Моя богиня Ики

Весенний воздух был обманчиво спокоен. Я сидела на старой лавочке в парке, бессмысленно глядя на дорожки, усыпанные лепестками сакуры, как вдруг... Порыв ветра. Он коснулся моих волос, мягко окутал плечи, и в этом движении воздуха мне почудился запах. Аромат был до боли знакомым: терпкий, тёплый, с нотками старой бумаги и чего-то неуловимого, похожего на солнечный свет. Откуда он? Моё сердце пропустило удар. Я инстинктивно замерла, пытаясь поймать ускользающее ощущение. Этот запах был похож на... На то, что я так отчаянно искала, сама не зная где. Я медленно подняла голову, прослеживая направление ветра, и застыла. На толстой, уходящей в небо ветке дерева прямо надо мной сидел парень. Он небрежно болтал ногами, одетый в простой спортивный костюм, и выглядел так, будто ждал меня здесь целую вечность. Солнечные блики играли на его волосах, и когда он повернул голову, я увидела его глаза — бездонные, голубые, как само небо. — Ято...? — сорвалось с моих губ почти беззвучно. В горле пересохло. Внутри меня что-то щёлкнуло, словно переключили рычаг. Ято? И... Ю-Ки-Нэ?! Они были здесь? Они были со мной всё это время? Ошеломление захлестнуло меня с головой. Кровь зашумела в ушах, когда осознание, тяжёлое и острое, пронзило сознание: Они — часть моего прошлого. Часть меня. НЕУЖЕЛИ Я ОПЯТЬ ИХ ЗАБЫЛА? Парень на ветке, не меняя позы, слегка качнул головой в сторону, словно отрицая что-то или словно удивляясь моей реакции. — А ты вообще кто такая? — спросил он, и голос его эхом разлетелся по пустым аллеям. Слёзы обожгли глаза. Я сжала кулаки, встала и бросилась вперёд, к дереву, готовая кричать, плакать, смеяться — лишь бы коснуться его, убедиться, что это реальность. Но когда я добежала до ствола и подняла взгляд вверх, ветка была пуста. Только листья тихо шелестели на ветру, насмехаясь надо мной. Там не было никого. Никакого парня. Никакого запаха. Только моя дрожащая тень на траве и бешено колотящееся сердце. Привиделось? Я стояла под деревом, чувствуя себя совершенно разбитой. Горячие слёзы катились по щекам, но я вытерла их тыльной стороной ладони. Я не могла позволить этому исчезнуть. Не снова. Дома, дрожащими пальцами, я открыла свой ежедневник и торопливо, почти неразборчиво, записала всё, что случилось. Каждую деталь: запах, свет, позу на ветке и эти страшные слова: «А ты кто вообще такая?». Я поклялась себе, что теперь никогда не забуду. Но, как это часто бывает, жизнь взяла своё. Дни смешались в серую рутину, и та памятка затерялась между списками покупок и заметками о работе. Я вновь забыла. И только через несколько недель, случайно пролистывая ежедневник в поисках старого номера телефона, я наткнулась на те самые строки. Мир перед глазами поплыл. Осенило. Мгновенно. Слишком ярко. Все картинки, все голоса, все чувства вернулись ураганом. Я схватила телефон и сфотографировала эту страницу, поставив снимок на экран блокировки. Теперь каждое утро, беря в руки телефон, я видела напоминание. Ято. Юкинэ. Они ждали меня. С каждым днём я вспоминала всё больше. Их смех, глупые споры, тихие вечера в храме. Моя способность видеть иной мир вернулась ко мне, как забытый навык. По городу по-прежнему бродили духи, и я снова могла их замечать. Но что-то было не так. Как я ни старалась, я не могла покинуть своё тело, как делала это раньше. А самое главное — Ято исчез. Я обшарила все места, где мы когда-то были. Я пришла к храму Кофуки, но вход был перегорожен лентой, а на двери висела казённая табличка: «Закрыто на реконструкцию». Храм Тэндзина оказался так же пуст и безмолвен. Все нити, все тонкие паутинки, что связывали меня с