)
14 июля 2026 г., 02:06
В гостиной у Ландо было тепло, пахло пиццей и хмелем. За окном шумел вечерний город, а по телевизору лениво крутился какой-то старый фильм, на который никто не обращал внимания. На полу, прямо между диваном и низким журнальным столиком, обложившись пустыми жестяными банками, мирно сидели двое.
Ландо задумчиво ковырял пальцем этикетку на очередной бутылке пива, а Оскар, вытянув длинные ноги и оперевшись спиной о диван, лениво сидел в телефоне, изучая эскизы новой коллекции оверсайз-худи. Они молчали уже минут двадцать — та самая комфортная тишина старых друзей, которым не нужно заполнять каждую секунду трепом.
Вдруг Ландо замер. Он медленно опустил пиво на стол, и в его глазах загорелся тот самый опасный, слегка безумный огонек, который Оскар выучил наизусть еще со времен их студенчества.
-- Оскар.—голос Ландо резко оборвал тишину, которая то и дело весела в атмосфере зала.
— М-м? — Пиастри даже не поднял глаз от экрана.
— У меня родилась гениальная идея. Монументальная. Историческая, я бы сказал.
— Если она включает в себя заказ второй пиццы, то я согласен, — монотонно отозвался дизайнер, продолжая изучать свою будущую работу.
—Нахрен пиццу. Оскар, мы идем в стрипуху.
Пиастри замер. Он медленно повернул голову, глядя на Норриса своим фирменным, абсолютно нечитаемым взглядом «ты дебил или да?». Ландо в ответ лишь заговорщически заулыбался, подавшись вперед.
— Нет, ну а чего бы и нет? — затараторил Ландо, размахивая руками. — Мы сто лет никуда не выбирались нормально! Я в своем баре эту пьяную фан-базу каждый день вижу, тошно уже. А тут — на соседней улице открылся новый клуб. Буквально пять минут пешком! Там неон, музыка, красивые девочки и не только...
— Ландо, мы в трениках, — резонно заметил Оскар, хотя внутри него кое-что екнуло.
Вообще-то, Пиастри давно хотел сходить в подобное место. Чисто с профессиональной точки зрения - посмотреть на игру света на коже, оценить костюмы, поймать вайб для новой дерзкой коллекции. Но одному идти было как-то... ну, совсем не комельфо. Глупо, неловко, будто ты отчаявшийся одиночка. А тут - такой повод, еще и не один.
-- Да похуй, накинем куртки и погнали! — Ландо уже вскочил с пола, чуть не перевернув банку. — Ну же, Оскар! Когда, если не сейчас? Ты дизайнер или лох? Иди за вдохновением!
Оскар вздохнул, заблокировал телефон и поднялся, лениво потягиваясь.
— Ладно. Но если нас там ограбят или втянут в драку, твоя почка пойдет в счет оплаты моих нервных клеток.
Их сборы прошли быстро. Недопитое пиво было убрано в холодильник на лучшее время, оба накинули кросовки и вышли вперед. Пять минут спустя они уже ввалились в двери клуба, и реальность мгновенно раскололась на «до» и «после».
Музыка здесь не просто играла - она била под дых, вибрировала где-то в районе ребер и заставляла алкоголь в крови разгоняться в три раза быстрее. Густой, сладковатый дым от кальянов из правого крыла смешивался с тяжелым парфюмом. Прямо по центру зала, на залитой багровым светом сцене, крутился шест, вокруг которого плавно, словно без костей, двигалась полуобнаженная блондинка. В левом крыле угадывались полумрачные VIP-комнаты, откуда доносился приглушенный смех. Эпицентр неоновой чертовщины.
Ландо, как профессионал, сразу оценил бар и взял им по какому-то термоядерному лонг-айленду. Они уселись в самый дальний, темный угол, подальше от суеты. Оскар, сидя с маской абсолютного спокойствия, внимательно сканировал зал, а Ландо как раз пытался перекричать басы, делясь мнением о качестве местной выпивки, как вдруг перед их столиком выросла фигура.
Вы бы ожидали увидеть здесь пьяного бизнесмена или развязную дамочку с декольте больше, чем голова среднестатистического человека, но перед ними стоял парень. Совсем молодой, на вид лет девятнадцать. В простых джинсах, худи, и - что самое дикое для этого места - абсолютно трезвый. Кудрявые темные волосы были растрепаны, а во взгляде читалась дикая смесь злости и усталости.
Парень наклонился к их столику, чтобы перекричать грохот, и спросил:
— Парни. Вы тут не видели такого высокого типа? В ярко-зеленой футболке. Почти кислотной.
Ландо переглянулся с Оскаром. Пиастри лишь покачал головой - мимо их угла зеленые пятна точно не пробегали.
— Не, бро, — крикнул в ответ Ландо, прищурившись. — Зеленого тут только коктейли в баре и подсветка в сортире. А что, потерял кого?
Молодой парень резко выдохнул через нос и тихо, но отчетливо выругался на итальянском:
— Бляяя... Я так и знал. Идиот.
Было видно, что он готов прямо сейчас развернуться и пойти прочесывать VIP-зону или ту самую курилку, но Ландо, в котором проснулся дружелюбный бармен, примирительно поднял ладонь и пододвинул ногой свободный пуфик.
— Эй, расслабься! Ты так его в этой толпе не найдешь. Садись. Оскар, подвинься, а то расселся как черт.
Пиастри молча сдвинулся глубже в полукруглый диван, окидывая парня изучающим взглядом дизайнера - оценивал пропорции и то, как на кудри падает розовый неон.
— Садись малой, выпей с нами, — добавил Оскар, приподнимая свой бокал. — Как зовут-то?
— Кими, — парень помедлил секунду, переводя взгляд с Ландо на Оскара, но бешеная энергетика клуба его окончательно доконала. Он тяжело опустился на пуфик. — Андреа Кими. Можно просто Кими.
Ландо тут же замахал рукой бармену, заказывая еще один бокал. Кажется, их тихий вечер плавно превращался в спасательную операцию. Бармен быстро оформил тот же напиток, что пили и сами друзья, а оффициантка его принесла.
Ландо с ухмылкой до ушей придвинул к Кими свежий бокал с приятным запахом. Тот недоверчиво зыркнул на алкоголь, но трубочку губами перехватил — нервы явно были дороже принципов.
— Ну и кто этот смертник в кислотно-зеленом? — Ландо подпер щеку кулаком, вовсю наслаждаясь драмой. — Твой парень, что ли?
Кими едва не поперхнулся коктейлем. Он замахал руками, бешено округлив глаза:
— Да упаси боже! Какой парень? Это Габриэль, кент мой. Бортолето. Мы с ним сто лет знакомы. Короче, этот гений решил, что ему срочно нужно снять стрес после тяжелой недели, и потащил меня сюда. Ну, точнее, он пошел пить, а меня взял как... ну, как трезвого водителя и ментального спонсора на всякий случай. И в итоге? — Кими злобно звякнул льдом на дне бокала. — Мы зашли, я на секунду отвернулся к бармену за водой, поворачиваюсь - а этой зеленой палатки уже след простыл! Растворился, блять, в тумане разврата.
Ландо с Оскаром переглянулись и прыснули. Вид девятнадцатилетнего итальянца, который опекал своего друга с такой яростной и трезвой серьезностью посреди стриптиз-клуба, был просто уморительным. Кими говорил быстро, активно жестикулировал, а его кудряшки забавно подпрыгивали.
— То есть, ты у нас тут в роли няньки? — Оскар не выдержал и тихонько хмыкнул, пригубив свой лонг-айленд.
— Да вообще! — Кими раздраженно взъерошил волосы. — Я работаю без выходных, думал хоть вечер спокойно посижу, посмотрю, чтобы этот идиот дров не наломал. А теперь сам сижу в углу и караулю его.
— О, а где вкалываешь, если не секрет? — поинтересовался Ландо, которому парень с каждой минутой нравился все больше.
— Да в фотостудии на окраине, администратором, — вздохнул Кими, немного расслабляясь от выпитого. — График дурацкий, зато насмотришься на людей - на всю жизнь хватит. Кого там только нет. Приходят модели, парочки, семьи с грудными детьми, которые орут как резаные... Но парочки - это вообще отдельный вид искусства. Там такие драмы разыгрываются, Шекспир не то, что отдыхает, он в запой ушел.
Оскар, как человек творческий и близкий к индустрии визуала, сразу подался вперед, закинув ногу на ногу:
— Ну-ка, выдай топ-1 твоего личного чарта пиздеца, который ты лично видел.
Кими фыркнул, на его лице наконец-то появилась первая за вечер ухмылка. Он облокатился локтями на стол и старался чуть ли не кричать, дабы его точно было слышно.
— О-о, у меня есть абсолютный фаворит. Приходит как-то парень, классический такой лопух, влюбленный по уши. Решил сделать своей девушке сюрприз на годовщину — заказал фотосессию. Но то ли он в описании тарифов не разобрался, то ли студией ошибся, короче, случайно оформил ей пакет в стиле ню. Полный хардкор, с полупрозрачным бельем, шелком и софитами.
Ландо откровенно заржал, представив лицо бедного парня.
— И что, она устроила скандал? — сквозь смех спросил он.
— Если бы! — Кими картинно всплеснул руками. — В том-то и прикол! Девчонка сначала засмущалась, а потом вошла во вкус. Попозировала, посмотрела на готовые исходники... и поняла, что природа наградила её слишком щедро, чтобы тратить это всё на одного чувака с зарплатой клерка. Буквально через неделю она завела вебкам-аккаунт. Еще через месяц у нее там поперли такие донаты, что она этого несчастного романтика просто заблокировала везде, собрала чемоданы и улетела в Дубай с каким-то местным папиком.
