Оставь свет включённым

***

2016 год. Зима. В квартире было непривычно тихо. Наверное, потому что почти вся мебель уже исчезла, а оставшиеся коробки заглушали каждый звук. На полу лежали аккуратно сложенные платья, несколько плюшевых игрушек и маленький белый рюкзак, который Юнсо упрямо отказалась убирать в чемодан. Она сидела прямо на полу, крепко прижимая к себе потрёпанного плюшевого щенка, и молча наблюдала, как родители снова складывают её жизнь по картонным коробкам. Год назад они уже делали это. Тогда семья уехала из Пусана в Сеул. Юнсо долго привыкала к новой школе, новым улицам и квартире, где даже солнечный свет падал совсем иначе. Ей казалось, что второго такого переезда уже не будет. Она ошибалась. — Юнсо, — мама осторожно присела рядом, поправляя выбившуюся прядь её волос, — осталось совсем немного. Девочка не ответила. — Ты ведь понимаешь, почему мы это делаем? – она тихо покачала головой. Мама улыбнулась. Искренне. Почти нежно. — Потому что у тебя есть талант. Не каждый ребёнок получает такой шанс. Когда-нибудь ты сама скажешь нам спасибо. Юнсо посмотрела на коробки, стоявшие вдоль стены. Ей было всего восемь. — Самолёт в Лос-Анджелес вылетает в семь утра. Не забудь паспорт, — тихо напомнил отец, закрывая очередную коробку. Юнсо молча кивнула, ещё не до конца понимая, что именно оставляет позади. Для неё это был всего лишь ещё один переезд – очередная незнакомая квартира, новая школа и люди, к которым придётся привыкать. Она ещё не знала, что фраза «мы делаем это ради тебя» станет оправданием почти каждого решения, которое за неё будут принимать взрослые.

***

Самолёт приземлился ближе к вечеру. За иллюминатором мелькали широкие дороги, бесконечные полосы огней и пальмы, которых Юнсо раньше видела только в мультфильмах или рекламе по телевизору. Лос-Анджелес казался слишком большим, слишком шумным и совершенно чужим. Даже воздух здесь ощущался иначе – тёплый, сухой и пахнущий чем-то незнакомым. Первые несколько недель пролетели так быстро, что она почти перестала различать дни. Утром — занятия английским, днём — танцы, вокал и бесконечные встречи с людьми, чьи имена она не успевала запоминать. Родители радовались каждому новому расписанию так, словно это было подтверждением того, что они приняли правильное решение. Юнсо старалась радоваться вместе с ними, хотя вечерами всё чаще ловила себя на мысли, что скучает по маленькой квартире в Сеуле, по дороге в школу и даже по дождливым улицам Пусана, которые почти не помнила. Компания называлась Atlantic Stage Entertainment. Она не была крупнейшей в Америке, но уже успела прославиться тем, что запускала международные проекты. Именно туда родители мечтали привести дочь последние несколько лет, и теперь, когда контракт был подписан, казалось, что назад дороги уже не существует. — Завтра познакомишься с остальными девочками, — сказал отец за ужином, не отрываясь от телефона, — постарайся произвести хорошее впечатление. Мама тут же добавила: — Просто будь лучшей версией себя. Улыбайся, не спорь со взрослыми и внимательно слушай тренеров. Они должны увидеть, что не ошиблись, выбрав именно тебя. Юнсо кивнула, хотя аппетит пропал ещё в самом начале разговора. Она не знала, что значит быть «лучшей версией себя». В свои восемь лет она вообще редко задумывалась о таких вещах. Её волновало совсем другое: что делать, если остальные девочки уже давно дружат между собой? Что, если никто не захочет сидеть рядом на занятиях? Что, если она не сможет объясниться на английском и все будут смеяться? Эти вопросы казались куда страшнее, чем многочасовые тренировки. Ночью она долго не могла уснуть. В комнате было непривычно тихо, а чемоданы всё ещё стояли неразобранными у стены. Юнсо осторожно достала из рюкзака потрёпанного плюшевого щенка — того самого, которого упрямо отказалась оставлять в Корее, — и положила рядом с собой. Он пах домом, и этого оказалось достаточно, чтобы впервые за несколько дней она почувствовала себя немного спокойнее. Завтра ей предстояло познакомиться с людьми, которые, сами того не зная, станут её семьёй почти на десять лет. Тогда Юнсо ещё не могла представить, что однажды они будут делить одну сцену, одну мечту и одно имя на пятерых. Она просто надеялась, что среди совершенно незнакомых лиц найдётся хотя бы один человек, рядом с которым Америка перестанет казаться такой далёкой от дома. За окном только начинало светать, а в животе неприятно тянуло от волнения. Она долго выбирала между двумя одинаковыми футболками, несколько раз перепроверила, на месте ли паспорт и пропуск, а потом молча вышла вслед за родителями. Машина ехала по ещё сонным улицам Лос-Анджелеса, и впервые за долгое время никто не пытался поддержать разговор. Даже мама, обычно находившая слова для любого случая, всю дорогу смотрела в окно. Тренировочный центр ASE оказался гораздо больше, чем Юнсо представляла. Белое здание почти ничем не отличалось от обычного офиса, если бы не десятки подростков, постоянно входивших и выходивших через стеклянные двери. Одни повторяли движения прямо в коридорах, другие тихо распевались, а кто-то сидел на полу с ноутбуком, не обращая внимания на окружающих. Юнсо крепче сжала лямку рюкзака. — Не переживай, — тихо сказала мама, — они такие же дети, как и ты. Но именно это почему-то пугало больше всего. В комнате уже сидели пять девочек. Первой улыбнулась светловолосая американка Хлоя — громкая, живая и совершенно не умеющая скрывать эмоции. Рядом с ней, поджав ноги, листала книгу француженка Камилла, которая подняла глаза лишь на секунду и снова уткнулась в страницы. Айви, приехавшая из Мексики, смущённо помахала рукой и тут же спряталась за длинными волосами, а Мила из Германии с интересом разглядывала фотоаппарат, который родители подарили ей перед отъездом. Последней к Юнсо подошла невысокая японка Хина. — Ты тоже впервые здесь? — спросила она по-корейски с заметным акцентом. Юнсо удивлённо подняла голову. — Ты знаешь корейский? — Совсем немного. Учила специально перед приездом. Это была первая фраза, после которой Юнсо наконец улыбнулась. Позже она ещё много раз будет вспоминать именно этот момент.