ними, безжалостно оборвались. Я стояла посреди тихого города, сжимая в руке телефон с заветным фото, и не знала, куда идти. В груди зрела отчаянная решимость найти его, но где искать Бога, если он не хочет, чтобы его нашли? Я хотела верить. Я хотела помнить. Но главное — я хотела, чтобы он был счастлив. Даже если этого счастья не будет в моих объятиях. Я не сдалась. Каждое утро начиналось с одного и того же: я брала телефон, смотрела на экран блокировки с той самой памяткой и заставляла себя вспоминать. Я перечитывала свой ежедневник до дыр, водила пальцами по буквам, будто боялась, что они исчезнут, стоило мне моргнуть. Ято. Юкинэ. Ято. Юкинэ. Эти имена стали моей мантрой, моим якорем в реальности, которая вдруг стала казаться слишком блёклой. Я начала вести дневник наблюдений. Записывала каждую странность: внезапные порывы ветра без причины, шепот в пустых переулках, тени, которые двигались не в такт солнцу. Город жил своей жизнью, но я видела его изнанку — мир духов, который всегда был рядом, но теперь будто прятался от меня. Способность видеть иной мир вернулась, но она была похожа на тусклое стекло: я смотрела сквозь него, но не могла прикоснуться. Духи проплывали мимо, совершенно равнодушные ко мне. — Ты ведь раньше умела выходить из тела, — прошептала я себе однажды вечером, глядя на отражение в тёмном окне. — Почему теперь нет? Я снова пошла к храму Кофуки. На этот раз я обошла его со всех сторон, заглянула в каждую щель. Табличка «На реконструкции» всё так же висела на двери, но я заметила кое-что новое — на земле у порога лежала маленькая, почти стёртая монетка. Пять иен. Я подняла её, и по телу пробежал холодок. Ято всегда говорил, что пять иен — это монета удачи. Я сжала монетку в кулаке до боли в костяшках. — Ты здесь? — спросила я у тишины. — Ято, если ты слышишь меня... дай мне знак. Ветер стих. Ветки деревьев замерли. И в этом полном безмолвии я услышала звук, похожий на слово: уходи — тихий, будто издалека, — а потом он растаял, как утренний туман. Слёзы снова подступили к глазам, но я не позволила им пролиться. Я сжала челюсть и убрала монетку в карман. Она будет моим талисманом. Моим обещанием. Ночь опустилась на город, как чёрный шёлк. Я бродила по пустынным улицам, вглядываясь в каждую тень, в каждый фонарный столб, где могла бы мелькнуть знакомая фигура в спортивном костюме. После того дня в парке, я не могла сидеть сложа руки. Ято где-то здесь. Я чувствовала это каждой клеткой своего тела. Шаги гулко отдавались от мокрого асфальта. Тишина давила на уши, и только ветер шелестел листьями, словно подсказывая путь. Я свернула в тёмный переулок и замерла. В конце аллеи что-то шевелилось — тёмное, бесформенное, с россыпью алых глаз, горящих злобой и голодом. Дух. Большой, опасный. Он почуял меня и развернулся, издавая низкий, вибрирующий звук. — ВКУСНО ПАХНЕТ... Я сжала кулаки. Я не отступлю. Не сейчас. Дух ринулся на меня, оставляя за собой чёрный шлейф. Я не успела увернуться. Тени накрыли меня, и я почувствовала, как холодный воздух сдавливает лёгкие... Но в следующий миг мир взорвался золотом. Яркая вспышка, звон цепи, и знакомый, родной голос, полный ярости: — Не смей прикасаться к ней! Дух взвизгнул и рассыпался в пыль, сметённый божественной силой. А передо мной стоял он — Ято. В спортивном костюме, с развевающимися волосами и глазами, в которых плескалось столько боли и облегчения, что у меня перехватило дыхание. — Хиёри, — выдохнул он, хватая меня за плечи. — Ты цела? Ты в порядке? Зачем ты пошла одна в такое место?! Я смотрела на него и не могла поверить. Он здесь. Настоящий. Тёплый. Живой. Вместо