Истинный лик смерти

«История человечества, подобно свиткам в храме, полна речей о Богах, кои являли лица свои и несли тяготы существа на плечах величавых. Осирис, Афина, Тор, Велес, Индра. Можем мы исчислить их до бесконечности, но вот вопросы, стоящие перед нами: Не случается ли в житиях наших встреч со Всевышними? Так ли они страшны и всемогущи, как описано? Что несут за собой их деяния? Возможно ли избежать сретения? Можно ли ослепить Смерть? В наших реалиях историй создано много, но так и неизвестно будет ли она, подобно Анубису, с головой шакала, и тело ее будет из костей составлено или явится она девой прекрасною с сияющим ликом. Важно ли это, либо перед Смертью не вспомнишь ты даже имени своего?» Звук закрытия книги проносится по всему помещению с сопровождением тяжелого выдоха. Зеленые глаза вновь скользят по обложке, цепляясь за название и вновь перечитывая, но уже вслух:  — «Лики смерти: философское прочтение образов». — Юноша не знал точной причины выбора книги, но вновь вернуться в библиотеку мысли не возникло, поэтому учебник отправился ко всем остальным сборникам в школьную сумку. В коридорах замка кипела жизнь: бегущие в разные стороны студенты, ворчливые профессора и привидения, скользящие сквозь стены и пугающие первокурсников. Том привык к такой стороне жизни, часто сравнивая ее с приютскими временами. Не проходило ни дня без воспоминаний о бомбежках, голоде и страхе. Страхе, что его развитие остановится на серых стенах Вулла и пяти пыльных полках в библиотеке. Страхе перед смертью под тяжестью бетонных плит. Сейчас он мог поклясться, книга в его школьной сумке стала в разы тяжелее, как и голова от мыслей о том, что делать с трупом в заброшенном женском туалете на третьем этаже. Он допустил ошибку: выпустил смертоносное существо, не удостоверившись, что в замке все спят. Кто мог подумать, что вымученная от нападок сверстниц девчонка побежит плакать в уборную? Глупость и экспансивность людей выводили из себя, поэтому каждый шаг парня по лестнице был тяжелее предыдущего. Остановившись у ближайшего к туалету окна, Том старательно стал искать в сумке блокнот, дожидаясь, когда компания из четырех когтевранцев разойдется по кабинетам. Коридор опустел, и вместе с ним исчезло какое-либо желание разбираться с мертвой Уоррен. Перед входом захлестнуло дежавю: тишина, звук биения сердца и непонятный холод от представления картины за дверью. Ее смерть не входила в планы. Чистая случайность, которой он воспользуется, чтобы все не было напрасным. Она же должна была сделать хоть что-то стоящее, пусть и после смерти.   Дверь со скрипом отворилась под действием чар, и в нос ударил сладковатый запах начинающегося разложения. Отогнав от себя приступ легкой тошноты, под звук падающей на кафель сумки, Том открыл одну из кабинок, держа в руках волшебную палочку и черный записной блокнот. Он ни на что не надеялся, ведь нескольких раз прочтения техники проведения ритуала по созданию крестражей, по его мнению, было недостаточно, но попытаться стоило. Миртл сидела на крышке унитаза, прислонившись корпусом о боковую стенку. Радость приносило то, что мышцы окоченели, а значит во время ритуала тело останется на месте, давая возможность лишний раз его не касаться. Записной блокнот быстро оказался на ее коленях, но на мгновение парень остановился и пристально уставился на когтевранку.  — Помнила ли ты перед смертью свое имя, Миртл Уоррен? — шепот разнесся по кафельным плиткам волной, и, пока эхо добиралось до другого конца комнаты, рука его мягко убрала выбившуюся челку за ухо мертвой девушки. Под подушечками пальцев ее русые волосы казались соломой, да и тело сейчас больше походило на кусок пластика в тканях студенческой формы. Том еще секунду потратил на созерцание ее испуганной гримасы, а после отошел на шаг. Рука, держащая волшебную палочку, начертила в воздухе символ, создающий вокруг него заглушающий все звуки купол. С губ молодого человека начали слетать слова древнего языка, которые он запомнил по чистой случайности. Пространство перед глазами начало плыть, заполняясь пляшущими искрами, но слова продолжали звучать, обволакивая волной практически нестерпимого жара. Все тело пронзила боль, стало трудно дышать, и по вискам юноши потекли дорожки пота, ускользая за воротник рубашки. Том потерял счет времени, и когда последнее слово вырвалось судорожным хрипом из горла, он позволил себе упасть на колени. Звон в ушах был аккомпанементом для панических вздохов и звука выпадающей из руки волшебной палочки. Сознание уходило куда-то на задворки, и перед тем, как полностью провалиться в желанное небытие, взгляд ухватился за едва светящийся кожаный блокнот, который по-прежнему покоился на коленях Миртл.