Red Bad Omens

      На Диком Западе Азирафаэля считали девиантом. Не из-за его ориентации – до личной жизни «английского лорда» суровым ковбоям Нью-Ганновера не было дела. Его считали девиантным, потому что он совершал преступления против самого духа Фронтира: читал по три книги в день, умудрялся отмывать шейный платок до белизны, а его джинсы сидели на нём так вызывающе аккуратно, что Билл Уильямсон однажды тридцать минут молча и с подозрением транслировал на него свой взгляд.       Вечером, когда лагерь банды Датча затих, ангел и демон ушли на дальний уступ скалы. Азирафаэль наконец сбросил душный сюртук, оставшись в лёгкой белой рубашке и плотных коричневых подтяжках.       Кроули не спешил приближаться. Он замер в паре шагов, скрестив руки на груди, и затылком опёрся о холодный камень. Его тёмные очки отражали блёклый свет луны. Демон медленно, по-змеиному повернул голову сначала влево, всматриваясь в темноту соснового бора, затем вправо – туда, где далеко внизу едва мерцали угольки лагерного костра банды. От его кипящей ауры привязанные неподалёку лошади начали испуганно фыркать, переступать с копыта на копыто и тихо ржать.       Азирафаэль тем временем бережно расправлял складки на своих светло-голубых джинсах, на которых, прямо поверх задних карманов, кокетливым веером топорщилось пышное светлое украшение из перьев и бахромы. Он приобрёл это непотребство в роскошном ателье на Родос-стрит в Сен-Дени у мсье трагически усатого кутюрье, который клялся всеми святыми, что бахрома из перьев цапли – это последний писк парижской моды для верховой езды по прериям. — Чисто, — наконец процедил Кроули и сделал шаг вперёд, стремительно сокращая расстояние. — Скажи мне, ангел, какого дьявола ты сегодня устроил это представление у костра?       Азирафаэль удивлённо моргнул, оторвавшись от созерцания своих сапог. — Какое представление, дорогой? Я просто читал. — Ты читал, — Кроули сделал ещё шаг, его палец угрожающе ткнул в сторону Азирафаэля. — А Уильямсон жжал тебя глазами так, словно ты лучшее рагу Пирсона! Он буквально загипнотизировал твой… твои перья на штанах! Ещё немного, и этот неотёсанный болван подошёл бы проверять качество этой твоей «ковбойской бахромы». На кой ты вообще это нацепил?       Азирафаэль негромко и очаровательно рассмеялся.       Он сделал шаг навстречу, окончательно убедившись, что вокруг действительно ни души, и кончиками пальцев провёл по лацкану чёрного жилета Кроули. Животные неподалёку мгновенно затихли, почувствовав, как волна ангельского умиротворения накрыла нагорье. — Кроули, ты ревнуешь? К мистеру Уильямсону? Из-за декоративных перьев? — Я не ревную, — буркнул демон. — Просто на этом проклятом Фронтире слишком много дикарей. И слишком мало мест, где я могу сделать вот так…       Кроули потянул его за одну из лямок подтяжек, осторожно убирая очки в карман второй рукой. Он мягко обнял ангела за талию, утыкаясь носом в его шею, а затем увлёк в глубокий, сокровенный поцелуй, о котором они мечтали весь этот долгий, пыльный день. Азирафаэль счастливо выдохнул с нежным стоном, полностью растворяясь в его руках и позабыв обо всех канцеляриях мира.       На Диком Западе к проявлениям однополой любви относились по принципу «не спрашивай – не говори». До тех пор, пока отношения оставались тайными и внешне не нарушали общественные приличия, суровое общество Фронтира относилось к ним с молчаливым безразличием. Однако открытая гомосексуальность строго осуждалась церковью, каралась суровыми законами против «содомии» и могла стоить человеку жизни. С другой стороны, мужские объятия и даже танцы друг с другом на лагерных праздниках в отсутствие женщин считались здесь нормальной практикой и не вызывали никаких подозрений.       