Ландо уже просто согнулся пополам, утыкаясь лбом в плечо Оскара от хохота.
— Жесть! — выдавил Норрис, вытирая выступившие слезы. — Пацан к успеху шел, подарил путевку в жизнь, называется!
— Ага, инвестировал в будущее, — сухо добавил Оскар, хотя в его глазах тоже прыгали смешинки. — Мораль истории: проверяйте галочки в договорах.
Кими наконец-то улыбнулся во весь рот, окончательно вливаясь в их компанию. На мгновение он даже забыл про своего потерявшегося друга в кислотной футболке, наслаждаясь тем, как легко и весело было сидеть с этими двумя встречными парнями под грохот клубной музыки.
Шум в клубе нарастал - диджей врубил какой-то мощный трек и басы начали буквально забивать уши. Чтобы расслышать друг друга, парням приходилось едва ли не кричать, срывая голос.
Кими, которому надоело каждые две секунды вытягивать шею со своего пуфика и переспрашивать, махнул рукой.
— Да ну нахуй, я ничего не слышу! — крикнул он.
Оскар, оценив ситуацию, молча подвинулся еще глубже к стене, освобождая место на просторном полукруглом диване. Ландо, ухмыляясь, похлопал по сидушке между ними:
— Давай, прыгай сюда малой, в тесноте, да не в обиде.
Кими дважды просить не пришлось. Он легко перелез через столик и плюхнулся на диван, усевшись ровно посередине — между Ландо и Оскаром. И это стратегическое решение оказалось идеальным. Теперь ему не нужно было крутиться ужом: Ландо сидел справа, Оскар — слева, и Кими мог спокойно, не надрывая связки, говорить нормально с обоими. К тому же, в объятиях мягкого кожаного дивана и под защитой двух старших парней атмосфера стрипухи уже не казалась ему такой враждебной.
— Вот, так гораздо лучше, — удовлетворенно констатировал Кими, делая очередной глоток из бокала. Плечом он слегка задевал куртку Оскара, а коленом упирался в ногу Ландо, но градус абсурда этой ночи уже зашкаливал, так что личные границы стерлись сами собой.
— Ну что, спасатель алконавтов, — Ландо закинул руку на спинку дивана позади Кими, разглядывая его профиль в багровых спотах неона. — Теперь ты в зоне безопасности. Рассказывай дальше, какие еще грехи человеческие ты повидал в своей фотостудии?
Оскар тем временем пододвинул поближе к Кими тарелку с какими-то заедками, которые они успели заказать.
— Да, мне особенно интересен состав клиентуры, — добавил Пиастри, наклонив голову к итальянцу, чтобы расслышать ответ. — Сбежавшие в Дубай вебкамщицы - это конечно сильно. Что там по фрикам?
Кими, почувствовав себя полноценной частью этой странной, но чертовски уютной компании, рассмеялся. Забыв напрочь о том, что где-то в районе VIP-кабинок прямо сейчас может позориться его друг Габриэль, он поудобнее устроился между Оскаром и Ландо и заговорщически понизил голос:
— О-о-о, парни... Вы даже не представляете, на что способны люди, когда думают, что «вспышка всё скроет»...
Кими прищурился, и в его карих глазах под неоновыми вспышками промелькнул чисто итальянский драматизм и его желание выставить всё в таком свете, будто бы это было самым худшим моментом в его жизни.
— Короче, слушайте, — Кими подался чуть вперед, активно размахивая руками. — Приходит к нам как-то мужик. На вид - солидный такой дядька, лет под пятьдесят, в дорогом костюме, часы блестят, все дела. Говорит: «Мне нужна конфиденциальная съемка в стиле гранж-хоррор для личного архива». Ну, окей, у нас для этого есть отдельный темный зал с кирпичными стенами, цепями и всяким заброшенным антуражем. Нанимает он нашего лучшего фотографа, девушку, платит тройной тариф наличкой.
Музыка в клубе бабахнула еще сильнее - диджей перешел на тяжелый, плотный техно-бит, от которого задрожали бокалы на столе. Ландо и Оскар, увлеченные историей, синхронно, словно по команде, придвинулись к Кими еще ближе. Теперь они сидели к нему буквально вплотную, плечом к плечу, почти утыкаясь ушами в его кудрявую макушку — исключительно ради того, чтобы расслышать хоть слово в этом звуковом аду.
— И что? — выдохнул Ландо прямо Кими в ухо, отчего итальянец забавно повел плечом.
— И вот, — продолжил Кими, косясь то на одного, то на другого соседа. — Фотограф заходит в зал, настраивает свет, оборачивается... А этот солидный бизнесмен уже снял свой костюм. Весь. Зато надел огромную, сука, латексную маску свиньи с зашитым ртом и кожаный ошейник! Он лег на пол, обсыпал себя искусственной землей, вытащил из сумки сырой свиной язык из мясного магазина и приказал фотографировать его так, словно он «жертва мясника на скотобойне»!
Оскар, который в этот момент как раз наклонился ближе, чтобы уловить финал, от неожиданности подавился воздухом. Его вечное хладнокровие на секунду дало трещину, и он широко округлил глаза. Ландо же просто завыл, утыкаясь лбом прямо в плечо Кими, содрогаясь от беззвучного хохота.
— Нет, вы прикиньте! — перекрикивая басы, продолжал Кими, чувствуя, как его с двух сторон сжали старшие парни. — Наша фотограф - девчонка не промах, отсняла всё как миленькая, даже ракурсы выбирала получше. Но самый сок был в конце. Мужик отмылся, надел свой костюм, чинно пожал ей руку, оставил сто баксов чаевых и ушел на бизнес-встречу! А мы потом три дня этот гребаный зал отмывали от запаха сырого мяса!
— Господи, я больше не могу, — прохрипел Ландо, не отрываясь от плеча Кими и вытирая слезы, выступившие от смеха. — Оскар, скажи, что ты сошьешь маску свиньи для своей следующей коллекции!
— Исключительно из латекса и с пайетками, — мертвым голосом отозвался Пиастри, хотя его рука, лежащая на спинке дивана, как-то сама собой мягко опустилась на плечо Кими, слегка сжимая его в знак поддержки. — Кими, твоя работа - это просто филиал дурдома.
Кими лишь весело рассмеялся, окончательно расслабившись. В тесноте между Ландо и Оскаром, под аккомпанемент чужого треша и клубных басов, ему вдруг стало чертовски тепло и комфортно.
— Так, парни, я сейчас, — Кими похлопал себя по карманам джинсов, нащупывая пачку. — Уши уже пухнут от этого баса, пойду сделаю перекур в правое крыло. Заодно посмотрю, не вынырнула ли там зеленая футболка Бортолето.
Он легко поднялся с дивана, оставляя после себя внезапное ощущение прохлады. Ландо и Оскар синхронно проводили взглядом его удаляющуюся кудрявую макушку, пока парень не скрылся в густом сизом дыму кальянной зоны.
Как только Кими исчез из виду, Ландо тут же развернулся к Оскару, закинув ногу на диван и отставив пустой бокал. Глаза Норриса блестели уже не столько от алкоголя, сколько от чистого азарта.
— Оскар, — тихо, но вполне отчетливо выговорил Ландо, подавшись вперед. — Ты видел его? Нет, ты видел это вообще?
Пиастри лениво сделал глоток, сохраняя свое фирменное спокойное лицо, но взгляд его оставался на удивление сосредоточенным.
— Видел что именно, Ландо? Маску свиньи из его историй?
— Да нахуй эту свинью! Я про самого Кими, — Ландо всплеснул руками. — Он же просто... ну ходячий секс, Оскар! Эти кудри, этот итальянский акцент, то, как он ругается... А как на него этот розовый неон ложится? Блин, он нереально красивый. Прямо зачетный малый.
Оскар пару секунд молчал, глядя на то место, где еще минуту назад сидел Антонелли. В голове дизайнера, привыкшей оценивать эстетику, пропорции и шарм, уже давно выстроился четкий вердикт. Пиастри слегка ухмыльнулся уголком губ и перевел взгляд на друга.
— Тут я даже спорить не буду, — спокойно и веско произнес Оскар, откидываясь на спинку дивана. — Чувак просто невероятный. В нем есть эта... дикая энергетика. Вроде бы трезвый, правильный парень, пришел друга спасать, а от самого искры во все стороны летят. Такой типаж упускать - это преступление против нас же самих.
— Вот! И я о том же! — Ландо аж подпрыгнул на месте, едва не пролив остатки коктейля. — Значит, план такой: он возвращается, мы не даем ему уйти. Никакого Габриелля он сегодня в этой толпе все равно не найдет, так что мы просто обязаны забрать его с собой.
Оскар одобрительно приподнял свой бокал, принимая правила игры:
— Полностью согласен. Раз уж мы пришли сюда за вдохновением, то глупо уходить с пустыми руками. Ждем нашего итальянца.
— Оскар, ты не понял, — Ландо подался еще ближе, его глаза азартно блестели в багровом полумраке. — Я не просто про «забрать с собой». Я бы его прямо тут. У себя в голове уже к стенке прижал. Он же ходячий соблазн. Я бы его так трахнул, что он про всё напрочь забыл бы.
Оскар медленно опустил бокал на стол. Его брови едва заметно поползли вверх, а на губах заиграла опасная, собственническая ухмылка. Он посмотрел на Норриса своим самым тяжелым, не терпящим возражений взглядом.
