Время лечит

      Ничто и никто не стоили для Лу Гуана так, как Чен Сяоши.       У Лу Гуана были правила, принципы. Он никогда бы не посмел нарушить ход времени. Более того – он и представить не мог, что появится кто-то, ради кого он без долгих размышлений перешагнет через все убеждения, правила и риски.       Личные мотивы убивают в человеке разумное начало, но дарят ему человечность.       Это правда. Никто же не защищен от…       В дверь не стучали. Она отварилась сама собой. Спокойной, не свойственной для себя походкой, в комнату вошел Чен Сяоши.       – Лу Гуан, а где у нас лежат…       Лу Гуан поднимает на него глаза, как будто совершенно отстраненно. Как будто смотрит со стороны. После его взгляд наполняется печалью долгой разлуки. Руки тянутся сами собой, поднимают со стула поникшее ранее тело.       – Лу Гуан, ты ч…       Сяоши хватают за плечи, врезаются в него телом. Футболку комкают в ладонях, осязая тактильно. За ухом какое-то время слышится едва различимое сопение и, как будто сбежавшие, редкие шумные вздохи.       – Он жив, – отзывается холодом после долгого молчания.       От Сяоши отстраняются, смотрят неверяще.       – Продолжай стараться, – глаза в глаза, голубые против голубых.       Хлопок раздается резко, в миг разрезает тишину.       – Лу Гуан, с тобой все в порядке? – обеспокоенный голос привычно ложится в спокойствие комнаты.       У Лу Гуана трясутся коленки, голосовые связки наверняка опущены. Он не находит в себе больше сил, чтобы просто кивнуть. Сяоши выгибает бровь, верит неохотно.       – Куда делись зажимы для проводов? Хочу на кухне закрепить. А то ты, растяпа, когда-нибудь из-за них расшибешься.       – В кладовке на верхней полке слева, – сипит Гуан, едва сдерживая эмоции.       – Интересный же ты, Гуан-Гуан, – усмехается парень. – Говоришь мне не менять ход событий, а сам…       Сердце Лу Гуана ухает вниз. Одновременно с этим на Сяоши поднимаются и смотрят в упор полные непредвиденного страха глаза.       – Говори, когда в доме что-то перекладываешь, – смеется Чен Сяоши, разворачивается и выходит из комнаты, махая на прощание рукой.       Дверь захлопывается.       Лу Гуан прячет в ладонях доказательства своей человечности.