Но Артуру Моргану вообще было плевать.       Он просто проходил мимо, прикуривая дорогую сигарету и на ходу листая свой потрёпанный дневник, зажав карандаш между пальцев. Он бросил на увлечённых друг другом англичан мимолётный, усталый взгляд и поправил отцовскую шляпу.       На страницах цвета слоновой кости он описал появление двух этих лондонцев в лагере всего парой ёмких фраз. Датч снова притащил чёрт знает кого, заявив, что они «помогут прощупать почву перед крупным делом». На деле же банда обзавелась двумя самыми нелепыми чудаками во всей Америке. Один – тощий, как жердь, мистер Кроули, который ходил так, словно у него хребет из резины, и не снимал свои тёмные очки даже ночью. Второй – мистер Фелл, пухлый книжник, умудрявшийся посреди этой грязи сохранять белоснежный воротничок. А его эти новые джинсы с подтяжками и вызывающими перьями на заднице... На самом деле это было эротично. Даже слишком соблазнительно, но этого, конечно же, Артур в дневник не записывал.       Он затянулся, выпустив облако дыма, и равнодушно побрёл дальше по тропе. Тратить пули на их секреты или сдавать их шерифу Валентайна он точно не собирался. Пока эти двое исправно сдают долю в общую кассу и не приводят за собой законников Пинкертона, пускай устраивают на скалах хоть чёртов балет. Главное, чтобы Пирсон не пустил перья Фелла на лагерный суп.       Ангелы часто витают в облаках. Особенно Азирафаэль, когда оказывается прижатым Кроули к мраморным колоннам Рима, кирпичным стенам пабов или, как на этот раз, к толстой кроне старого дуба, пачкая белую спину, которую он впоследствии неизбежно очистит крохотным чудом (которое даже наверху не зафиксируют). Азирафаэль давно понял, что может полностью доверять своему демону. Даже когда оба охвачены страстью, Кроули подсознательно всегда оставался начеку. Змеиное чутьё сработало и сейчас. И он резко отстранился, шумно дыша и торопливым движением натягивая свои тёмные очки обратно на переносицу. — Ангел! Ангел, нас заметили. — Что?! Кто? — Азирафаэль отшатнулся от ствола дерева, прижимая ладонь к груди.       Он испуганно округлил глаза, озираясь по сторонам так, словно карательный отряд архангелов уже готовил демону ванну со святой водой. — Тихо ты, — шикнул Кроули, резко оборачиваясь к тропе.       Его рука рефлекторно легла на рукоять револьвера. Хоть и на самом деле все патроны в барабане были холостыми – Кроули крутил их чисто ради демонического запугивания и эффектного грохота, не собираясь калечить смертных. Азирафаэль знал об этом – и был очарован. — Чёрт, ангел… Прости. Я совсем расслабился. Потерял голову.       Оба застыли неподвижно, ловя в тишине только стрёкот сверчков и редкое тихое фырканье лагерных лошадей. Кроули лишь медленно повёл головой, чувствуя ночные вибрации земли. Азирафаэль едва дышал, вслушиваясь в далёкие шаги, пока паранойя медленно сдавливала горло им обоим. — Кажется… никого больше нет? — шёпотом нарушил молчание ангел, всё ещё испуганно глядя на валуны. — Ты уверен? — Только этот наш подопечный. Морган. Ушёл к костру, — Кроули медленно убрал ладонь от кобуры, но его плечи оставались каменными. — Но у меня под кожей всё так и чешется, ангел. Нам чертовски повезло. Будь на его месте Уильямсон, нам пришлось бы стирать память половине этой банды, а такой всплеск энергии канцелярии наверняка бы засекли. — Точно к костру? — Азирафаэль отстранился от демона на расстояние вытянутой руки, и его голос сорвался на испуганный фальцет. — О Господи, а вдруг… — Тсс! — Кроули предупреждающе вскинул указательный палец. — Не всуе, ангел.       