— Погоди ка, Ландо, — ровным, но внезапно похолодевшим голосом осадил его Пиастри. — Кажется, это ты у нас чего-то не понял. Вообще-то, это я его трахнуть хочу. И если кто-то сегодня и будет прижимать его к стенке, то точно не ты. У него идеальная фигура под мои руки, так что подвинься.
Ландо аж воздухом поперхнулся от такой наглости. Он оскорбленно выпрямился, упирая руки в бока.
— Чего?! С какого это перепугу, Оскар? Кто его за наш стол усадил? Кто ему выпить заказал? Я первый его разглядел!
— Ты его разглядел как собутыльника, а я как дизайнер оценил весь потенциал, — парировал Оскар, даже не повышая голоса, что делало его позицию еще более весомой. — К тому же, со мной ему будет лучше. Ты слишком шумный, у него и так голова от басов пухнет.
— Ах ты эгоист несчастный! — Ландо смешно сощурился, готовый уже буквально отстаивать свои права на кудрявого итальянца. — Да я… да у меня…
Они сверлили друг друга взглядами секунды три. В воздухе между ними искрило так, что казалось еще немного - и начнется драка прямо на диване. Но Ландо вдруг замер, переведя взгляд на пустое место Кими, потом снова на Оскара. В его хмельной голове, подстегиваемой клубными басами, шестеренки провернулись с бешеной скоростью, выдавая абсолютно дикое, но гениальное решение.
Ландо медленно расплылся в коварной ухмылке.
— Слышь, Оскар… А какого хрена мы вообще спорим?
Пиастри нахмурился, не понимая резкой смены настроения друга.
— В смысле?
— В прямом. Зачем делить, если можно… не делить? — Ландо подмигнул, наклоняясь к самому уху Оскара. — Как насчет того, чтобы устроить нашему святоше первый незабываемый экспириенс? Растлим малолетку вместе. Устроим тройничек. М? Ты, я и Кими посередине. Ему, кстати, между нами очень даже шло сидеть.
Оскар замер. Он обдумал слова Ландо, и его взгляд медленно потеплел, наливаясь темным, тягучим азартом. Мысль о том, чтобы разделить этого горячего, возмутительно трезвого мальчишку на двоих, делить его стоны, его кудри и его кожу, отозвалась внизу живота приятной тяжестью.
— Тройничок, значит… — протянул Оскар, и его ухмылка стала откровенно хищной. Он приподнял свой уже третий по счету лонг-айленд, салютуя Ландо. — А знаешь что? Мне нравится, как ты думаешь, Норрис. В конце концов, делиться - это красиво. И Кими явно не останется обиженным.
— Вот и отлично, — Ландо довольно потер ладони, победно глядя в сторону курилки, откуда как раз начинала показываться знакомая кудрявая макушка. — Договорились. Кодовое слово — «Дубай». Как только я его скажу, включаем оба флирт на максимум. Наш итальянец сегодня из этого клуба уедет не с Бортолето, зуб даю.
Кими вернулся, слегка пахнущий табачным дымом и свежестью. Он окинул их столик быстрым взглядом, выискивая свой пуфик, но Ландо уже вовсю действовал. Норрис с самой своей галантной и широкой улыбкой приподнялся, уступая дорогу.
— Проходи, проходи, малый, — Ландо любезно похлопал по дивану ровно посередине. — Тут без тебя как-то сразу похолодало.
Кими, ничего не подозревая, послушно скользнул назад на свое место. И в ту же секунду ловушка захлопнулась. Ландо и Оскар придвинулись обратно. Но если в прошлый раз они сделали это, чтобы расслышать его сквозь басы, то теперь их движения были намеренными, тягучими и синхронными. Они буквально зажали итальянца между своими телами. Ландо прижался своим бедром к его правому боку, а Оскар, как бы невзначай расправил плечи, полностью блокируя левую сторону. Кими оказался заперт в плотном кольце, окутанный запахом парфюма Ландо и дорогого алкоголя Оскара.
— Ну что, не нашел свою зеленую пропажу? — спросил Оскар, и его голос прозвучал на удивление низко, почти вибрируя в такт клубным сабвуферам.
— Какое там, — Кими досадливо махнул рукой, укладывая локти на стол. От этого движения он еще сильнее потерся плечами о парней, но списал всё на тесноту. — Там в курилке такой кумар, что я бы и слона не заметил. Ладно, хрен с ним, сам доползет, если жить захочет. Кстати! Пока стоял там, вспомнил еще одного конченого кадра, который приперся к нам на прошлой неделе...
Кими снова увлекся, переходя на свою фирменную экспрессивную манеру, активно жестикулируя прямо перед их носами. Он рассказывал про какого-то безумного блогера, который требовал выставить свет так, чтобы его лысина «бликовала в форме идеального лайка», и угрожал отсудить у студии миллионы, если его лицо в кадре получится слишком круглым.
Кими эмоционально тараторил, а ловушка вокруг него сужалась. Ландо закинул руку на спинку дивана, и его пальцы как бы случайно коснулись кудряшек на затылке Антонелли, лениво перебирая темные прядки. Оскар же, не мигая, смотрел прямо на губы Кими, когда тот увлеченно произносил итальянские ругательства, и его ладонь, лежащая на бедре, плавно сдвинулась чуть ближе к колену парня.
— ...и этот придурок реально начал мерить угол наклона софита транспортиром, прикиньте?! — Кими победно закончил рассказ и рассмеялся, откидываясь назад.
В этот момент Ландо поверх кудрявой головы итальянца встретился взглядом с Оскаром. Глаза Норриса опасно сузились, а на губах заиграла предвкушающая ухмылка. Он поймал тяжелый, потемневший взгляд Пиастри и одними губами, безвучно, но максимально четко произнес:
«Ду-бай».
Оскар едва заметно кивнул. Зеленый свет был дан. В ту же секунду оба парня мгновенно переключили свою манеру с дружеской на намекающую на максимум, врубая такой грязный, плотный и откровенно хорни флирт, что воздух вокруг их столика, казалось, нагрелся градусов на десять.
Ландо медленно наклонился к самому уху Кими, обжигая его горячим дыханием. Его пальцы уже откровенно и мягко массировали шею парня.
— Знаешь, Кими... — вкрадчиво прошептал Ландо, и от этого тона у итальянца по спине побежали первые мурашки. — Твой блогер, конечно, идиот. Но если бы я выставлял на тебя свет... я бы вообще его выключил. Оставил бы только одну лампу. Чтобы видеть, как красиво ты блестишь, когда тебе... очень жарко.
Кими осекся на полуслове, его глаза удивленно округлились, а дыхание на секунду сперло. Он дернул головой, пытаясь повернуться к Ландо, но с другой стороны его тут же перехватил Оскар.
Пиастри плавно переложил ладонь прямо на бедро Кими, ощутимо сжимая пальцы сквозь джинсовую ткань и медленно ведя ладонью вверх, к внутренней стороне.
— Абсолютно согласен с Ландо, — проговорил Оскар своим фирменным бархатным и гипнотизирующим голосом, наклоняясь так близко, что их губы разделяли считанные сантиметры. — У тебя потрясающая костная структура, Кими. Идеальные пропорции. Я, как дизайнер, прямо сейчас вижу на тебе столько... интересных вещей. Точнее, вижу, как красиво они бы с тебя снимались. Поочередно.
Кими замер, как кролик перед двумя удавами. Кристальная трезвость, которой он так гордился весь вечер, вдруг куда-то испарилась, уступая место бешеному стуку сердца. Он чувствовал, как с одной стороны Ландо уже вовсю перебирает пальцами его воротник, слегка оттягивая ткань худи и обнажая ключицу, а с другой стороны Оскар уверенно и собственнически держит его за бедро, поднимаясь всё выше.
— П-парни?.. — выдохнул Кими, переводя ошалелый взгляд с Ландо на Оскара. — Вы чего?..
Ландо низко, утробно рассмеялся прямо ему в шею, слегка задев губами чувствительную кожу за ухом.
— Мы просто подумали,Кими..., что спасать твоего друга - это скучно. Куда интереснее сегодня спасти тебя. Из этого душного клуба. Вдвоем.
Кими знатно перепугался. В первую секунду у него внутри все сжалось, а инстинкт самосохранения истошно завопил, что нужно делать ноги. Но бежать, собственно, было некуда: Оскар держал его за бедро так уверенно и крепко, словно заявлял права на эту территорию раз и навсегда, а Ландо сзади почти полностью накрывал его своим телом, мягко, но настойчиво утыкаясь носом в шею.
Однако страх быстро сменился чем-то другим. Вспыхнувшие щеки, бешеный стук сердца и пара новых комплиментов, которые парни зашептали ему в два голоса, сделали свое дело. Оскар лениво хвалил его итальянский акцент, пропуская пальцы сквозь кудри, а Ландо тихонько прикусил мочку уха, заставив Кими судорожно выдохнуть. Парень окончательно поплыл и расслабился. До его девятнадцатилетнего мозга еще не до конца доходил весь масштаб коварного плана этих двоих, поэтому он лишь игриво, немного смущенно смеялся и вообще никак не сопротивлялся их ласкам. Наоборот, он сам чуть плотнее вжался спиной в грудь Ландо, позволяя руке Оскара подниматься по своему бедру всё выше.
Поскольку они сидели в самом темном, глухом углу заведения, а все остальное стадо VIP-гостей и зевак было увлечено крутящимися на пилоне полуобнаженными телами, на их троицу никто не обращал внимания.
Тут в хмельной голове Норриса созрел следующий этап их гениального плана. Пора было переходить к активным действиям.
— Я сейчас, не скучайте без меня, — мурлыкнул Ландо, мазнув губами по щеке Кими, и легко поднялся с дивана.