ответа я схватила его за воротник куртки и притянула к себе. Так сильно, чтобы он не смог отстраниться. Его глаза расширились от неожиданности. — Ты снова спас меня, — сказала я, глядя прямо в его голубые глаза. — Я больше не позволю тебе исчезнуть. Ты меня слышишь, Ято? — Хиёри, я... — начал он, но я перебила. — Я люблю тебя. Я любила тебя всегда. Даже когда забывала — я чувствовала это. Моё тело помнило, моё сердце помнило. Я хочу быть рядом с тобой. Не на один день. Не на одну жизнь. Навсегда. Ято замер. Его глаза широко раскрылись, на лице отразилось полное изумление. Он смотрел на меня так, будто я ударила его молнией — и в то же время будто я сказала то, о чём он мечтал услышать всю свою долгую божественную жизнь. — Хиёри... ты... — его голос сорвался. — Я думал... я боялся, что ты никогда не вспомнишь. Что я для тебя снова стану чужим. — Ты никогда не был чужим, — прошептала я. — Даже когда я не помнила твоего имени, моя душа искала тебя. Он хотел ответить, но не смог. По его щеке скатилась слеза. А я, не раздумывая, потянула его к себе и поцеловала. Солёный вкус, тепло его губ, дрожь, пробежавшая по его телу. Его руки обвили мою талию, прижали к себе так крепко, будто он боялся, что я растворюсь. Я чувствовала его сердце — оно билось в такт с моим. Той же ночью я сидела в своей комнате, когда услышала лёгкий стук в окно. Я обернулась и увидела его — Ято сидел на подоконнике, свесив ноги вниз, и улыбался той самой улыбкой, от которой у меня всегда сладко щемило в груди. — Не боишься, что кто-то увидит? — усмехнулась я, открывая створку. — Кто увидит Бога, сидящего на подоконнике? — подмигнул он и запрыгнул в комнату. — Да и мне всё равно. Я хочу быть здесь. С тобой. Мы сели на пол, прислонившись спинами к кровати. Ято молчал несколько минут, перебирая в пальцах край моего пледа, а затем заговорил. Тихо, почти шёпотом, как говорят о самом сокровенном. — Я всегда думал, что моя мечта — построить свой храм, иметь тысячу последователей, быть великим Богом Удачи, — начал он и усмехнулся. — Глупо, да? Только спустя столько лет я понял, что это было просто желание быть нужным. Кому-то важным. А потом появилась ты. Он повернулся ко мне, и его глаза сияли в лунном свете. — Ты показала мне, что можно быть счастливым без миллионов фанатов. Что можно быть счастливым, просто держа кого-то за руку. Я хочу, чтобы мы были вместе. Хочу разделить с тобой всё: радость, боль, глупые дни и солнечные утра. Хочу, чтобы у нас был дом. И чтобы я просыпался рядом с тобой каждое утро. Хочу детей — шумных, смешных похожих на нас с тобой. Я затаила дыхание. — Я хочу семью, Хиёри, — прошептал он, и его голос дрогнул. — Но увы... я бог. Мне суждено было не родиться человеком. Это не изменить. Я никогда не смогу дать тебе нормальную человеческую жизнь, такую, какую ты заслуживаешь. В его глазах блеснула боль. Настоящая. Та, что он прятал за улыбками и шутками все эти годы. Я медленно взяла его лицо в ладони и заставила посмотреть на меня. — Слушай меня внимательно, — сказала я твёрдо. — Ты не можешь стать человеком? Хорошо. Тогда я сделаю всё возможное, чтобы стать богиней. Ято замер. Его глаза широко раскрылись. — Что? — Если ты не можешь стать человеком, то ради тебя Ято, я стану богиней! — Я буду спасать людей. Помогать им! Я накоплю столько благодарности и веры, что боги примут меня в свой пантеон. Я не позволю границе между нами существовать. Слёзы полились из его глаз — горячие, неудержимые. Он зажмурился, сжав зубы, будто пытаясь сдержать их, но они текли по его щекам, падая на мои пальцы. — Ты... — он всхлипнул. — Ты идиотка. Какая же ты