Азирафаэль качнул головой и продолжил тише: — …вдруг он пошёл прямо к шерифу? До Валентайна ведь рукой подать! Нас свяжут, Кроули. Бросят в эти ужасные деревянные застенки, обвинят в… в этом их страшном девиантном блуде! — Нашли кого судить. Мы существуем дольше, чем вся эта их юридическая волокита, и уж точно не подходим под их земное определение «девиантов». Мы технически даже не мужчины. — Откуда им знать? — Ангел, выдохни. Морган не пойдёт к законникам, он сам вне закона, — попытался успокоить его Кроули, но в его собственном голосе прорезались жёсткие, тревожные нотки. — Чтобы Артур заложил кого-то шерифу или местным ищейкам? Скорее Датч признает, что у него нет никакого плана. — И всё же он нас видел, Кроули! — Азирафаэль сердито всплеснул руками, отчего декоративная бахрома из перьев на его карманах обиженно затрепетала. — И этого достаточно. Наша безопасность теперь в руках вооружённого разбойника. Ты же знаешь, как ведут себя люди. Что, если он случайно проболтается у костра после лишней бутылки пива?       Кроули нахмурился, лениво покусывая дужку очков. Логика ангела, как назло, была безупречной. — Ладно. Допустим. И что ты предлагаешь? Пристрелить его и прикопать под ближайшим кактусом? Избавимся от свидетеля, делов-то, — Кроули картинно и кровожадно ухмыльнулся. — Нет, зачем же так радикально!? — Азирафаэль укоризненно покачал головой, но тут же заговорщически понизил голос. — Нам ведь дали задание? Сделать из него праведника. А твоему начальству – подтолкнуть ко греху. Что, если мы… немного займёмся его душой? Исключительно ради того, чтобы держать его под присмотром! Если мы будем аккуратно крутиться вокруг него, выполняя распоряжения наших начальств, мы сможем контролировать каждое его слово.       Кроули издал долгий, страдальческий стон, запрокинув голову к звёздам: — О-о-о, ангел… Ты предлагаешь мне работать? Настоящая демоническая пытка. Но… — он неохотно посмотрел в сторону лагеря, где где-то у костра Артур Морган сейчас прикуривал сигарету. — Пожалуй, это единственный способ гарантировать, что этот ковбой не пустит твою цаплю на суп, а нас – под трибунал. Ладно. Завтра я тайно подкину ему хороших патронов и шепну какую-нибудь гадость. А ты подсунь ему Библию или книжку с картинками. Но учти: это исключительно ради нашего Соглашения, понял?       Азирафаэль просиял и наконец перестал нервно терзать свои коричневые подтяжки. — Исключительно ради него, дорогой.       На следующий день ангел и демон старались не крутиться вокруг одного лишь Моргана. Для стороннего наблюдателя Артур был просто главным силовиком банды – суровым, побитым жизнью мужиком, который с одинаковым спокойствием мог освежевать оленя, ограбить дилижанс или часами молча курить, уставившись на закат. Он всю жизнь грабил и стрелял, но сейчас, кажется, и сам толком не знал, куда катится его жизнь.       Чтобы не вызывать лишних подозрений, Кроули ограничился тем, что тайно наколдовал в повозку Артура коробку первоклассных, дорогих патронов. Конечно, демон прекрасно понимал, что если Морган пристрелит ими парочку бандитов из враждебной группировки О’Дрисколлов, это будет просто обычный вторник, а вовсе не грех.       Азирафаэль же с самого утра проводил время у коноводя. Верховая езда ему, в теории, очень даже нравилась. Именно из-за этой романтической иллюзии о благородных лордах и прогулках на свежем воздухе он и купил у французского кутюрье тот самый аксессуар с перьями цапли, посчитав его «элитарным ковбойским шиком». Кроули был с этим не то чтобы не согласен… Демон был искренне убеждён, что ангел целенаправленно его соблазняет. И весьма успешно.       Сейчас Азирафаэль увлечённо чудесил лагерным лошадям чистую, лоснящуюся шёрстку и менял старые, пропотевшие вальтрапы под сёдлами на новые, пахнущие лавандой седельные одеяла. Наблюдать за этим для Кроули было настоящим испытанием. То, что они не могли спокойно уединиться посреди кишащего людьми лагеря, сводило с ума.       