Омут и отрыв

Марк не ожидал, что это случится настолько скоро. Что его маленький грешок станет причиной, по которой он теперь нервно озирается по улицам, ставит телефон на беззвук, шарахается каждого курьера с доставкой из мака и больше не выходит с пацанами играть в комп. Всё стало сложно, когда Серков решил, что будет круто плыть по течению. Свайпать всех подряд в приложении для знакомств, а потом стрелять глазками в дылд на попойках для всего потока. Да, немножко рэд-флаг, но что поделать. Молодому организму надо же что-то делать со своими желаниями. Вот что бывает после таких порывов — другой вопрос. Колян назвал это «полной хуйнёй», а потом посадил Марка на кухне перед собой и открыл бутылку пива, чтобы настроиться на крайне серьёзный, конечно же не для себя, разговор. Серков тогда отпирался до последнего, но в итоге проиграл свой телефон в небольшом сражении на палочках для суши и очень не вовремя вспомнил, что забыл поменять пароль на мобилке. Два диалога, которые он старательно избегал две недели и даже закинул в архив, наконец вернулись на законное место в папочку «важное». — Блять, сколько там сообщений? — вздёрнутые брови Коли и то, как он хмурился, не предвещали ничего хорошего, — Я, сука, надеюсь ты читаешь весь этот ужас через предпросмотр. Иначе я тя убью нахуй. Серков попытался через весь стол заглянуть в собственный телефон, но эксперт по разбитым сердцам больно пнул его в голень и заставил крепче прирасти задницей к неудобной табуретке. Марк бы напиздел, если бы сказал, что не нервничает — весь его микромир находится в чужих руках. Пусть и руках, которым он чаще доверял больше, чем самому себе. Коля вряд ли выкинет подлянку, но его вытянувшееся в удивлении лицо не внушало доверия. Где-то он нервно хмыкал, а где-то вовсе прикладывался к горлышку бутылки. В целом, Марк его понимает и вполне может прикинуть, чего там начитался Мамаев. И непонятно, что страшнее: диалог с Сашей или диалог с Артёмом. Везде одинаковый пиздец. С Салахутдиновым, например, всё чуть проще. Дебильные мемы, фотки доставки из мака, молчаливые реакт-кружки и куча-куча секстинга, который спасал в самые тупые дни, когда совсем не вайбило. Было ахуенно рандомно списаться с Сашей где-нибудь в двенадцать ночи, запустить ладонь под резинку трусов и еле попадать по клавиатуре, пока жар ударяет в лицо, заставляя задыхаться от каждого сообщения. Марк помнит чужие стоны в голосовых, дразнящие кружки, где сашины пальцы медленно проходятся по стволу, и собственный азарт. Просто ощущение лёгкой недосказанности между каждым войсом или сообщением, которое делает искры под веками только ярче. Особенно Марку нравилось, когда Саша звонил ему в пьяном бреду. Практически скулил в трубку, ныл о том, как скучает и хочет прямо здесь и сейчас закинуть чужие ноги себе на плечи или сделать слюнявый отсос прямо на пороге квартиры. Последнее Серков и сам любил. Было круто цепляться пальцами за короткий ёжик на затылке и направлять млеющего Сашу в нужном направлении. Ещё круче было, когда он целовал сашину макушку, пока тот дремал у него на груди в ожидании открытия метро. Вот так они периодически и встречались. Спали, много переписывались, иногда «чисто по-пацански» куда-то выбирались, а потом Саша старательно скрывал свои голубые щенячьи глазки и старательно делал вид, что Марк это так… Чисто для траха. Ага, нихуя подобного. Серков расколол его ещё на моменте совместного прослушивания чужого плейлиста, в котором в какой-то момент стали мелькать пиздострадальческие треки. Саша ещё очень глупо пытался их скипать, а Марк смеялся, но и не предлагал переключить. Вся эта недосказанность окрыляла и, самое главное, делала каждую их встречу более значимой. Настолько, что Саша мог обсасывать её с друзьями ещё неделю. Марк уверен в этом. — Коль, что там такое, умоляю, — Серков на грани нарушить свой алкогольный целибат. Вот прям ещё совсем немного и он сорвется, чтобы натворить новой хуйни. Хуйни он натворил, когда запостил в свой канал пост о том, как же ему хочется ебаться прямо сейчас. Мгновенно получил два предложения в личку, потом умудрился перепутать имена в диалоге, а затем наблюдал, как Санёк осмелел на фоне водки и продублировал своё предложение в комментарии к посту, где очень не вовремя замелькал Артём. И так слово за слово и понеслось. Бондарев позвонил ему раз десять, а потом начал закидывать очень, по меркам Марка, серьёзными сообщениями, где мелькало: «я хотел, чтобы между нами было что-то серьёзное». — Ну-у-у-у, можешь радоваться — один из углов этого любовного треугольника подтвердил твою гипотезу о том, что на тебя наяривают и в романтическом плане. Марк стонет и откидывается на табуретке назад, чуть не валится с неё, обхватывая лицо ладонями. — Кто?