Чужие деньги – наши грехи

В кабинете пахло дорогим парфюмом. Табаком, нуарной сладостью фруктов и ванилью. Надо же так обливаться Tom ford'ом. Бан Чан сидел за столом из массива красного дерева, который стоил как легковой автомобиль. Он рассеянно водил пальцем по столешнице, рассматривая стопку резюме. Третью ночь подряд они с отцом Хенджина ночевали в офисе – очередной отчёт по слиянию требовал их личного присутствия. Компания «Самсунг» была для него не просто работой, а частью жизни. Империя, в которой они с отцом Хенджина правили железной рукой в бархатной перчатке. Сейчас им требовался новый личный секретарь. Строго мужчина. Строго без амбиций к престолу, но с идеальной репутацией. — Два кандидата, – доложил помощник, стоя у двери. — Остальные отсеялись на тестировании. Чан взял верхнюю папку. Хан Джисон, 25 лет. Улыбчивый парень с миловидной, на первый взгляд внешностью. Высшее образование, рекомендации – безупречны. Цель в резюме прописана чётко: "карьерный рост и профессиональное развитие в крупнейшей корпорации". Чан усмехнулся, уж больно амбициозный парнишка. Дюже яркий, такой быстро заскучает в роли секретаря. Он отложил папку влево. Следующая была тоньше. На фотографии – спокойный, стальной взгляд. Два года в частной охране, затем прикреплён к семье их главного акционера – отца Хенджина. Ли Минхо, тот самый Минхо, который вытаскивал крестника из клубов и передряг. — Берём Минхо, – сказал Чан, даже не раздумывая. — Я давно его звал к нам. — А как быть со вторым кандидатом, сэр? — Отдел кадров найдёт ему место. Мне всё равно. Бан Чан уже переключил внимание на экран ноутбука, где мерцали графики продаж. Он даже не спросил, куда определят Джисона. Для него это был просто винтик, который можно поставить куда угодно – лишь бы не мешал. В отделе кадров царила суета. Бухгалтерша, уставшая к вечеру, механически вбивала данные в систему, не глядя на экран. Рядом с кабинетом Бан Чана как раз освободилось место – сотрудница ушла в декрет. «Ну и поставлю сюда, – подумала она, распределяя штат. – Начальству всё равно, а парню повезёт». И она нажала «Сохранить». Утро понедельника встретило Джисона серым небом и нервной дрожью в коленях. Он вошёл в офис «Самсунг» с идеально отутюженным костюмом и планом в голове: работать, пробиваться, однажды поймать взгляд Бан Чана, начать встречаться с ним, взять часть компании на себя. Он даже не знал, где его посадили – вчерашнее письмо пришло уже ночью, и он едва успел прочитать название отдела. Отдел стратегического планирования. Звучало громко. Сотрудник провёл его по коридорам, где пахло дорогим кофе и деньгами. Чем ближе они подходили к кабинету начальства, тем больше Джисон нервничал, он не мог предположить, что его рабочее место окажется буквально у дверей Бан Чана. — Вот ваш стол, – сказала сопровождающая, указывая на аккуратное место с компьютером и органайзером. Джисон замер. Он повернул голову и увидел табличку на матовом стекле: «Бан Чан. Исполнительный директор». Сердце пропустило удар. «Как? Как я здесь оказался?!» Он не знал, что это была случайность – уставшая секретарша, несколько кликов мышкой. Никто не планировал сажать его рядом с Чаном. Но Джисон не мог поверить в такую удачу. Он медленно опустился на стул, чувствуя, как внутри разрастается ликование. — Ахуеть... – прошептал он, прикусывая губу. — Ещё посидим, ещё посидим. Из-за двери кабинета не доносилось ни звука. Бан Чан, скорее всего, даже не знал, кто сидит у него под боком. И это было идеально. Джисон сделает так, что его заметят. Он докажет, что достоин быть не просто винтиком. В это же утро Хенджин проснулся с головной болью и пустотой в груди. Его комната тонула в сером свете, отражающемся от стеклянных стен пентхауса. Отец так и не вернулся – ночевал с Бан Чаном в офисе, как обычно. Хенджин был один. Друзья... у него их было мало. Детство, школа, общие воспоминания – они держались за него, но в глазах сквозило осуждение. Он знал. Знал, что они шепчутся за спиной о его привычках, о его деньгах, о том, как он тратит время. Они не принимали его таким, но и уйти боялись – слишком долго дружили, слишком много знали про друг друга. Хенджину было плевать. Гораздо важнее были те, кто не