Оскар проводил его понимающим взглядом и тут же придвинулся еще ближе, полностью перехватывая инициативу и занимая все пространство. Он притянул Кими к себе за талию, увлекая его в неспешный, тягучий разговор ни о чем, заставляя мальчишку глупо улыбаться и краснеть под неоновыми спотами.
Ландо тем временем быстрым шагом направился к барной стойке, где как раз крутилась молоденькая официантка, разносившая напитки. Норрис включил всё свое барменское обаяние. Он облокотился на стойку, поймал взгляд девушки и, заглядывая ей прямо в глаза, заговорщически состроил милую гримасу. Пару секунд похлопал ресницами, пустил в ход обезоруживающую улыбку и полушепотом попросил свободную VIP-комнату в левом крыле — чисто для «приватной беседы с друзьями».
Девушка от такого напора густо покраснела, завертела головой, проверяя планшет с заказами, и смущенно зашептала:
— Четвертая кабина в конце коридора... Она полностью свободна до утра, я отмечу, что там занято.
— Умница, — Ландо подмигнул ей, ловко выудил из кармана купюру в 50 долларов и быстрым, точным движением заправил её прямо в глубокое декольте ее форменного топа.
Официантка ахнула, вспыхнув до кончиков ушей, а Норрис, довольный собой, уже развернулся и легкой походкой хищника направился обратно к их столику.
Когда он вернулся, картина была многообещающей. Кими уже сидел, практически полностью развернувшись к Оскару, его худи было слегка перекошено, а сам он, разомлевший, с полуоткрытым ртом и затуманенным взглядом, ловил каждое слово Пиастри. Рука Оскара уже вовсю хозяйничала под кофтой итальянца, поглаживая горячую кожу на пояснице. Кими был тепленьким и абсолютно готовым к тому, что с ним собирались сделать.
Ландо скользнул к ним, наклонился и, переведя взгляд с Оскара на тяжело дышащего Кими, ухмыльнулся:
— Ну что, мальчики. Нам пора сменить обстановку. Нас ждет четвертая комната. Кими, вставай, мы покажем тебе, как выглядит настоящий VIP-сервис.
Малой действительно до последнего не вдуплял, во что вляпался. Он послушно поднялся, его вели крепкая рука Оскара на талии и подталкивания Ландо сзади. В его девятнадцатилетней голове, разгоряченной парой глотков алкоголя и внезапным избытком внимания от двух крутых старших парней, все еще крутилась мысль, что они просто идут в более тихое место, чтобы «продолжить тусить». (Ага, конечно. Тусить.)
Они прошли по темному коридору левого крыла, миновали плотные бархатные портьеры и скользнули внутрь четвертой комнаты.
Едва тяжелая дверь захлопнулась, как реальность резко изменилась. Здесь было оглушительно тихо. Качественная шумоизоляция полностью отсекала зубодробительный бас из главного зала, оставляя лишь едва уловимую, глухую вибрацию где-то под полом. Никто снаружи не мог услышать, что происходит в этих стенах, — и, что более важно, никто внутри VIP-зоны не слышал стонов из соседних комнат.
Оскар зашел последним. Не торопясь, с абсолютным и пугающим хладнокровием он повернул массивный фиксатор замка до отчетливого щелчка. Всё. Выхода не было. Ловушка захлопнулась окончательно.
Комната тонула в густом, возбуждающем полумраке, разбавляемом лишь мягкой бордовой подсветкой по периметру потолка. Кожаный диван, низкий столик и тяжелые шторы. Кими сделал пару шагов вперед, моргая и пытаясь разглядеть обстановку в этом интимном полусвете, но закончить осмотр ему не дали.
В ту же секунду сзади к нему вплотную прижался Оскар. Пиастри обхватил его со спины, накрывая своими широкими ладонями его талию и намертво фиксируя на месте. А спереди уже вырос Ландо. Антонелли снова оказался замкнут в клетке, но теперь это была не теснота клубного дивана — из этой клетки сбежать было физически невозможно.
— П-парни? А почему Оскар закрыл дверь? — Кими нервно сглотнул, наконец-то почувствовав, как по спине пробежал холодок зарождающегося понимания. Его карие глаза испуганно блеснули в темноте, переводя взгляд с ухмыляющегося Ландо на каменную грудь Оскара позади. — Мы... мы же просто поговорить пришли, да?
Оскар низко рассмеялся прямо ему в затылок. Он наклонился к самому уху замершего итальянца, обжигая чувствительную кожу дыханием, и любезно зашептал, раскрывая бедному мальчику весь их коварный план:
— Поговорить, Кими? Нет, кот. Разговоры закончились там, в зале. Ты нам слишком сильно понравился. И Ландо хочет тебя. И я хочу. Так что мы решили не спорить... и взять тебя вместе. Прямо здесь.
У Кими внутри, кажется, оборвалось всё. Бедолага от такой откровенности вспыхнул до кончиков пальцев ног и дернулся вперед, инстинктивно пытаясь вырваться:
— Эй! Воу-воу, стойте! Вы чего, с ума сошли?! Пустите, я... мне надо Габриэля искать!
Но куда там. Оскар даже не пошевелился — его сильные руки лишь крепче сжали талию Кими, намертво прижимая его спиной к своему паху, где уже отчетливо проступало твердое желание. Антонелли был невероятно чувствительным парнишей, и старшие это прекрасно понимали. Наказания за попытку бунта не последовало — вместо этого они включили тактику «задабривания добычи».
— Тише, маленький, тише... Какого еще Габриэля? — ласково промурлыкал Ландо.
Норрис сделал шаг вперед, практически вжимаясь в Кими спереди, и его ладони легли парню на щеки, мягко приподнимая его лицо. Ландо не стал грубо форсировать события — вместо этого он наклонился и начал нежно, медленно покрывать поцелуями шею Кими, поднимаясь к челюсти. Его губы были мягкими, теплыми, и они буквально плавили сопротивление парня.
В это же время Оскар сзади не терял ни секунд. Его прохладные ладони уверенно скользнули под ткань худи Антонелли, обжигая горячую, гладкую кожу на животе. Пальцы Пиастри медленно поползли вверх, оглаживая ребра, заставляя Кими судорожно и рвано вздыхать.
— Расслабься, Кими... — шептал Оскар, пока его пальцы уже вовсю хозяйничали под одеждой, заставляя тело итальянца покрываться крупной дрожью. — Тебе ведь нравится. Мы же видели, как ты на нас смотрел. Тебе будет очень хорошо, обещаю.
Кими жалобно застонал, его голова бессильно откинулась на плечо Оскара, пока Ландо продолжал смачно и тягуче целовать его в шею, пробираясь пальцами под ремень его джинсов. Малой медленно, но верно проигрывал эту битву собственному телу.
Андреа действительно был чистым, невинным барашком, который добровольно и без единого звука сопротивления забрел в ловушку к двум волкам. Вся его напускная трезвость и возмущение растаяли без следа, стоило Ландо и Оскару взяться за него всерьез.
Шумоизоляция комнаты создавала иллюзию, что во всей вселенной остались только они трое. Ландо жадно, но с пугающей нежностью исследовал его разгоряченную, безумно чувствительную шею. Губы Норриса скользили по нежной коже, прокладывая влажную дорожку от ключицы к самому уху, задерживаясь на пульсирующей жилке. Каждый такой поцелуй заставлял Кими вздрагивать.
Оскар сзади действовал как абсолютный монолит. Его сильные руки под худи бережно, но крепко сжимали талию итальянца, притягивая его так плотно, чтобы парень чувствовал каждую линию его тела. Пиастри уткнулся губами в кудрявый затылок, обдавая его горячим дыханием, и тихо, размеренно зашептал прямо на ухо:
— Тихо, маленький... Всё хорошо. Мы тебя не обидим, слышишь? Тебе будет так хорошо...
Но Кими уже физически не мог его слушать. Смысл слов ускользал от него, уступая место чистому, первобытному потоку ощущений. Его тело, лишенное опоры, выгибалось назад, наваливаясь всем весом на каменную грудь Пиастри, каждый раз, когда Ландо находил очередную слабую точку на его шее и слегка прикусывал кожу. Антонелли судорожно хватал ртом воздух, его голова окончательно откинулась назад, покорно устроившись на плече Оскара, открывая Ландо еще больший доступ к телу.
Это было полное, безоговорочное поражение. Его бедное тело отдавали на растерзание, но вместо того чтобы бежать, Кими безропотно принимал каждую ласку. Больше никакой паники. Даже без слов, одним лишь языком тела он буквально умолял о продолжении. Его бедра инстинктивно подавались назад, ловя плотное давление со стороны Оскара, а пальцы судорожно вцепились в джинсы Пиастри, пытаясь удержать равновесие в этом тумане наслаждения. Это было так откровенно, и так искренне выдавало его дикое возбуждение, что у Ландо внутри сорвало последние тормоза.
— Посмотри на него, Оскар... — хрипло выдохнул Ландо, отрываясь от шеи Кими всего на секунду, дабы взглянуть в затуманенные, потемневшие глаза мальчишки. — Он же просто плавится в наших руках. Послушай, как он дышит.
Оскар в ответ лишь низко зарычал, и его ладони под худи скользнули выше, оглаживая чувствительную грудь Кими, заставляя того судорожно выпрямить спину и выдать тихий, сорванный стон.
— Я вижу, Ландо, — отозвался Пиастри, и в его голосе звенел чистый азарт хищника, который не собирается торопиться. — Мы только начали. У нас впереди вся ночь, и мы изучим каждый миллиметр этого тела.
Ландо улыбнулся, перехватывая ладонями подбородок Кими. Он медленно наклонился, почти касаясь своими губами его приоткрытого, жаждущего рта. Парни собирались растянуть это сладкое мучение для своего итальянского барашка до самого предела.
