беседовали. Никакого криминала.       — Это называется «держаться за руки», неандерталец.       Не сводя глаз с Дейз, Чарли налил малиновый пунш в два пластиковых стакана. Всучил один Эггзи, но тот даже не заметил. Только брови страдальчески заломились.       — Его зовут Грег. Ужасное имя. Ужасный мальчик.       — Не драматизируй, — осадил Чарли, пробуя напиток. Пунш оказался разбавленным и безвкусным. А, казалось бы, хорошая школа. И за что только платят?.. — Однажды это должно было случиться. Или ты предпочел бы, чтобы Дейз держалась за руки с девочкой?       — Я предпочел бы, чтобы она всегда оставалась моей любимой младшей сестричкой, — признался Эггзи неожиданно честно, голос обиженный и глухой.       Чарли мгновенно захотелось его приласкать. Но он напомнил себе: они на людях, не официальная пара, и, возможно, Эггзи на днях его бросит. Ноль аргументов «за».       — Она и останется. Просто начнет нарушать комендантский час, а однажды ты обнаружишь на ее шее парочку засосов.       Эггзи посмотрел на него глазами побитой собаки и уронил лицо в ладони, хрипло дыша. Чарли в это время честно наблюдал за Дейз за них обоих.       — Боже-е, — сдавленно прошептал Эггзи. — Я юн и не готов. Я только вчера менял ей подгузники.       — Время летит незаметно, — философски протянул Чарли, думая, насколько галантно будет выглядеть, если прямо сейчас вынет из внутреннего кармана фляжку и нальет в опустевшие стаканы коньяк. Потому что, да, Дейз росла быстро. И да, Эггзи явно нуждался в спиртном, чтобы принять этот факт. И он тоже. — Посмотрел бы я на тебя, когда у тебя появятся собственные дети.       Эггзи поднял голову и раздвинул пальцы.       — Я не против, но много ты знаешь агентов с семьями?       Чарли все же вынул фляжку. Капнул себе. Парировал:       — У твоего отца были ты и миссис Анвин.       — Он так и не стал агентом, — Эггзи ненадолго замолчал, протягивая стакан. — Разве это считается?       — У Персиваля трое детей и ферма в Альпах.       Рука Эггзи дрогнула.       — Ферма в Альпах? — И, кажется, он открыл рот, но сразу же его захлопнул. — Стоп! Трое детей?!       — Тебе стоит лучше изучать матчасть, — заявил Чарли. — И коллег.       — Туше.       Эггзи сконфуженно затих. Они оба посмотрели на крутящихся под дискошаром детей: Дейзи веселилась со своим ухажером, непослушные локоны бойко подпрыгивали в танце. Замечательная маленькая девочка. Чарли нравилось видеть ее счастливой.       — У Персиваля есть дочери?       — Две.       — Интересно, он следит за ними так же, как мы за Дейзи?       Тихое «мы», брошенное вскользь, резануло ухо. Чарли интуитивно сжался, пытаясь не зацикливаться. Он всего лишь друг. Всего лишь спит с Эггзи. Ничего серьезного.       Но да, за Дейз он без сомнений порвал бы любого.       — Скорее, тут более уместно слово «оберегает».       Эггзи покосился через плечо, на губах впервые за долгое время расцвела усмешка.       — Ты такой сноб.       — А ты просто жалок в попытке прожечь взглядом дыру в голове парня своей сестры.       — Я ее защищаю!       — На нее еще никто не нападал, — съязвил Чарли.       Эггзи возмущенно взмахнул руками, едва не выплеснув коньяк, но вовремя спохватился. Волевое лицо, освещенное разноцветными огнями, исказилось. В чертах появилось что-то глубокое, неоднозначное, и Чарли против воли залип. Красивый, сука. И, блять, абсолютно свободный.       — Пойдем покурим, — хмуро бросил Эггзи, осмотрев толпу, и потащил его к выходу. — После всех потрясений мне нужно на воздух.       