осуждал. Компания, в которую он попал несколько месяцев назад – вокруг Чонгука. Чонгук был душой любой вечеринки. Молодой, чертовски сексуальный, с хищной улыбкой и глазами, которые обещали бесконечное веселье. Он водил знакомства по всему городу, знал все запретные места и никого не стеснялся. С ним Хенджин чувствовал себя живым. Чонгук никогда не лез в душу, не читал нотаций – он просто предлагал: «Поехали, будет весело». И Хенджин ехал. Одним из главных мест стал «Аватар». Стриптиз-клуб, утопающий в неоне и дыму, где музыка била прямо в грудную клетку. Там танцевал один юноша – Феликс. Хенджин помнил тот первый раз – когда свет упал на сцену и он увидел парня с невероятной, почти нереальной внешностью. Светлые волосы, веснушки, острая линия челюсти и глаза, которые смотрели куда-то сквозь зал. Феликс был слишком ярким для Кореи — его австралийские черты выделялись среди сотен других танцоров. И это безусловно манило окружающий народ. Чонгук, заметив, куда смотрит Хенджин, только усмехнулся: — Нравится? Он самый неприступный и дорогой здесь. Но для тебя мы обязательно выцепим скидку. Компания часто закидывала Феликса деньгами – не потому что хотели купить, а потому что Хенджину нравилось видеть, как на лице танцора расплывается благодарная, но грустная улыбка. Это была игра. Все знали, что это игра. Но Хенджин не знал, что сегодня в «Аватаре» его ждёт кое-что новое. Что Феликс впервые заговорит с ним не как с клиентом, а как с человеком. И что эта встреча перевернёт всё. Минхо бы не одобрил. Но Минхо теперь сидел в кабинете Бан Чана и разбирал бумаги, даже не подозревая, что его подопечный уже затеял драку. Они вышли из клуба в час ночи. Лёгкие Хенджина горели от сигаретного дыма и выпитого алкоголя. В ушах всё ещё пульсировала музыка, а перед глазами плыли неоновые разводы. Чонгук – весёлый, пьяный, расслабленный – обнимал за плечи какого-то светловолосого парня из их компании, что-то громко обсуждая. Хенджин шёл чуть позади, пряча руки в карманы куртки, размышляя о новой должности Минхо. На улице было тепло, но был небольшой ветерок. В куртке было слегка жарковато, но если б Хенджин снял её, то непременно проебал бы. Они завернули за угол, чтобы сократить путь до парковки, и наткнулись на сцену, от которой у Хенджина внутри всё перевернулось. Феликс стоял у стены запасного входа. Его прижали к кирпичной кладке двое – грязные, потные, с красными глазами и запахом дешёвого алкоголя. Один держал его за запястье, выкручивая руку, второй нависал сверху, что-то нагло шепча на ухо и приставляя к шеи складной нож. Феликс вырывался – слабо, отчаянно, – его глаза блестели от слёз, светлые волосы растрепались, тонкая рубашка была порвана, потёрта и грязная в некоторых местах. — Отвалите, – прохрипел Феликс, и голос его сорвался. — Я не буду с вами... — Да брось, Ли, — усмехнулся один из них, сжимая его плечо. — Мы знаем, чем ты тут занимаешься. Не ломайся и будь с нами. Хенджин остановился как вкопанный. В груди что-то взорвалось – горячее, злое, неконтролируемое. Он узнал этого парня. Того самого танцора, который каждый вечер выходил на сцену и светился, как маленькое солнце. Того, кто улыбался им с благодарностью, когда они бросали деньги на сцену. Того, кто никогда не просил о помощи. — Три слова: эй, ты, пошёл в пизду, – крикнул Хенджин, и его голос звучал громче, чем он ожидал. Оба мужика обернулись. Тот, что держал Феликса за руку, оскалился в ухмылке: — Ты чё и кто вообще, нахуй, такой? Хенджин не ответил. Он рванул вперёд, даже не думая о последствиях. Удар пришёлся в паховую область первому, тому, что нависал над Феликсом. Его нож упал где-то неподалеку. Костяшки хрустнули, отдавая болью в запястье, но Хенджин даже не заметил – в ушах шумела кровь, перед глазами всё плыло от ярости. Чонгук не заставил себя ждать. Он всегда был первым, кто лез в драку, даже если можно было откупиться. Он с размаху врезался во второго мужика, сбивая его с ног, и они покатились по грязному асфальту, обмениваясь глухими ударами. Телефон в кармане Хенджина молчал. Телефон Минхо в офисе тоже молчал. Бан Чан поднял глаза от бумаг: — Ли Минхо, будьте добры, подайте отчёт. А за сотни метров от них, в переулке, повис запах железа.