Ландо больше не стал тратить время на шепот. Он подался вперед и жестко, по-хозяйски накрыл губы Кими своими, утягивая его в глубокий, головокружительный поцелуй. Мальчишка ахнул ему прямо в рот, и Норрис тут же воспользовался этим, сплетая их языки в каком-то совершенно сумасшедшем, мокром ритме.
Оскар, почувствовав, как Кими окончательно обмяк и перестал контролировать свои движения, подключился к процессу. Пока Ландо безжалостно целовал итальянца сверху, Пиастри переместился к освободившейся шее Антонелли. Его губы и зубы принялись заново терзать чувствительную кожу, но уже гораздо увереннее, оставляя заметные, наливающиеся багровым метки. Не сладко же будет Кими, когда перед работой будет их замазывать и краснеть, если кто-то увидет синячки на шее и плечах.
Одновременно с этим большие и сильные ладони Оскара под худи поднялись ещё выше. Он бесстыдно принялся жамкать подтянутую грудь Кими, свайпая пальцами по его затвердевшим соскам, оттягивая и прокручивая их сквозь пальцы.
Для девятнадцатилетнего Кими это был абсолютный передоз ощущений. Его мозг, не привыкший к такой двойной атаке, просто отключился, выдав синий экран смерти. Бедолага уже вообще не мыслил, что делает и что говорит. Когда Ландо на секунду отрывался от его губ, чтобы дать парню сделать вдох, Кими нес какой-то несвязный бред из смеси итальянского и английского, перемешивая слова с громкими стонами.
— Ах.. блять... Ландо, стой... Оскар, подожди, я... ммм... господи, пожалуйста... — лепетал он, закидывая голову назад и тут же ловя губами новый поцелуй Норриса.
Но самым сильным афродизиаком для него стало даже не это. Старшие парни, ничуть не смущаясь его присутствия, принялись в открытую, прямо при нем обсуждать его тело, словно Кими был какой-то изысканной вещью, выставленной на аукцион.
— Оскар, ты чувствуешь, какой он горячий? — хрипло выговорил Ландо, тяжело дыша прямо в приоткрытый рот Кими и спуская ладонь к ширинке его джинсов. — Он весь дрожит. Смотри, как у него соски на твои пальцы реагируют.
— Чувствую, — отозвался Оскар, чьи губы сейчас блуждали где-то в районе ключицы Антонелли, а пальцы продолжали безжалостно терзать его грудь. — У него потрясающе отзывчивое тело, Ландо. Слышишь, как он стонет, когда я давлю сильнее? Этот мальчик просто создан для того, чтобы его трахали вдвоем. Смотри, он уже даже не пытается сопротивляться, только бедрами к нам жмется.
Слышать этот грязный, спокойный разбор своих реакций из уст Оскара было для Кими верхом разврата. От этих слов его возбуждение подскочило до какого-то космического максимума. Он вспыхнул изнутри, его джинсы в паху уже стали влажными, а сам он, окончательно потеряв стыд, жалобно заскулил, молчаливо умоляя языком тела, чтобы они наконец перешли к самому главному.
Нод о главного этого маленького, итальянского барашка парни собирались мариновать еще очень долго. Слишком уж сладко он стонал, чтобы так быстро давать ему разрядку и отпускать назад в клуб для поисков своего друга, который наверное сам трахался в туалете или бухал возле шеста со стриптизершами.
Ландо и Оскар на секунду отстранились, заставив Кими жалобно, протестующе хныкнуть от внезапной прохлады. Но передышка длилась всего мгновение. Парни слаженно переместились на мягкий кожаный диван. Теперь конфигурация ловушки изменилась: Ландо устроился сзади, практически полностью усадив разомлевшего Кими к себе на колени, надежно фиксируя его спину своей грудью. Оскар же опустился прямо перед ними, нависая сверху и практически полностью накрывая парня своим широким и горячим телом.
Ландо запустил обе ладони под худи Кими, медленно поднимаясь к его ребрам, и хрипло спросил, глядя на Пиастри:
— Оскар, как думаешь, мне стоит потрогать его грудь? Или это твоя привилегия на сегодня?
Оскар, не отводя потемневшего, гипнотического взгляда от затуманенных глаз Кими, медленно наклонился ниже. Он поймал судорожный выдох Антонелли прямо своими губами и, удерживая этот тяжелый зрительный контакт, глухо отозвался:
— Однозначно стоит, Ландо. Смотри, как он ждет.
Руки Норриса тут же накрыли многострадальную грудь Кими, перехватывая инициативу, пока Оскар медленно, с тягучим надрывом впился в губы младшего. Пиастри целовал глубоко, грязно, буквально проглатывая каждый стон, каждый рваный звук, который пытался издать Кими.
Теперь Оскар безжалостно зацеловывал парня, удерживая его за подбородок, а Ландо принялся детально изучать его торс. Его пальцы бесстыдно блуждали по животу, сминали податливую талию, очерчивали ребра. Когда Оскар на секунду отстранялся, чтобы дать Кими глотнуть воздуха, Ландо принимался медленно, с ощутимым нажимом пересчитывать ребра итальянца пальцами. От этой щекочущей, острой ласки Кими выгибался в пояснице, утыкаясь лбом в плечо Оскара.
Пиастри, глядя на эту картину, лишь игриво, низко рассмеялся:
— Смотри, Ландо, как гнется. Эти ребра к утру тоже будут все в твоих метках и засосах. Живого места не оставим.
Кими, чья голова соображала туго, пока даже не подозревал, что Оскар вообще-то не шутит и на нем действительно живого места не останется.
Градус атмосферы в вип-комнате пробил все возможные потолки. Антонелли, доведенный до пика возбуждения этой бесконечной прелюдией, внезапно почувствовал прилив какой-то пьяной, отчаянной уверенности. Терять ему уже явно было нечего. Почувствовав свободу в движениях, он сам начал проявлять инициативу: парень порывисто поворачивался то к Ландо, то к Оскару, неумело, но дико горячо целуя то одного, то другого в губы, пачкая их своей слюной.
Его руки тоже пошли в ход. Набравшись смелости, Кими опустил одну ладонь на плечо Ландо, сжимая ткань его футболки, а вторую бесстыдно завел за шею Оскара, притягивая дизайнера ближе к себе.
Волки, разумеется, такой жест оценили мгновенно и не упустили возможности обсудить это вслух.
— О-о, Оскар, ты посмотри на него, — Ландо поймал губами быстрый поцелуй Кими и довольно ухмыльнулся, перехватив его ладошку. — Наш барашка то осмелел. Сам лезет.
— Вижу, — Оскар перехватил вторую руку Кими, прижимая её к своей груди, чтобы тот чувствовал, как бешено бьется его собственное сердце. — У нашего кудрявого чуда, оказывается, есть доля смелости. Ну ничего, маленький... Нам нравится, когда добыча пытается играть по нашим правилам. Продолжай.
Похвала от двух старших парней подействовала на Кими как самый настоящий допинг. От того пугливого мальчика, который еще минут 20 назад испуганно озирался по сторонам и пытался вырваться из комнаты, не осталось и следа. Точнее, его кожа все еще оставалась возмутительно чувствительной, покрываясь мурашками от каждого прикосновения, но вот поведение изменилось кардинально.
Мало того, что он перестал зажиматься — он перестал молчать. Кими больше не просто беззащитно стонал, утыкаясь в чужие плечи; он отчаянно пытался поддерживать их грязный диалог, вклиниваясь в разговор. Правда, получалось это у него с трудом: его речь стала рваной, безумно возбужденной и абсолютно бессвязной. Итальянские слова намертво перемешивались с английским матом, а голос сорвался на тягучий, хриплый шепот.
— Cazzo... вы... вы два ненормальных эгоиста, — тяжело дыша, выдавил Кими, когда Ландо в очередной раз чувствительно мазнул губами по его кадыку. Он попытался строго посмотреть на Оскара, но его взгляд, затуманенный чистой похотью, всё портил. — Вы... ммм... вы специально это делаете? Оскар, прекрати так пальцами... per favore... я же сейчас просто...
Он не договорил, потому что Пиастри сжал его бедра еще крепче, заставляя Кими выгнуться и шумно, прерывисто застонать, растеряв все зачатки дерзости.
Ландо и Оскар от этой смены ролей просто задыхались от восторга. Вид того, как их добыча пытается огрызаться и флиртовать в ответ, будучи полностью в их власти, насыщал их хищные инстинкты до предела. Это заводило парней еще сильнее, срывая последние фильтры приличия. Грязный треп в комнате вышел на совершенно новый, бесстыдный уровень.
— Смотри, Оскар, он еще и права тут качает, — Ландо низко рассмеялся, перехватывая Кими за подбородок и заставляя смотреть на себя. — Слышишь, как заговорил? Называет нас ненормальными, а сам уже течет от одного твоего касания.
— Пусть говорит, Ландо, мне нравится его слушать, — Оскар наклонился к самому лицу Кими, коснувшись кончиком языка его нижней губы, а затем грубовато, по-хозяйски шепнул прямо в рот: — Люблю, когда мальчики пытаются казаться смелыми, пока их раскладывают на диване. Ну давай, Антонелли, расскажи еще раз, какие мы эгоисты, пока Ландо расстегивает твои джинсы. Посмотрим, как ты заговоришь через минуту, когда мы снимем с тебя последнее.