Они уединялись в привычном смысле смертных лишь несколько раз – смешное, ничтожное количество для бессмертных созданий. Они прекрасно знали о взаимных чувствах, но риски всегда были слишком велики. В первый раз это случилось в 1793 году в Париже: в разгар Террора, укрывшись в винном погребе полуразрушенного особняка под грохот революционных пушек, они отчаянно искали тепла друг в друге, уверенные, что канцеляриям сейчас точно не до них. Второй раз выпал на душное лето 1848-го во Франции – посреди уличных баррикад и хаоса очередной революции им удалось выбить себе одну-единственную ночь в заброшенной мансарде. И всё.       У демона было фантастически развитое воображение, и стоило Азирафаэлю, поправляя подтяжки у крупа очередной кобылы, неаккуратно вильнуть пухлыми бёдрами в его сторону, как в голову Кроули лезли самые разные, абсолютно не ангельские картинки. Чёрт возьми, если они не повторят что-то подобное здесь, в Америке, пока ангел расхаживает в этом соблазнительном образе, Кроули не простит себе этого никогда.       А ещё лошади совершенно его не выносили. В отличие от Азирафаэля, чья ангельская благодать пахла для животных весенним лугом и покоем, Кроули оставался для них первородной угрозой. Кони Фронтира обладали поразительным чутьем и на подсознательном уровне улавливали его змеиную природу: запах эдемского песка, серы и невидимых чешуек. Для любого скакуна демон казался огромной гремучей змеёй, готовой к броску, отчего они испуганно хрипели, едва он подходил ближе.       Кроули всё-таки не выдержал.       Чертыхаясь про себя, он сделал пару размашистых шагов вперёд, намереваясь бесшумно подойти со спины и шепнуть ангелу на ухо что-нибудь возмутительно двусмысленное. Но крупный боевой мерин Билла Уильямсона по кличке Браун Джек, мирно дремавший у коновязи, внезапно уловил резкий змеиный запах. Конь испуганно захрипел, вытаращил глаза и резко встал на дыбы, едва не оборвав кожаную привязь и поднимая копытами тучу лагерной пыли. Соседние лошади тут же подхватили панику, устраивая глухой, испуганный перетоп.       На этот невообразимый шум из своей палатки, спотыкаясь и на ходу застёгивая штаны, выскочил заспанный, разъярённый Уильямсон. — Какого чёрта здесь происходит?! — пробасил он на весь лагерь, почёсывая грязную бороду, и бросился успокаивать своего коня. — Тише, мальчик, тише... Кто тебя так напугал?       Билл сердито обернулся и наткнулся взглядом на Кроули, который стоял с самым невозмутимым видом, спрятав руки в карманы чёрного жилета. Рядом испуганно замер Азирафаэль, всё ещё сжимавший в руках лавандовый вальтрап.       Билл сузил глаза, и его тяжёлый взгляд снова непроизвольно скользнул по мягкой фигуре ангела в обтягивающих джинсах. Мужик шумно сплюнул под ноги табачную жвачку и сердито буркнул: — Слышь, Кроули, отойди от греха, ты моего мальчика пугаешь. И вообще, Фелл! Какого дьявола от седла моего коня теперь несёт бабскими духами на мили вокруг?!       Кроули за тёмными очками буквально закипел. Его змеиные зрачки сузились в тонкие щели, а демоническая аура ревности и злости надавила на лагерь с такой силой, что несчастный Браун Джек прижал уши и задрожал ещё сильнее. Кроули до хруста в костях вогнал пальцы в ладони. «Ещё один затянувшийся взгляд ниже пояса ангела, Уильямсон, и твоя портупея превратится в живую гадюку», — бешено пронеслось в его голове.       И демоническая воля сработала.       Кроули даже не пришлось махать руками – от его ярости толстая кожаная пряжка на ремне Билла с громким треском лопнула сама собой. Штаны Уильямсона мгновенно устремились к щиколоткам, являя лагерю его весьма потрёпанные кальсоны. Билл испуганно ойкнул, перехватывая брюки руками, грязно сматерился на весь Нью-Ганновер и, позорно путаясь в собственных штанинах, заковылял обратно в палатку под тихий, сдавленный смешок Азирафаэля. — Ты пугаешь лошадей. — Тебя только это смущает?       