Все в твоих руках,Зан-Зан

Занка Нидзику унизительно прижался щекой к обжигающему холоду школьного кафеля. В носу жгло. Горячая кровь алой струёй текла по лицу, марая пол. Каждая попытка распрямиться заканчивалась новой вспышкой боли под рёбрами. Парень привстал на руках, выдохнув болезненный стон. Всё ниже плеч занемело и не слушалось. Тошнота подкатила к горлу. Какой жалкий. Действительно жалкий. Ведь человек с собственным достоинством сейчас бы не протирал одеждой плитку школьного туалета, попутно пачкая её своей грязной, как сказали одноклассники, кровью. Сжав зубы и ладони до белых костяшек, Нидзику с усилием поднялся сначала на колени, потом, шатаясь, встал на ноги. Кровь плеснула на белую рубашку, оставляя пятна. В глазах жгло и плыло, во рту стоял вкус металла и соли. Хотелось кричать, но это было бы слишком. Опираясь рукой о стену, парень медленно шёл, шаркая ногами. Живот сводило от боли. Его слишком часто били в это место, пытаясь сломать рёбра или вызвать внутреннее кровотечение. Уроды. Выйдя в холодный коридор и оглянувшись, парень никого не увидел. Возможно, он слишком долго провалялся, и все уже ушли по домам. Из приоткрытых окон тянул свежий морозный воздух, разрезавший лёгкие. Шаги раздавались эхом в безлюдном пространстве. Пройдя дальше, парень остановился у кабинета. Раздвинув дверь класса, он ощутил ещё больший холод. Стынь обожгла лицо и продувала насквозь лёгкую льняную форму. Он поёжился, сильнее кутаясь в свой потёртый кардиган. Сделав шаг внутрь и подойдя к своей парте, он упёрся рукой в её поверхность. Вся исписанная, грязная, в пасте от ручек, маркере и грифеле карандашей. Надписи. Одни уже стёрлись, другие были выцарапаны так глубоко, что их невозможно было не заметить. Борозды от канцелярского ножа впивались в столешницу, словно ещё не зажившие уродливые шрамы, лежащие друг на друге от нехватки места. Угрозы, оскорбления и пожелания скорее сдохнуть или перевестись подальше от «нормальных людей». И новый, совсем свежий след — чья-то... слюна? Нидзику поморщился. Какая мерзость. Мотнув головой и убрав локон волос за ухо, он медленно складывал ненужные на завтра вещи в потрёпанную сумку. Перекладывая помятые учебники из сумки на стол и обратно, парень прислушивался к коридору. Было тихо. Обернувшись, он осмотрелся. Вещи одноклассников аккуратно лежали на чистых партах. Стояли бутылки, папки с проектами, блокноты, дневники. Они оставляли вещи в классе, чтобы не носить их домой. На доске остались разводы мела, формулы и домашнее задание с прошлого урока. Занка закусил щёку и отвёл взгляд. Его привлекла парта, находившаяся перед ним,– парта Джаббера Вонгера. Того высокого парня с дредами, играющего в футбол за их школу. Именно его друзья уже двенадцать лет измываются над Занкой. Именно его друзья избивают его до белых пятен перед глазами и дрожащих рук. Это он виноват в том, что происходит. Это всё целиком его вина. Нагнувшись перед столом, кончики пальцев коснулись холодного дерева. Скользнули на пару сантиметров. Его будто ударило статическим электричеством. Сердце ёкнуло. Беспорядочно разбросаны ручки, стопка учебников и исчирканных тетрадей. Полупустая бутылка воды из автомата возле школы. На стуле висел тёмно-синий тёплый джемпер. Нидзику облизнул разбитую губу и вытер кровь с носа тыльной стороной ладони. Пульс участился. Занка вздохнул, и пальцы потянулись к ткани. Она была мягкой, уже остыла, но всё ещё хранила тепло владельца. Он остановился, прислушался к звукам за дверью. Лишь из приоткрытых на проветривание окон задувал зимний ветер. Осторожно покосившись на выход из класса, парень стянул джемпер со стула и судорожно поднёс к лицу. Сердце неистово билось, давя на грудь. Сделав первый полный вдох, он полностью уткнулся в ткань. ... Он сделал ещё один вдох. Глубже. Казалось, вместе с этим запахом из груди медленно уходило напряжение. Боль никуда не исчезла, но