Кими в ответ лишь ошалело открыл рот, судорожно глотая воздух. Слова Оскара ударили по его сознанию с силой хлыста, вышибая остатки связных мыслей. Он лишь беспомощно потянул Оскара за футболку, утягивая его в новый, совершенно дикий и мокрый поцелуй, пока сзади Ландо уже вовсю стягивал с его бедер джинсы, окончательно лишая маленького барашка всяких путей к отступлению.
Вслед за джинсами, которые Ландо безжалостно стянул с его ног, Оскар резким, но точным движением потянул вверх край худи. Кими послушно поднял руки, позволяя полностью снять с себя плотную ткань. Одежда полетела куда-то на пол вип-комнаты, и итальянец остался сидеть между ними в одних боксерах, полностью безоружный, подрагивающий от сквозняка и обжигающих взглядов.
В бордовом полумраке его обнаженная кожа казалась почти фарфоровой, а на щеках и шее расплывался густой, горячий румянец. Растрепанные кудри после снятого худи забавно торчали в разные стороны, но парням сейчас было явно не до смеха. Ловушка сузилась до предела.
Ландо тут же притянул обнаженного Кими спиной к своей груди, перехватывая его за талию, а Оскар навалился спереди, блокируя любые пути к побегу своими бедрами. И вот тогда начался самый сок - об Андреа терлись с двух сторон.
Старшие парни даже не думали спешить с полным раздеванием, решив до конца замучить своего барашка чистым трением. Ландо сзади, плотно вжимаясь своим твердым желанием сквозь ткань штанов в беззащитные ягодицы Кими, задал плавный, тяжелый ритм. Он двигался размеренно, с каждым толчком заставляя Антонелли теснее прижиматься к Оскару. Пиастри, поймав эту волну, тут же подключился спереди. Он вклинился своими бедрами прямо между ног Кими, накрывая его пах своим жестким, не оставляющим сомнений давлением, и начал тереться в ответ.
Кими от такой двойной стимуляции просто вышибло пробки. Мозг окончательно капитулировал перед гормонами. Мальчишка полностью потерял связь с реальностью и лепетал абсолютно бессвязно, не в силах выдать ни одной нормальной фразы.
— Ландо... Оскар... пожалуйста... ммм... cazzo, я не... так сильно... — его голос сорвался на какой-то жалобный скулеж. Каждое слово тонуло в рваных, громких стонах, которые разлетались по звукоизолированной комнате.
Его тело полностью поддалось инстинктам. Ведомый чистой похотью и диким возбуждением, Кими перестал быть просто пассивной жертвой. Его бедра начали отчаянно поддаваться в обе стороны. Это выглядело невероятно грязно и горячо: парень судорожно подавался назад, с ума сходя от трения о Ландо, и тут же, ловя встречный импульс, выгибался вперед, размазываясь пахом по бедрам Оскара, пытаясь поймать драгоценное облегчение через ткань. Он метался между ними двумя, как живой оголенный провод.
— Ты посмотри, как его разносит, — прохрипел Ландо прямо в ухо Кими, крепко сжимая пальцами его тазовые косточки, дабы контролировать этот хаотичный, безумный порыв. — Он сам подставляется под нас. Оскар, держи его, он же сейчас с ума сойдет от одного трения.
— Я держу, — Оскар перехватил Кими за затылок, запуская пальцы глубоко в его кудри, и жестко впился в его губы, буквально заглушая очередной бессвязный итальянский лепет своим языком. Пиастри продолжал безжалостно, тяжело вжиматься в него спереди, заставляя Кими сжимать пальцами обшивку дивана и плавиться от невыносимого, сладкого напряжения.
Прелюдия затянулась до максимума, и Антонелли уже был на грани того, чтобы умолять их о чем угодно, лишь бы они наконец прекратили эту пытку одеждой.
Кими действительно начал умолять. Эта изнуряющая, бесстыдная пытка трением сквозь ткань выжгла в нем последние остатки гордости. Его бедра продолжали хаотично и рвано метаться в обе стороны, ловя жесткие толчки Ландо сзади и тяжелое, монолитное давление Оскара спереди, но этого было мало, катастрофически мало. В паху пекло так, что Антонелли, казалось, готов был разрыдаться от этого сладкого, невыносимого напряжения.
— Пожалуйста… — сорванным, умоляющим шепотом выдохнул Кими прямо в губы Оскару, когда тот на секунду отстранился. Из глаз мальчишки от остроты ощущений едва не катились слезы. — Ландо, Оскар… Снимите это… Хватит, per favore, я больше не могу так… Я сейчас прямо в белье кончу, пожалуйста…
Ландо сзади лишь низко, утробно рассмеялся, сильнее вдавливаясь пахом в его податливые ягодицы и намертво фиксируя его талию своими ладонями.
— Слышал, Оскар? Наш барашка уже умоляет, — тягучим шепотом проговорил Норрис, кусая Кими за плечо, отчего итальянец всхлипнул и еще сильнее подался назад, ища спасения. — Ему мало. Он хочет, чтобы мы сняли с него всё.
Оскар медленно опустил взгляд туда, где их бедра сталкивались в каком-то совершенно развратном, влажном ритме. На его лице не было ни капли жалости — только чистый, темный азарт хищника, который заставит добычу вывернуться наизнанку.
— Пусть поумоляет еще, Ландо, — Оскар поднял руку и бесстыдно вставил два пальца прямо в приоткрытый, тяжело дышащий рот Кими, заставляя его обхватить их языком. — Смотри, какой он послушный. Такой сладкий, когда течет и скулит под нами. Ну же, Антонелли, соси пальцы и проси нормально. Расскажи нам, как сильно ты хочешь, чтобы мы тебя трахнули.Оба сразу.
Кими ошалело замычал, его зрачки расширились, а из уголка губ потекла тонкая струйка слюны. Слова Оскара окончательно уничтожили его сознание. Он подался вперед, жадно вылизывая пальцы Пиастри, и как только дизайнер сжалился и вытащил их, малой навзрыд запричитал, путаясь в языках:
— Хочу… Да, хочу, блядь, Оскар, сними их… Трахните меня, я хочу вас обоих… Ландо, сделай что-нибудь, мне так хорошо, господи… Я весь ваш, только прекратите это трение, умоляю!
— Хороший мальчик, — хрипло выдохнул Ландо, и в его голосе уже тоже звенела опасная, сорванная нота. Терпение волков тоже было на исходе. — Ну что, Оскар… Раз уж наш итальянец так слезно просит… пора избавить его от лишней одежды и показать, ради чего мы закрыли эту дверь.
Но - всегда есть но. Рано еще одежду снимать. Волки только вошли во вкус, а барашка уже думал, что отделался легким испугом.
Оскар хищно, низко усмехнулся, глядя на заплаканное, зацелованное лицо Кими. Вместо того, чтобы послушать его мольбы и стянуть белье, Пиастри перехватил парня под подмышки и одним мощным, уверенным движением поднял его с дивана. Ландо недовольно цыкнул от внезапной потери тепла, но тут же сориентировался.
Оскар опустился на колени прямо на мягкий ковролин пола вип-комнаты, утягивая Антонелли за собой. Кими, потерявший опору под ногами, послушно опустился перед ним на колени. Его бедра все еще крупно дрожали, а в глазах стоял туман. И тут же сзади к нему вплотную опустился на колени Ландо, вновь прижимаясь своим твердым пахом к его многострадальной заднице. Карусель похоти вышла на новый круг.
Оскар не дал Кими даже опомниться - он снова безжалостно толкнул свои пальцы прямо в его приоткрытый, тяжело дышащий рот. Но в этот раз Пиастри действовал жестче, заставляя парня шире раскрывать челюсть, и при этом активно махал свободной рукой Ландо:
— Ну же, Ландо, не отставай. Смотри, как этот ротик разработан. Сюда поместится гораздо больше.
Кто такой Ландо, чтобы отказываться от такого приглашения? Норрис коварно ухмыльнулся, перегибаясь через плечо Кими, и добавил к пальцам Оскара свои два. Теперь уже четыре пальца парней — два Ландо и два Оскара — лениво, влажно растягивали и подготавливали податливый рот Антонелли. Кими судорожно сглотнул, его глаза округлились от шока и из уголков губ потекла слюна, а из горла вырвалось глухое, задушенное мычание. Он послушно и жадно обсасывал чужую плоть, пока над его головой разворачивался такой грязный, бесстыдный диалог, от которого уши могли завянуть даже у повидавших жизнь стриптизерш за стеной.
— Бля, Оскар, ты посмотри на его щечки, — хрипло выговорил Ландо, двигая пальцами внутри и прощупывая горячий язык Кими. — Он так забавно растягивается. Как думаешь, каково этому мелкому святоше будет сосать два члена? Он же захлебнется нашей спермой.
— Думаю, он будет в полном восторге, — ровным, но невероятно потемневшим от возбуждения голосом отозвался Оскар, контролируя пальцами темп Кими. — У него выбора нет. Ему придется научиться заглатывать до самого горла. Представь, Ландо, что с ним будет, если мы всунем ему два сразу? Его же просто пополам размажет. Он будет скулить, давиться, но сосать, потому что мы ему не разрешим остановиться.
Слышать это, чувствовать пальцы обоих парней у себя в горле и понимать, что именно они планируют сделать с его ртом в ближайшие минуты, было для Кими запредельным извращением. Его тело выгнулось струной, боксеры в паху потяжелели ещё сильнее, а сам он начал бешено и прерывисто мычать прямо в их ладони, умоляя уже не просто словами, а всем своим существом, чтобы этот грязный пиздец поскорее стал реальностью.
Ландо и Оскар с совершенно невозмутимыми лицами одновременно отстранились, заставив Кими, у которого изо рта наконец-то вытащили пальцы, глухо вскрикнуть и бессильно ткнуться лбом в ковролин. Малой тяжело хватал ртом воздух, растянутые губы блестели от слюны, а бедра продолжали мелко дрожать.