Крепкая хватка на запястье ощущалась так правильно, что точно подскочило давление. В конце концов, Чарли было целых двадцать восемь лет, год за два за работу в Кингсман. В таком возрасте он уже плохо переносил драмы.       Эггзи вывел их на задний двор школы и уставился на яркое солнце, словно именно оно во всем виновато. Раскурил сигарету и предложил Чарли.       Принимая сигарету из его рук, Чарли думал только о том, что жизнь с Эггзи складывалась настолько хорошо — и не имела под собой совершенно никаких оснований, — что это не могло длиться вечно. Эггзи был домашним и добрым. В один день он захочет обязательств. Троих детей. Ферму в Альпах. Очевидно же.       Что случится с Чарли тогда? Нет гарантий, что Эггзи позволит ему остаться и прожить чудесную, удивительную, счастливую жизнь рядом с собой. Может, стоит самому все оборвать? Пораньше? Чтобы потом не мучиться, как в студенческие годы после расставания с первой любовью. Ее звали Амелия, и она вынесла ему мозг длиннющей прощальной SMS-кой, но именно Эггзи украл его сердце. И вряд ли вернет, уходя.       В любом случае сегодня Чарли не станет ничего предпринимать. Некрасиво портить праздник, наоборот — лучше сгладить углы. Он дипломат или кто?       — Не дергайся, — сказал Чарли, тщательно контролируя голос. — Даже если Грег однажды, через много лет, — Эггзи поморщился как от зубной боли, — позовет Дейз замуж, именно ты поведешь ее к алтарю…       — Слабое утешение.       — …и у тебя будет возможность втолковать Грегу, как правильно обращаться с твоей сестрой. Ты объяснишь ему очень доходчиво.       Эггзи хмыкнул, шагнул чуть ближе. Плечо обдало теплом.       — Одобрит ли святой отец, если в процессе объяснения я случайно сломаю ему руку?       — Нет, — Чарли затянулся и вернул сигарету. — И сейчас этого делать тоже не надо.       — Почему?       — Ему одиннадцать. Не самый достойный соперник.       — Это ужасно, — застонал Эггзи, сжимая сигарету так, что она надломилась. — Он лапал мою сестру.       — Он просто взял ее за руку и пригласил на танец. Это нормально. Некоторые люди хотят отношений. Даже если людям мало лет.       — А еще некоторые люди могут дать заднюю. Это бывает неприятно, — почему-то Эггзи звучал обиженно.       — Не думаю, что в одиннадцать лет это сильно ранит.       — Плевать, — отрезал Эггзи, передавая дотлевающий окурок и облокачиваясь на перила. — Если он обидит Дейз, я его грохну.       — Если он действительно ее обидит, — Чарли затянулся, чувствуя, как горящий фильтр обжигает пальцы, и отщелкнул сигарету куда-то в кусты, — я помогу спрятать его труп.       Эггзи вдруг рассмеялся.       — Мы стоим на заднем дворе школы и планируем убийство шестиклашки.       — Ты начал первым.       Эггзи улыбнулся и долго посмотрел на него, скользя снизу-вверх темным обжигающим взглядом.       — Но ты поддержал, — прошептал он, прикусив губу. — Я, блять, обожаю это в тебе.       Признание не походило на обычные заигрывания — тонкие, на грани фола — или на прямолинейную грубость. Это было откровенно, выворачивающе наизнанку. Тело напряглось, потянулось вперед, внимая каждому слову, и Чарли возненавидел себя. Можно подумать, все это было всерьез...       Черт. Ему точно стоило болтать с Эггзи поменьше, если он хотел сохранить остатки самообладания до конца праздника.       — Тебе повезло, что я такой подарок, — едко пробормотал он и добавил: — Давай возвращаться.       Тусовка в школе плавно перетекла в тусовку на заднем дворе. Гости — в том числе Грег — ели пиццу. Миссис Анвин увлеченно общалась с соседом: геолог, вдовец, не судим, они пробивали его по базам дважды, чтобы убедиться.       