на несколько секунд перестала быть единственным, о чём он мог думать. Ткань быстро нагревалась от его рук, больно прилипая к уже застывшим ранам. Глаза защипало, плечи дёрнулись. Он сильнее прижался к вороту. Запах Джаббера– это чистые хлопковые бинты, горьковатый дезодорант и, возможно, лёгкий запах металла. Именно это он чувствовал, когда Вонгер проходил мимо него в классе. Выдох оборвался на полпути. Осознание накрыло внезапно, будто окатило ледяной водой. Что он, блять, делает? Стоит посреди пустого класса, прижимая к лицу чужой джемпер. Джемпер человека, который годами молча смотрел, как его унижают. А может, и сам был частью этого. К горлу подкатила тошнота. — Какая же мерзость... Он не понял, кого имеет в виду– Вонгера или самого себя. Пальцы судорожно разжались. Занка с брезгливостью посмотрел на ткань, словно держал в руках что-то настолько омерзительное, и с силой швырнул джемпер обратно на стул. Да что с тобой не так? Он сильнее сжал кулаки. Вдруг дверь класса со свистом распахнулась. Нидзику вздрогнул и резко обернулся. В проёме показался темноволосый парень из его класса, чьё имя он так и не запомнил. Тот самый, который минут двадцать назад размазал Нидзику в школьном туалете вместе со своими друзьями. — Так вот ты где, — усмехнулся он и сделал шаг вглубь класса. Парень инстинктивно попятился. В один миг черноволосый накинулся, повалил Нидзику и с силой ударил его головой о пол. В глазах побелело, но боль уже притупилась. Не получив ответа и хоть какой-то реакции, парень ногой начал давить ему на рёбра, втаптывая в пол. Голубоглазый выдохнул последний воздух из лёгких, обеими руками схватился за чужую лодыжку и потянул её на себя, но подошва лишь сильнее впивалась в живот. — Блядь, посмотри, какой жалкий, — самодовольно произнёс тот, сильнее надавливая ногой. — Пошёл к чёрту, — прошипел сквозь зубы Нидзику. Тот опешил и, оскалившись, замахнулся уже окровавленными костяшками рук. Ему хотелось наконец доделать начатое. Занка резко плюнул кровью однокласснику на рубашку, надеясь попасть в лицо. Красное пятно медленно расползалось по недавно постиранной ткани. — УБЛЮДОК! — прокричал черноволосый и со всей силы врезал кулаком по уже кровоточащему носу. Алые струйки снова брызнули на форму, волосы и деревянный пол. Его оглушил знакомый звон в ушах. Мышцы непроизвольно сократились. Парень удовлетворённо улыбнулся, увидев месиво, в которое превратилось лицо Нидзику. Он схватил его за ворот рубашки и приподнял ближе к себе, стараясь привлечь внимание. Занка повернул к нему голову. Хрусталики глаз уже помутнели. Ещё немного и он потеряет сознание. Глаза слезились. — Плохо стараешься, — прохрипел он и схватил запястье урода, позволяя себе сделать вдох. Руки сильнее сжались на его шее, перекрывая последний кислород. Голубоглазый хрипел, стараясь оттолкнуть чужие лапы от себя. ... — Закончил? Знакомый хрипловато-звонкий голос донёсся до Занки. Безымянный парень резко остановился и, не убирая рук с избитого парня, оглянулся. Высокий парень с дредами скучающе подпирал боком холодную стену, слегка наклонив голову и рассматривая их. Так тихо зашёл. — Этот ублюдок всю твою кофту обслюнявил. Что мне оставалось делать? По-другому он не понимает! Кричал одноклассник, яростно указывая на полуживого Нидзику. Занка обомлел. Джаббер. Тот самый Джаббер смотрел на него в таком ужасном состоянии. Он наверняка выглядел отвратительно: отёкшее лицо, испачканное запёкшейся кровью и слюной, помятая грязная форма. Он лежал на полу. Унизительно. До тошноты. Вонгер тоже смотрел на него, но в его глазах не читалось ничего. Ему просто... скучно? Джаббер сделал шаг вперёд, отвернул парня к двери, отрывая его от Нидзику. — Пойдём. Жалкое зрелище. Черноволосый яростно оглянулся на Занку, давая понять, что с ним ещё не закончили, и вышел из класса. Вонгер последовал за ним и с грохотом захлопнул раздвижную дверь.