— единственное, что получается выдавить. — Артём с анимешкой на аватарке. Красиво пишет. Тоже музыкант, да? Ну, бля, Марк. Типаж прослеживается, — Колян подносит телефон ближе, и Марка начинает чуть потряхивать от эмоджи-сердечек, потому что, как бы позорно ни было, но даже от такой глупой интернет-романтики в груди что-то щёлкает. Артём в целом был хорош в этом. Он любил ухаживать, выписывать милые пожелания «хорошего дня» и звать к себе домой на «чай и аниме». Последний пункт всегда был со звёздочкой, потому что чай у Бондарева водился редко, а сам Марк где-то с середины любой серии оказывался вжат лицом в мятые простыни. Рядом с Артёмом было прикольно прикидываться дурочкой. Якобы случайно закидывать ноги на его колени и ластиться всё ближе, пока на экране кого-то пилят или убивают. Бондарев в целом был чуть скуп на нежности в реальной жизни, порой слегка тупил, но когда у него срывало крышу, Марк становился олицетворением фразы «затраханный до смерти». Метки, укусы, синяки прямо на заднице и целительный поцелуй в щёку где-нибудь между прелюдиями. После такого уикенда чувствуешь странный прилив нежной неги, которую, всё-таки, нужно дозировать. Хорошего должно быть понемногу, поэтому к Артёму Марк наведывался где-то раз в две недели, а всё остальное время залечивать следы от ногтей, чтобы Саша не задавал лишних вопросов. На самом деле, Серков зря старался. Рано или поздно у него кончились бы глупые отмазки в духе: «Бля, да не засос это, просто стукнулся об угол стола. Да, бедром. У тя чё никогда такого не было?». Сашу такой ответ устраивал — он лишь оставлял на странном синяке поцелуй и двигался дальше, чтобы пометить светлую кожу чуть выше. Это было до жути неловко, приходилось зажимать себе рот, чтобы истерически не заржать или не дай бог не пустить скупую слезу от осознания, что ради собственного удовольствия он порой поступает как уебок. — Он писал чёто про Сашу? — ну, однозначно. В этом Серков не сомневается, потому что по дурости выкладывал 2к17-тайп фотки с Салахутдиновым, когда они впервые выбрались на недо-свидание, на котором Сашок решил щегольнуть любимыми местами в Чертаново. Артём тогда осторожно поинтересовался, что за гопники затесались в друзья к Марку, но наседать особо не стал. — Цитирую. «Ахуенно, променял нашу философию на бритого скина. Скажи, тебе не хватало в наших отношениях напористости или чё?». Уебанский смайлик с красным лицом, — Коля полностью открывает окно, сменяя проветривание на идеальный план для побега. Первая сигарета зажимается между губ, а вторая — Марку между пальцев. Он залипает и пытается как-то переварить эту информацию, покручивая септум. — Какие, нахуй, отношения!? — от вскрика пошатывается не только Мамаев на подоконнике, но и несчастная бутылка пива, — Если он думает, что встречаться раз в пару недель и написывать друг другу в телеге каждую секунду — отношения, то без б, пусть так и считает. Я на это ещё не подписывался. — Ну… Сейчас так и выглядят некоторые отношения. А тебе чё, особое приглашение надо было? — передаёт наконец Серкову зажигалку, — Марик, не знал, что ты любитель романтичных надписей на асфальте или тысячи роз в подъезде. — Блять, ну адекватные люди, там, хотя бы сообщение пишут, на свиданки чаще зовут и тэдэ и тэпэ, — первая затяжка идёт горько, плюс вспоминается наказ хозяйки квартиры на тему того, чтобы Серков не смел курить в хате. Да похуй, гори сарай, гори и хата. — Брат, чувак выписывает тебе нихуевые любовные послания, на которые ты отвечаешь голосовыми с пиздострадальческими демками, которые явно кому-то посвящены. А он, скорее всего, думает, что именно ему! — Коля уже не выдерживает и тянется за второй сигаретой, прикидывая на разбитом экране телефона, сколько осталось времени до закрытия ближайшего ларька. А то не хочется бежать в круглосутку на другой конец района. — Я очень надеялся, что Артём выкупает, кто такой «лирический герой» и что такое «собирательный образ», — Марк выбирает тактику