Ангел воровато огляделся по сторонам, проверяя, не следит ли кто за ними, и тихо, успокаивающе выдохнул: — Кроули, тише. Мы ведь вчера всё решили. Сначала безопасность.       Демон сделал короткий шаг вперёд, практически вжимаясь в Азирафаэля и наклоняясь к его уху так низко, что ангел почувствовал горячее дыхание на своей шее. — Безопасность – это чудесно, ангел, — вкрадчиво прошипел Кроули. — Но если мы не устроим себе приватную аудиенцию где-нибудь в Валентайне в ближайшие сутки, я забуду все наши конспиративные протоколы.       Азирафаэль сглотнул, чувствуя, как по спине пробежали горячие мурашки, а лицо мгновенно залила краска.       Кроули отстранился, возвращая лицу свою невозмутимую вальяжную ухмылку, засунул руки в карманы жилета и лениво повернулся в сторону просыпающегося лагеря. Лошади вместе с тем спокойно выдохнули, принимаясь мирно жевать сено. — Ладно. Что по Моргану? — О, я действую через тонкие ментальные связи, дорогой мой, — поучительно произнёс ангел, отгоняя ладонями остатки румянца. — У здешних смертных невероятно сильная связь со своими лошадьми. После Блэкуотера, когда его прошлая кобыла погибла, мистер Морган ходит сам не свой. Он даже новому коню имени давать не хочет, просто зовёт его «мальчиком».       Азирафаэль чуть наклонился и мягко погладил нового жеребца Артура по морде. — Он всё ещё тоскует. А облегчая жизнь животному, я транслирую благодать напрямую его хозяину. И когда мистер Морган сядет в седло, его конь пойдёт так плавно и легко, что сердце всадника наполнится гармонией! — мечтательно продолжал ангел, взмахивая пальцами. — Он расслабится, посмотрит на эти прекрасные просторы и поймёт, что убивать и грабить – это грех.       Кроули издал тихий, свистящий звук и издевательски похлопал кончиками пальцев, едва сдерживая смех. — Потрясающе. Гениально, ангел, — Кроули чуть ли не сполз по стволу дерева, ухмыляясь во весь рот. — План – золото! Райские аналитики обрыдались бы от гордости. Давай, расскажи главному бандиту Америки, что его безымянный жеребец теперь заряжен на праведность и пахнет французскими духами. Я посмотрю, через сколько секунд он выставит нас из лагеря пинком под зад. — Кроули, прекрати, нас могут услышать, — Азирафаэль сделал голос тише прежнего, сердито насупившись.       Он сделал шаг вперёд, вынуждая демона немного отступить обратно к дереву, и заговорил быстрым шёпотом: — Вообще-то, это идеальная тактика. Это всё для отчётов.       Кроули вопросительно наклонил голову набок, внимательно слушая. — Рай требует видимых результатов, — пояснил ангел, нервно теребя край рубашки. — Если я отправлю Наверх банальное «побеседовал с ковбоем о заповедях», они пришлют архангелов с инспекцией. Но если я распишу многоуровневый план благочестивого воздействия через его коня… они увязнут в этой бюрократии. Чем больше достоверных, сложных отчётов я предоставлю сейчас, тем выше наш шанс получить легальное окно в графике. И тогда мы сможем спокойно поехать в Валентайн и устроить ту самую… приватную аудиенцию, о которой ты так красочно распинался минуту назад.       Кроули замолчал, и его ухмылка как-то сама собой растаяла. Он внимательно посмотрел на раскрасневшегося ангела, который всё ещё суетливо мял в пальцах край рубашки. В этот миг Кроули накрыло таким сильным желанием просто притянуть его к себе за подтяжки и горячо поцеловать, наплевав на всю Землю, что ему пришлось сделать глубокий вдох, чтобы заставить себя остаться на месте. — Ладно, убедил, — демон хмыкнул, но его восторженный вид с головой выдавал, насколько сильно его взбудоражило это обещание.