идиотка... Как можно быть настолько упрямой и доброй одновременно Хиёри... Он схватил меня в объятия, прижал к себе так крепко, что я почти не могла дышать. Я чувствовала, как дрожит его тело. Как он шепчет моё имя, как молитву. — Я люблю тебя, — выдохнул он в мои волосы. — Я люблю тебя так сильно, что мне больно. И в тот миг я поняла — мы справимся. Вместе. ... Много лет спустя... Древний храм стоял на вершине холма, утопая в цветущих вишнёвых деревьях. Внутри него, перед статуей красивой женщины в белых одеждах, стояла пожилая дама. Она сложила руки в молитве и прошептала: — О, великая богиня Ики Хиёри, покровительница жизни и здоровья. Ты спасла моего сына, когда он был ещё ребёнком во время той операции. Прошу, подари ему долгую и счастливую жизнь. Женщина опустила монетку в ящик для подношений — пять иен. И улыбнулась. Статуя будто чуть-чуть теплее стала в лучах заходящего солнца. ... Такамагахара. Небесный мир. — Да что ж такое! — возмущённый голос Ято разнёсся по всему залу. — Опять эти дурацкие таблички! Их тысячи! Как мы должны успеть всё разложить?! Я же бог, а не библиотекарь! — Ято не стоит так громко выражаться, — Юкинэ аккуратно взял одну из табличек. — Ты всё-таки бог. Судьбы людей — священное дело. — Знаю, знаю, — проворчал Ято и взял стопку. Внезапно из-за стопок раздался звонкий смех — тот самый, который он знал лучше всех. — Ха-ха-ха! Ято, ты всё такой же ворчун, — Хиёри появилась из-за груды, держа в руках табличку. Её волосы были уложены в пучок украшенной шпилькой в виде веточки сакуры, а белое божественное кимоно струилось за ней, как вода. — Знаешь, я только сейчас поняла, как это работает. Когда-то давно Кофука связала мою табличку с твоей. В прямом смысле. Я думала, это просто шутка. Но теперь вижу: так боги действительно могут влиять на жизнь людей. Мы решаем их судьбу. И это... по-своему красиво. Ято уставился на таблички, потом перевёл взгляд на Хиёри, и его лицо озарилось тёплой улыбкой. Он отложил бумаги, шагнул к ней и, не обращая внимания на Юкинэ, который закатил глаза, поцеловал её. Легко, нежно, будто их разделяли не миллионы лет, а всего миг. — Для меня ты была единственной богиней, достойной уважения, — прошептал он ей в губы. — Даже когда была человеком. — Ах, какие нежности! — раздался ехидный голос сбоку, и в дверях появилась Кофука с бутылочкой сакэ в одной руке и озорной улыбкой на лице. — Ято, помнится, ты был влюблён в неё ещё в ту пору, когда она была просто школьницей. Ты даже тайком рисовал её портреты в блокноте Юкинэ... — ЧТО?! — Ято покраснел до корней волос и замахал руками. — Кофука, заткнись! Это было не так! — Было-было, — пропела она, наслаждаясь его смущением. Сзади к ним подошли Бишамон и Тэндзин. Бишамон покачала головой и скрестила руки на груди: — Ничего не изменилось. Он как был дураком, так и остался. — И всё же, — вмешался Тэндзин, тепло улыбаясь, — я рад, что вы наконец вместе. Граница между вами больше не разделяет вас. Вы теперь... как сказать? Одной температуры. Хиёри улыбнулась и взяла Ято за руку, переплетая их пальцы. — Да, мы одной температуры, — повторила она, глядя ему в глаза. — И пусть нас ждёт вечное счастье. Вместе. Ято обвёл взглядом своих друзей — Кофуку, улыбающуюся сквозь сакэ, Юкинэ, который пытался спрятать улыбку за строгим видом, Бишамон с её вечным ворчанием и Тэндзина, смотрящего на них с мудрой добротой. Ято сжал руку Хиёри и выдохнул. — Вечное счастье...с моей богиней Ики! В Такамагахаре цвели сакуры. И где-то далеко, внизу, на земле, старушка в храме Ики Хиёри ощутила необъяснимое тепло в груди — будто сама жизнь улыбнулась ей в ответ. КОНЕЦ.