гнуть свою линию до талого, пока у Мамаева не начнёт дёргаться глаз от тупости происходящего. — Вот скажи мне сейчас одно, — таинственная пауза для затяжки длится слишком долго. Кажется, через пепельный блонд начинает пробиваться седина, — Тебе вообще кто из них нравится? Хочется зажать уши и поорать. Да так, чтобы его точно нахуй выселили, вызвали ментов и посадили на пятнадцать суток за дебош куда-нибудь подальше от Коли, просто чтобы не пришлось отвечать на этот вопрос. Марк и сам не знает чёткого ответа. Везде есть свои несравненные плюсы, от которых не хотелось бы отказываться. Если убрать из уравнения Сашу, то Серков вовсе забудет, как ощущается учащённый пульс, долбящий прямо по вискам, когда чужие руки подхватывают тебя под колени. А затем один бритый приудрок пытается перенести твоё пьяное тело от бизнес-такси до обшарпанного падика. И пахнет Салахутдинов какой-то прикольной хуйнёй, да и глаза у него голубые-голубые, иногда такие грустные прямо как в восточноевропейском гей-порно. Одним словом, мальчик-загадка, который может слегка повыебываться, потом побесить этим, но всё равно приползти Марку в ноги. Но больной мозг возвращается и к Артёму. Всегда, блять, к нему. Каждый чёртов раз, когда нужно обмозговать что-то серьёзное и принять решение, которое может перевернуть всё с ног на голову. Бондарев давал крутые советы, а потом круто смещал фокус внимания с проблемы на оргазм. Закрытие потребностей по пирамиде Маслоу — ахуенное и стопроцентное. После встреч с Бондаревым Марк чаще всего и загонялся и находил в себе всё больше изъянов, которые потом превращались в треки и экзистенциальные забивы в личке, где Артём обещал вломить ему пизды хоть за ещё одно плохое слово о себе. Заебись, один — подъездный романтик, второй — личный психолог с нестандартными методами. И как тут выбирать? — Блять, оба нравятся, ничё поделать не могу, — хрен с ним с алкогольным целибатом, Марк допивает половину чужой бутылки одним глотком. В желудке сразу оседает тошнота, а в голове лёгкая дымка. — Не бывает так, либо ты просто шалава. Обязательно у кого-нибудь найдутся дебильные минусы, просто подумать чуть больше надо, — оконный философ поджигает уже третью сигарету и сдаётся. Для Коли всё просто — выбери что-нибудь одно и иди дальше. Для Марка — всё сложно. Либо он выберет вечное Солнце, жарящае до подгоревшей сетчатки, либо холодную Луну, которая заслоняется тучами как бронёй. И то, и то — так себе, но без этого уже никак. — Может я этот…?— приходится обратиться к Гуглу и позорно вбить что-то вроде: «когда нравится несколько людей одновременно это как?», — Мур-мур-мур, полиамур. Полиамор, короче, во! — Марик, ты просто блядь, успокойся, — пепел летит прямо на подоконник за окном, и Серков очень не вовремя вспоминает о том, что хозяйка проверяет чистоту даже там, — Давай лучше глянем, че лысый писал. Может быть там тоже что-то интересное. Марк уже не ожидает ничего хорошего. Если Артём включил дединсайда, которого, собственно, и не отрубает, то Саша может войти в режим агро-школьника или как-нибудь щемануть его у подъезда с букетом пошлых роз. Эту дуальность ещё не удалось разгадать, но Серкова, опять же, всё вполне устраивает. — В целом, будто бы ниче интересного. Предлагает разбить анимешнику ебучку и спрашивает, когда вы встретитесь в следующий ра— Твою мать, это что хуй?! — да, похоже на почерк Санька. Достаточно прямолинейно и сразу с демонстрацией всех преимуществ. Жалко, что Марк сейчас не ведёт табличку с плюсами и минусами, хотя между членам он всё равно не смог бы выбирать. — Надеюсь, он скинул под спойлер. А то жалко, что все ништяки тебе, — хочется хотя-я-я-бы одним глазком, но Мамаев экстренно пролистывает очень прошенный дикпик и двигается дальше. — Потом надрочешься. Сча надо понять другое, можешь ли ты его сразу отшить. Надо найти что-то такое… — Чекни, мб, демки присылал, — сто процентов присылал, ещё и записывал их на коленке, поднимая свои стишочки про Марка. Серков однажды случайно видел один из них и решил, что это явно не предназначалось для его глаз. Слишком нежно и слишком оголяюще душу, но всё ещё приятно. Хуже клочка бумаги только целый сведённый трек в личке. Совместный, записанный по угару, где строчки «я не нужен тебе» теперь ощущаются немного иначе. Всё это немного пиздеж, потому что, как оказалось, Марку нужно даже больше.