Квантовая запутанность

      Массачусетский технологический институт. Лаборатория квантовой биохимии — святилище, где время текло по своим собственным законам. Здесь не было окон, только голографические экраны, мерцающие холодным синим светом, и бесконечные ряды пробирок, колб и спектрометров. Сенку Ишигами, двадцатидвухлетний аспирант с репутацией вундеркинда, стоял у рабочего стола, на котором голографическая модель фермента вращалась в трёх измерениях. Его пальцы, покрытые микроскопическими царапинами от реактивов, скользили по сенсорной панели, изменяя параметры. — Если я введу точечную мутацию в позиции 187, заменив треонин на пролин, то жёсткость цепи увеличится, — бормотал он себе под нос, и его рубиновые глаза, в которых горел тот самый безумный огонь одержимости, бегали по цифрам. — Это повысит каталитическую эффективность на 14,2%, но может нарушить аллостерическую регуляцию… Нужно проверить молекулярную динамику… Он погрузился в расчёты, забыв о времени, о еде, о сне. Волосы — белые, с зелёными кончиками, — торчали в разные стороны, как будто он только что встал, хотя на самом деле он не спал уже восемнадцать часов. Тишину лаборатории нарушал только гул охлаждающих систем и монотонное гудение спектрометра. Дверь открылась без стука, и в проёме возник Рюсуй Нанами. Он был высок, строен, одет в светлую рубашку с закатанными рукавами, открывающими загорелую кожу. Его пшеничные волосы, длиной до плеч, свободно падали на плечи, слегка шевелясь от сквозняка. Он был инженером-кораблестроителем, но в последнее время его всё больше увлекала политика — он читал трактаты о международных отношениях и часто засиживался в библиотеке за картами морских течений, которые использовал для моделирования геополитических сценариев. — Сенку, — сказал Рюсуй, прислоняясь к дверному косяку и скрещивая руки на груди. — Ты выглядишь как антропоморфное воплощение бессонницы. У тебя под глазами такие круги, что их можно использовать как мишени для калибровки лазеров. — Я занят, — буркнул Сенку, не оборачиваясь. — Я почти решил проблему квантового туннелирования (явление, при котором частица проходит сквозь энергетический барьер, который по классическим законам она не могла бы преодолеть) в ферментах. Это перевернёт биохимию! — Это перевернёт биохимию, но не согреет тебя ночью, — философски заметил Рюсуй, достав телефон Сенку со стола. — А я, как твой друг, считаю своим долгом позаботиться о твоей социальной жизни. Поэтому я зарегистрировал тебя на сайте знакомств. Сенку резко обернулся, чуть не опрокинув колбу с субстратом. — Что?! — воскликнул он, и его глаза сверкнули. — Рюсуй, ты с ума сошёл! У меня нет времени на отношения! — У тебя нет времени на сон и еду, — парировал Рюсуй, печатая что-то на телефоне. — Но я как твой друг считаю своим долгом вмешаться. Я зарегистрировал тебя на сайте. Твои интересы: квантовая химия, биохимия, астрофизика. И да — я добавил твоё лучшее фото. То, где ты стоишь у спектрометра с таким выражением, будто ты только что доказал существование Бога. Интеллектуалы это оценят. Сенку выхватил телефон и пробежался по анкете глазами. Его брови поползли вверх. — «Сенку, доктор Стоун — гений науки, ищущий квантовую запутанность с родственной душой»? — прочитал он вслух. — Кто на это клюнет?! Это звучит как бред сумасшедшего! — Вселенная не терпит пустоты, — философски заметил Рюсуй, поправляя свои пшеничные пряди. — Я верю в синергию (взаимодействие, дающее усиленный эффект). Ты — гений, но тебе нужен кто-то, кто сможет разделить твою «запутанность». Я даю тебе неделю. Если никто не напишет — я удалю анкету. Но если напишут… ты ответишь. Это всего лишь эксперимент. Сенку вздохнул. В голосе Рюсуя была логика, а Сенку всегда уважал логику. — Один эксперимент, — сдался он. — Но если это окажется пустой тратой времени, ты будешь чистить мои колбы месяц. И поможешь мне с расчётами гидродинамики для твоего корабля. — Договорились, — кивнул Рюсуй и вышел, оставив Сенку наедине с телефоном. Сенку посмотрел на экран. «Ищущий квантовую запутанность»… Глупо. Но… любопытно. Кто вообще откликнется на такое? Он положил телефон на стол и вернулся к расчётам, но внутри закралась странная искорка предвкушения.