Дейз открывала подарки и выглядела неимоверно счастливой. Чарли не отсвечивал, наслаждаясь со стороны, но в какой-то момент Дейзи настойчиво потребовала его участия в плетении браслетов. Занятие оказалось неожиданно сложным: пришлось снять пиджак, чтобы чувствовать больше свободы в плечах, соединяя в один узор цветные нити и бусины. Неловко признаваться, но Чарли даже вспотел. Зато браслет получился утонченным и ярким. Настоящее произведение искусства. Он подарил его Дейз, а та в свою очередь наградила его наклейкой и розовым махровым безумием с кучей блесток.       План не попадаться Эггзи на глаза работал как часы до момента, как он зашел в ванную в поисках чистых полотенец. Они столкнулись на пороге, и Эггзи среагировал первым: втолкнул внутрь, запер дверь и сложил руки на груди.       — Ты сегодня странный, — суровый и недовольный, он явно готовился к допросу с пристрастием. — Виснешь все утро, бегаешь от меня на выпускном. Теперь вот ударился в тотальный игнор. Ты заболел? Показать тебя Мерлину?       — Упаси боже, — отмахнулся Чарли, ощущая себя загнанным в угол между раковиной и стиральной машиной. Холодный пластик неприятно ткнулся в спину. — Я абсолютно здоров.       — Тогда что происходит?       — Не будем об этом.       — Нет. Мы, блять, будем, — рыкнул Эггзи, пихая его в грудь.       Чарли покачнулся, ноги взлетели в воздух, а бедра приземлились на стиральную машинку. И. Окей. В любой другой ситуации он счел бы это горячим — Эггзи с его ростом чуть ли не вставал на цыпочки, когда он сидел на какой-то возвышенности, — но сегодня это почти вскрыло многонедельный гнойный нарыв.       Черт побери, Эггзи. Оставим хотя бы до завтра.       — Ну же, детка. Что такое?       Теплые ладони легли на щеки. От Эггзи пахло вином и шоколадным тортом, он был взрослым, спокойным и сильным. И это выбивало любые предохранители. Чарли внутренне сгорал от желания сказать что-то в духе: стань моим, я хочу вписать тебя в завещание, перевезти к себе твои вещи и вечно заваривать утренний кофе. Давай построим семью, если не откиснем на сраной работе, и вместе выдадим Дейз замуж.       Он мог начать умолять. Боже, какой позор.       — Ничего, — начал Чарли. — Я…       И тут Эггзи поцеловал его. Сладкий привкус шоколада расцвел на губах, сбивая с толку. Чарли интуитивно вцепился в крепкие плечи. Вжался, смял белоснежную рубашку — господи, она же дорогая, — отчаянно задрожал. Эггзи воспользовался его слабостью и скользнул в рот языком. По-хозяйски прошелся по кромке зубов, тронул небо. Зарылся в волосы на затылке, пропуская пряди между пальцами, слегка оттягивая, массируя.       Так хорошо… Он был везде: обнимал, целовал, прикусывая нижнюю губу, забирая боль и напряжение. Чарли буквально не мог ни о чем думать, только тянулся навстречу, обхватывая ногами, скреб по широкой спине и стонал, стонал, стонал.       — Ты весь в блестках, — наконец оторвавшись, прошептал Эггзи; губы влажно блестели в свете ламп. — Такой одомашненный. И красивый. Мне от тебя крышу рвет.       Блять. Чарли любил похвалу, но сейчас она оказала обратное действие: маска хладнокровия, за которую он держался из последних сил, треснула.       — Хватит, — и голос дрожал. Боже, он был жалок и отчаянно злился. — Перестань говорить такое.       Эггзи глянул с недоумением, когда он уперся рукой в его мерно вздымающуюся грудь и попробовал оттолкнуть.       — О чем ты?       Пальцы в волосах сжались и отпустили, мягко зачесывая отросшие локоны за уши. Чарли едва не закатил глаза от удовольствия.       Нет. Стоп.       — Перестань говорить так, будто мы в отношениях, — он попытался звучать ядовито, типа «извини, эта херня меня не вставляет», а не «вот тебе мое сердце и полная капитуляция».       