Старшие поднялись на ноги, возвышаясь над ним, как два монолита, и принялись неторопливо раздеваться. Самое дикое во всей этой сцене было то, с какими интонациями они это делали. Только что они в красках описывали, как пустят его рот по кругу, а сейчас Ландо, небрежно стягивая через голову футболку, заговорил абсолютно обыденным тоном:
— Слушай, Оскар, а на завтра вроде дождь обещали, не в курсе? Думаю, стоит ли куртку брать.
— Да хрен знает, — отозвался Пиастри, с тихим металлическим звоном расстегивая ремень брюк и скидывая их на пол. — Метеоцентр вечно лажает. Я бы на твоем месте не рисковал, а то опять промокнешь, как на прошлой неделе.
Кими, сидящий на коленях у их ног, ошалело переводил взгляд с одного на другого. Этот контраст между их абсолютно бытовой расслабленностью и тем, как они стояли перед ним - уже совершенно нагие, во всей своей пугающей мужской красе - вышибал из него остатки адекватности. Он чувствовал себя крошечным, невинным и полностью беззащитным.
Оскар сделал шаг вперед, лениво потрепав Кими по кудрям. Его потемневший, хищный взгляд мгновенно выдал, что разговор о погоде окончен.
— Ну что, Андреа Кими Антонелли. Время пришло. Давай, бери на пробу.
Кими сглотнул, глядя на внушительный, изнывающий от напряжения член Пиастри прямо перед своим носом. Дрожащими руками он ухватился за крепкие бедра дизайнера и подался вперед, приоткрывая рот.
Для Кими это был не просто дебют - это был абсолютный срыв всех шаблонов. Мало того, что это был его первый в жизни тройничок, так это был еще и его самый первый опыт с парнями. До этой безумной ночи он видел подобное только на экране смартфона в закрытых вкладках порносайтов, стыдливо под одеялом, а сегодня он сам стал главной звездой этого грязного привата.
Первые несколько раз Кими заглатывал неумело, небрежно, то и дело задевая зубами и сжимая пальцами бедра Оскара от непривычного объема. Оскар в ответ лишь тяжело, утробно рычал, запуская пальцы парню в волосы и жестко контролируя темп, вбиваясь ему в рот.
— Ah... cazzo... — задушенно замычал Кими, когда Оскар мазнул ему по самому горлу.
Спустя пару минут Оскар мягко отстранился, и Ландо тут же сменил его, делая шаг вперед. Кими, уже поймавший этот порочный ритм, послушно переключился на Норриса. Рот итальянца уже был обильно смазан, так что Ландо вошел гладко, заставив Антонелли широко округлить глаза от удовольствия и новой волны жара внизу живота.
Голоса Ландо и Оскара окончательно потемнели, сорвавшись на хриплый, грязный шепот. Они больше не притворялись приличными мальчиками.
— Оскар, блять... ты посмотри, как этот девственник старается, — прохрипел Ландо, закидывая голову назад, пока Кими изо всех сил пытался водить губами по всей длине, лаская его язык. — Он же это впервые делает, прикинь? Первая мужская конча, которую он сейчас попробует - будет нашей.
— Я вижу, — Оскар опустился на корточки рядом, бесстыдно наблюдая за каждым движением губ Кими и свободной ладонью продолжая ласкать его чувствительную грудь, крутя соски. — Смотри, как у него глазки блестят. Маленький извращенец. Впервые сосет, а как причмокивает. Ну давай, Кими, заглатывай глубже для Ландо. Покажи нам, какая ты хорошая сучка на самом деле.
Кими от этой смеси грязи, чужих стонов и собственного бешеного возбуждения уже просто не соображал, где верх, где низ. Он лишь прерывисто мычал, двигая головой все быстрее и быстрее, полностью растворяясь в своем новом статусе порочной неоновой звезды.
Кими отстранился, шумно, судорожно хватая ртом воздух. Губы у него припухли и горели, подбородок блестел, а кудри совсем растрепались. Он стоял на коленях, тяжело дыша и глядя снизу верх на двух нагих, тяжело дышащих парней, наивно полагая, что худшее (или лучшее) уже позади.
Но Ландо и Оскар даже не думали останавливатся. Они переглянулись поверх кудрявой головы итальянца, и в их глазах вспыхнул один и тот же безумный, первобытный азарт. Они сговорились без слов, лишь по ухмылкам понимая, какой финальный аккорд хотят устроить для этой фазы их грязной игры.
— Оскар, — хрипло выговорил Ландо, вытирая испарину со лба. — Помнишь, о чем мы говорили на диване? Давай проверим его лимиты. Прямо сейчас.
— Думаешь, справится? — Пиастри хищно прищурился, делая шаг вперед и вынуждая Кими снова запрокинуть голову. — Ну, пусть попробует.
Они встали вплотную друг к другу, практически соприкасаясь бедрами, и прижали свое исходящее жаром оружие к самым губам Антонелли. Кими округлил глаза, порываясь отпрянуть, но сильная ладонь Оскара мертвой хваткой легла ему на затылок, фиксируя на месте, а пальцы Ландо грубовато надавили на челюсть, заставляя распахнуть рот максимально широко.
— Открывай, маленький. До конца, — приказал Оскар потемневшим, не терпящим возражений тоном.
Два члена одновременно толкнулись в его измученный, горячий рот. Разумеется, полностью влезть не получилось - уж извините, но у человеческой анатомии действительно есть свои жесткие лимиты, и рот девятнадцатилетнего парня просто физически не мог вместить такой объем. Внутрь протиснулись только головки, но и этого хватило, чтобы Кими задушенно, панически замычал, а из его глаз брызнули слезы. Челюсть ломило, дыхание полностью перекрыло, а Ландо и Оскар, поймав этот тесный, запредельно грязный капкан, начали синхронно, тяжело двигаться, втираясь в его податливый язык и нёбо.
Эта двойная атака довела волков до финала за считанные секунды. Ритм стал рваным, безумным. Ландо шумно задышал, до боли сжимая плечо Пиастри, а Оскар глухо зарычал, подаваясь вперед в последнем, мощном толчке.
Они кончили одновременно. И это был абсолютный хаос.
Кими аж передернуло всем телом, по спине прошла судорожная волна, когда мощные, горячие струи кончи сразу двоих парней хлынули ему в рот, мгновенно смешиваясь на языке в единую, густую массу. Опции «выплюнуть» у него просто не существовало - Оскар продолжал жестко удерживать его за затылок, не позволяя отстраниться ни на миллиметр, пока они не излились до последней капли. Антонелли ничего не оставалось, кроме как судорожно сглотнуть. Густая, солёноватая жидкость пошла вниз по горлу, заставляя его сделать несколько тяжелых, вынужденных глотков.
Когда парни наконец отпустили его, Кими бессильно повалился боком на ковролин, тяжело и рвано дыша, сжимая ладонями свои дрожащие бедра. Его рот был полностью измазан, а по подбородку стекала тонкая белая капля. Он был уверен, что на этом его мучения окончены, и теперь его наконец оставят в покое.
Ландо, также тяжело дыша, перевел взгляд на Оскара, а затем посмотрел вниз на разомлевшего итальянца. На губах Норриса медленно расплылась коварная, многообещающая улыбка.
— Ну что, Оскар... Перекур? — хрипло спросил Ландо, потягиваясь. — А то у нас малой, кажется, подумал, что это всё.
— Наивный барашка, — Оскар лениво ухмыльнулся, вытирая ладонью бедро и глядя на то, как Кими испуганно сжался от их слов. — Это было всего лишь вступление. Мы ведь еще даже не сняли с него боксеры. Всё только начинается.
Ландо и Оскар осторожно подхватили обмякшего, совершенно дезориентированного Кими под подмышки и перенесли его с пола обратно на мягкий кожаный диван, бережно усадив ровно посередине между собой. Антонелли сидел, тупо уставившись в одну точку, его грудь ходила ходуном, а губы были слегка приоткрыты. Малой пребывал в глубочайшем шоке, и оба старших это прекрасно понимали.
Для них двоих всё происходящее не было чем-то из ряда вон выходящим. И у Ландо в прошлом были парни, и у Оскара тоже имелся приличный багаж за плечами. Да чего уж греха таить — они и сами, будучи давними друзьями, пару раз по пьяни и чисто из професионального любопытства переступали черту. Взаимный трах по-дружески помогал им лучше изучить собственные желания и границы, так что в плане мужской анатомии и психологии они были настоящими экспертами. Они знали, когда нужно проявить жесткость, а когда - включить максимальную заботу, чтобы не сломать мальчишку окончательно. Они ведь были хищниками, но точно не дикими животными.
Ландо повернулся к Кими боком и, на удивление нежно обняв его за плечи, притянул к себе. Его ладонь легла на растрепанные, влажные от пота кудряшки итальянца. Норрис начал медленно, успокаивающе гладить его по голове, перебирая темные прядки и заставляя Кими сделать первый за долгое время глубокий, ровный вдох.
— Тише, маленький, всё позади, дыши... — ласково, почти гипнотически зашептал Ландо, целуя Кими в висок. — Ты просто огромный молодец, слышишь? Для первого раза это было невероятно. Мы даже не ожидали, что ты такой послушный. Расслабься, сейчас будет полегче.
Кими жалобно шмыгнул носом и уткнулся лбом в плечо Норриса, благодарно принимая это внезапное тепло. Его тело постепенно переставало крупно дрожать под воздействием ласковых поглаживаний.