***

Следующие два года пролетели так быстро, что со временем воспоминания начали сливаться в одно большое пятно из зеркальных залов, бесконечных репетиций, уроков английского и усталости, к которой невозможно было привыкнуть. Они росли вместе. Вместе плакали после первых неудачных оценок. Вместе учили хореографию до поздней ночи. Вместе праздновали дни рождения в тренировочных залах, где вместо праздничного торта чаще всего были коробка пончиков и пластиковые стаканчики с соком. Постепенно слово «дом» перестало обозначать конкретное место. Им стала эта маленькая команда. Каждая из девочек находила себе занятие после тренировок. Хлоя почти всегда оставалась в танцевальном зале, снова и снова отрабатывая движения, пока тренеры не просили её сделать перерыв. Мила всё чаще брала с собой фотоаппарат, фотографируя буквально всё подряд – от пустых коридоров до случайных улыбок девочек во время отдыха. Камилла не расставалась с книгами и постоянно выписывала понравившиеся фразы в маленький блокнот. Айви обожала рисовать, поэтому её тетради быстро заполнялись яркими набросками, а Хина всё свободное время проводила за изучением языков, уверенная, что однажды сможет свободно общаться с фанатами из любой страны. Юнсо долго не могла понять, что нравится именно ей. Ответ нашёлся совершенно случайно. В одном из свободных классов стояло старое пианино, на которое почти никто не обращал внимания. Иногда после занятий она ненадолго задерживалась там, осторожно перебирая клавиши и пытаясь подобрать мелодии, которые неожиданно появлялись у неё в голове. Они были совсем простыми, местами неровными, но почему-то каждый раз казались ей чем-то очень личным. Чтобы не забыть их, Юнсо носила с собой маленький блокнот, куда записывала отдельные ноты и короткие идеи, понятные только ей.

Однажды дверь класса тихо приоткрылась. — Это ты сейчас играла? — с лёгким удивлением спросил один из продюсеров. Юнсо смущённо убрала руки с клавиш и кивнула. Мужчина подошёл ближе, несколько секунд молча смотрел на раскрытую тетрадь с неровно записанными нотами, а потом улыбнулся. — Красивое начало. Но пока не забивай этим голову. Сейчас для вас самое главное — научиться чувствовать музыку, которую вы исполняете. Свою ты ещё обязательно успеешь написать. Он произнёс это спокойно, без тени насмешки, словно действительно верил в собственные слова. Юнсо тоже поверила. Тогда ей казалось, что впереди ещё так много времени, что она обязательно успеет рассказать миру все мелодии, которые уже жили у неё в голове. Она тогда действительно думала, что времени впереди хватит на всё.