Толкнул Эггзи еще раз, но тот перехватил ладони, накрывая своими, и фыркнул. Он вообще вел себя так, словно они обсуждали фильм, а не реальную драму, вот же говнюк.       — Но мы правда… в отношениях?       Краска залила щеки, и Чарли почувствовал, что задыхается. Происходящее ощущалось как сюр.       — Что, прости?       Эггзи развел руками. Уголок его губы пополз вверх. В глазах плескалось море, зеленое и безумно теплое.       — Разве не очевидно? Мы спим вместе сколько… лет пять-семь?       — Пять лет и три месяца.       — Ого, ты считаешь, — подавив смешок, Эггзи улыбнулся и ласково погладил его по скуле. — Это в любом случае ахуеть как много.       — Это всего лишь секс, а не отношения.       — Для справки: секс обалденный, но ты прав, этого слегка недостаточно, — Эггзи наклонился и лизнул щеку. Теперь он тоже блестел, господи боже, нельзя же быть таким… таким беспардонным!.. — Но мы вместе воспитываем собак. Подбиваем друг под друга отпуска. Ты приходишь на все семейные праздники, и мои мать и сестра от тебя в восторге.       — Это по-прежнему ничего не решает, — надулся Чарли. — Просто «привилегии».       Эггзи, словно сдаваясь, потер переносицу. Потом подтянул к себе за расстегнутый ворот рубашки.       — Блять, Чарли, — вздохнул он, прижимаясь всем телом. — Я не могу нормально спать нигде, кроме твоей постели, если ты не заметил. И постоянно думаю о тебе, когда ты не рядом.       И. Что ж… это было очаровательно. И смертельно — граната в его грудной клетке, разнесшая к херам тщательно возводимые стены. Внутренности обожгло взрывной волной, сотни мыслей вскрикнули в голове — и в одну секунду стало тихо.       Он почувствовал себя оглушенным, умирающим и очень счастливым.       Твою мать, боже. Если Эггзи шутил, он разорвет его на куски. Возможно, это слегка ненормально, но он, знаете ли, не игрушка. Он не позволит…       Эггзи положил руки ему на плечи и просто сказал:       — Мы в отношениях, Чарли. И уже очень давно.       И Чарли потребовалась настоящее усилие, чтобы совладать с дрожью, зародившейся где-то внутри. Горло вмиг пересохло.       — Да?..       — Думал, ты догадался, — в чужом голосе сквозила насмешка, легкая и незлая. — Ты же любишь изучать матчасть. Должен был заметить.       — Я… заметил, — нет, он не заметил. Хотя, оглядываясь назад, понимал: многое приобретало смысл. Эггзи и правда писал ему постоянно. И хранил вторую ортопедическую подушку в своей квартире на всякий случай. — Но почему мы никогда не обсуждали это вслух? Мне двадцать восемь. Я хотел бы гарантий.       Эггзи фыркнул и чмокнул его куда-то в область уха. И еще раз, в подбородок. Похоже у кого-то были кинки, а Чарли, сосредоточенный на личных переживаниях, даже не замечал.       — А разве время, которое мы провели вместе, не говорит само за себя?       Если подумать, то да, оно говорило. Но Чарли вырос в мире, где балом правила бюрократия, и он хотел бы… Честно говоря, он любил протоколы и не видел ничего плохого в том, чтобы называть вещи своими именами и записывать важные встречи в книжечку. Наверное, ему бы больше понравилось принадлежать кому-то… на бумаге, но он никогда бы не стал давить на Эггзи, особенно сейчас, когда они только-только выяснили, что в отношениях.       Видимо, прочитав все эти мысли по его лицу, Эггзи нежно уточнил:       — Каких гарантий ты хочешь? Мы можем перепихнуться, чтобы выбить из тебя дурь, догулять праздник и завтра же поехать в ювелирный. Купим колечки. Тебе с брюликом.       Господи, блять, боже. Эггзи.       — Нахуй мне кольцо с брюликом, — возмутился Чарли, тихонечко умирая где-то под ребрами, — я же не принцесса.       Эггзи посмотрел на него большими потемневшими глазами: на дне зрачка плескалась жаркая зелень, в которую Чарли влюбился, должно быть, еще в чертовой учебке.       — Нет, — серьезно произнес он, — ты моя принцесса. И я прямо сейчас встану перед тобой на колени.       И он встал. И отсосал так, что закружилась голова.       Вечером, когда гости разошлись — Грег на прощание поцеловал Дейзи в щеку, и Чарли едва не оглох от того, как отчаянно Эггзи заскрежетал зубами, — они помогали с уборкой на кухне. Чарли протирал тарелки. Тревожный зуд под кожей, преследующий его день напролет, стих, и он позволил себе любоваться Эггзи, домывающим бокалы. Закатанные рукава подчеркивали крепкие мышцы, ткань рубашки натягивалась на сильной спине. Он был мужественным и мягким — и принадлежал ему. Все наконец ощущалось правильно.       — Я планирую вписать тебя в завещание, — осторожно предупредил Чарли, убирая на место чистый салатник.       Возможно, слова не кричали «я люблю тебя», но он явно вкладывал в них намного, намного больше. И был уверен, что Эггзи об этом знал.       — Жуть какая, — рассмеялся тот, вытирая руки полотенцем, и кивнул. — Окей. Я тоже тебя впишу.       Чарли подождал, чтобы мысль улеглась, и продолжил:       — И нам стоит оформиться в зубной клинике, куда мы водили Дейз в прошлые выходные. Семейная карта будет намного дешевле.       Эггзи подошел к нему, обвил ладонями талию и, чуть задрав голову, прицелился мокрым ртом куда-то в линию челюсти.       — Отлично, — с обожанием сказал он; в животе предвкушающе затянуло от низкого обещающего тона. — Завещание, семейная карта и кольцо. Этого достаточно, чтобы ты успокоился?       Чарли вспыхнул.       — Я не беспокоился, чтобы успокаиваться.       — Ну конечно, — Эггзи скептически выгнул бровь. — Совершенно точно не беспокоился, — и погладил его по шее теплыми чуть влажными пальцами. — Черт побери, ты все еще в блестках.       Чарли сомневался, что размазывающее движение помогло их убрать, но не стал комментировать. Вместо этого он произнес:       — И почему я должен повторять? Я не хочу кольцо.       — Детка, — Эггзи мягко покачал головой и посмотрел ему прямо в глаза, — в цивилизованных странах оно идет в дополнение к новой фамилии. Странно, что ты не в курсе.       — Упаси боже, я не возьму твою фамилию, — хмыкнул Чарли, хотя изнутри его распирал жар. — И не ты ли говорил, что семьи у агентов неприемлемы?       — Я говорил, что не знаю много агентов с семьями, — поправил Эггзи. — Но пример Персиваля заразителен. Единственное, — он прервался, оставляя пульсирующий засос под воротом рубашки, — я не хочу ферму в Альпах. Насчет остального не против.       О. Боже.       Чарли со стуком откинул голову на кухонные шкафчики, зажмурился и заставил себя продышаться. Эггзи в этот момент с упоением вылизывал его шею. Потом с явным сожалением оторвался — в конце концов, они находились в доме его матери. Было бы невежливо трахаться на чужом столе. Хотя очень хотелось.       — Так как тебе такие гарантии?       Чарли прикусил губу.       — Твоя фамилия — ни за что на свете, — он помолчал. И добавил, конечно же в шутку: — Но я готов подумать над двойной.       Эггзи с убийственным видом пожал плечами.       — Значит, поменяем оба, — и, заметив его удивленный взгляд, широко улыбнулся. — Хочу видеть лицо Мерлина, когда мы принесем ему документы!       Чарли задохнулся, громко скомандовал:       — На выход, — и нетерпеливо засосал Эггзи прямо в такси.