Тем временем Оскар, сохранив абсолютную трезвость ума, поднялся с дивана. В отличие от Ландо, который отвечал за эмоциональное утешение, Пиастри всегда думал о практической стороне вопроса. Он подошел к настенному шкафчику вип комнаты, где обычно для статусных гостей администрация клуба предусмотрительно оставляла определенный «джентльменский набор».
Порывшись на полках пару секунд, Оскар удовлетворенно хмыкнул и вернулся к дивану, держа в руках пару запечатанных презервативов и увесистый тюбик качественного лубриканта на водной основе. Безопасность и комфорт их маленького барашка сейчас были в приоритете. Там же лежали и презервативы без латекса, Оскар их и взял. Вдруг у Кими аллергия какая-то, и сам об этом не зная наткнется на проблемы?
Оскар опустился на корточки прямо перед Кими, мягко разводя его подрагивающие колени в стороны, и посмотрел на него снизу вверх своим фирменным спокойным взглядом.
— Ну что, Кими, — Пиастри продемонстрировал ему тюбик, слегка ухмыльнувшись уголком губ. — Ландо тебя успокоил? Теперь давай сделаем так, чтобы тебе не было больно. Сейчас мы снимем с тебя эти боксеры, и начнется самое интересное. Обещаю, тебе понравится еще больше.
От нежных поглаживаний Ландо и профессионального спокойствия Оскара Кими действительно постепенно пришел в себя. Дрожь утихла, дыхание выровнялось, а панический туман в голове рассеялся, уступая место приятной, тягучей неге. Малой почувствовал себя в полной безопасности, насколько это вообще было возможно в запертой вип-комнате с двумя голыми мужчинами, которые только что трахнули его рот и пока не собирались останавливаться.
Но оставлять его в этой сонной расслабленности волки не планировали. Ландо, заметив, что парень окончательно успокоился, решил сменить тактику и вернуть своего барашка на грешную землю — а точнее, напомнить о его собственном теле.
— Ну что, пришел в себя, чудо кудрявое? — с теплой, но чертовски коварной ухмылкой прошептал Ландо ему прямо в ушко. Его ладонь медленно скользнула вниз по животу Кими, цепляя край боксеров и ощутимо сжимая его плотное, исходящее жаром желание сквозь тонкую ткань. — Смотри-ка, Оскар, а у него-то всё еще стоит. И даже не думает падать. Кто-то у нас очень сильно хочет продолжения.
Кими ахнул от этой внезапной смены тона и вспыхнул с новой силой, пытаясь спрятать лицо в ладонях. Ландо лишь низко рассмеялся, перехватывая его запястья.
— Помнишь, что Оскар обещал тебе на диване? Что мы твои ребра все в засосах оставим? Я свои обещания всегда сдерживаю.
Норрис плавно спустился с дивана, устраиваясь с правой стороны от Кими, пока Оскар уже занял позицию слева. На этот раз парни действовали удивительно слажено, как единый, хорошо отлаженый механизм.
Ландо припал губами к правой стороне торса Кими. Он начал медленно, тягуче обцеловывать его кожу, двигаясь снизу верх по ребрам, нежно прикусывая податливую плоть и тут же зализывая языком место укуса, оставляя яркие, наливающиеся багровым метки. Оскар не отставал ни на секунду — его губы и зубы принялись точно так же терзать левую сторону. Они буквально взяли его грудную клетку в тиски своих ласк.
Для Кими это стало окончательным билетом обратно в рай. Шок окончательно испарился, сменившись новой, еще более мощной волной возбуждения. Его тело снова выгнулось струной, голова откинулась на спинку дивана, а из припухших губ полетел старый добрый, абсолютно бессвязный лепет на смеси итальянского и английского.
— Ah... Ландо, щекотно... ммм... Оскар, cazzo, вы... господи... — парень прерывисто вздыхал, сжимая пальцами обивку дивана, пока старшие продолжали покрывать его торс метками.
Ему до безумия нравилось это концентрированное, плотное внимание. Да, его буквально обманом затащили в эту комнату, заперли и лишили выбора, но то, как с ним обращались, сводило с ума. Ландо и Оскар держали его как хрупкую, бесценную фарфоровую куклу. Да, в их действиях проскальзывала собственническая, хищная грубость, но она тут же компенсировалась их излишней заботой, нежными поглаживаниями и этими сбивающими дыхание ласками.
— Посмотри на него, Ландо, — Оскар на секунду оторвался от левого бока Кими, оставляя там сочный, темный след, и мазнул пальцем по намокшей ткани боксеров парня. — Он весь горит. Весь в наших метках. Теперь сразу видно, чей это мальчик.
— Наш, — хрипло отозвался Ландо, поднимаясь к губам Кими и сцеловывая его очередной стон. — Ну всё, Оскар. Хватит прелюдий. Снимай с него последнее. Наш барашка готов быть запеченым.
Наконец-то настал тот самый момент. Все игры и прелюдии остались позади, уступая место чистой, концентрированной страсти, от которой воздух в комнате, казалось, можно было резать ножом.
Парни аккуратно уложили Кими на спину посреди широкого дивана. Ландо устроился у него в изголовье, бережно приподнял голову мальчишки и устроил её у себя на коленях. Его пальцы снова ласково нырнули в мокрые от пота кудряшки, а сам Норрис тихо, размеренно зашептал ему на ухо:
— Всё хорошо, маленький. Расслабься. Дыши глубже, мы рядом. Ничего не бойся.
И Кими верил. Ему было до безумия, до дрожи в коленях страшно прямо сейчас лишиться девственности, да еще и в такой конфигурации. Но внутри жило четкое, железобетонное понимание: эти двое - его надежные руки. Они не сделают ему больно специально, они контролируют каждый миллиметр пространства. И на данный момент это было всё, чего Антонелли только желал.
Оскар тем временем опустился между разведенных ног Кими. Пиастри действовал с пугающей и одновременно восхищающей точностью хирурга. Он обильно залил пальцы прохладным лубрикантом и аккуратно прижал их к сжавшемуся кольцу Антонелли. Кими судорожно вскрикнул, подаваясь бедрами вверх, но Ландо тут же мягко прижал его за плечи обратно к дивану, впиваясь в его губы коротким, успокаивающим поцелуем.
Оскар начал медленно, бережно разрабатывать и растягивать его, добавляя один палец за другим. Ему предстояло стать первым, самым первым мужчиной, который заберет анальную девственность этого кудрявого итальянского чуда. Когда Пиастри убедился, что Кими достаточно подготовлен и его мышцы начали послушно принимать ласку, он отстранился, с тихим шелестом надел презерватив и смазал всё еще раз.
Ландо в этот момент тоже не терял времени. Чтобы Кими было на что отвлечься и чтобы подготовить почву для последующей смены позиций, Норрис натянул гондон и на свой член, после чего аккуратно, плавно скользнул им прямо в приоткрытый рот Кими.
Антонелли лежал на спине, выгнувшись, и прекрасно видел лица обоих парней в этом густом бордовом полумраке. Взгляд Ландо сверху был теплым, но обещающим, а взгляд Оскара снизу — тяжелым, темным и сфокусированным.
Оскар прижался головкой к входу и медленно, одним тягучим движением вошел в него на всю длину. Кими ошалело округлил глаза, его пальцы намертво впились в бедра Ландо, а из горла, перекрытого членом Норриса, вырвался глухой, задушенный крик. По телу итальянца прошлась крупная судорожная дрожь.
— Тш-ш-ш... принимай его, Кими, умница, дыши носом, — ласково шептал Ландо, но сам при этом не делал никаких движений головой, полностью застыв и давая парню привыкнуть к двойному запредельному ощущению присутствия внутри него сразу двоих мужчин.
Оскар сделал первый, очень слабый, мягкий и тягучий толчок. Затем еще один. Он двигался максимально бережно, давая узкому телу Кими адаптироваться к новому объему. Но даже эти первые осторожные фрикции были такими глубокими и плотными, что Кими уже четко знал: эта нежность - временная. Стоит ему чуть-чуть расслабиться, и волки сорвутся с цепи.
Мальчишка снова начал бессвязно, прерывисто лепетать и мычать прямо в член Ландо, а старшие парни, поймав этот ритм, вернулись к своему грязному базару, который заводил их не меньше самого секса.
— Блядь, Ландо... ты бы чувствовал, какой он узкий, — хрипло, с трудом сдерживая рычание, выговорил Оскар, делая очередной плавный толчок и глядя, как Кими судорожно сглатыает. — Он меня буквально тисками сжимает. Девственник хренов. Настоящая элитная сучка.
— Я вижу по его глазам, Оскар, — отозвался Ландо, чьи пальцы продолжали оглаживать покрасневшие щеки Кими. — Смотри, как он на нас смотрит. Ему сносит крышу от того, что его трахают двое старших. Ну что, Антонелли, привык? Сейчас Оскар начнет двигаться быстрее, а я трахну твой рот. Приготовься солнышко.
Ландо на секунду выпрямился, освобождая рот Кими, и малой тут же судорожно, до боли в челюсти ухватился за эту внезапную возможность высказать всё, что у него накопилось.
Правда, это была уже не членораздельная речь, а чистый, незамутненный поток сознания. Связь с реальностью у Кими окончательно поплыла, и он просто озвучивал вслух каждую хаотичную мысль, которая проносилась в его перегруженном хорни-током мозгу. Его невинные, огромные сейчас глаза испуганно и одновременно дико восторженно метались между парнями.
— Cazzo... Оскар, ты такой... ты такой огромный внутри, господи, меня сейчас разорвет... — лепетал он, сжимая ладонями простыни. — Ландо, почему ты остановился? Мне... мне страшно, но так хорошо, пиздец... Вы двое... вы с ума меня сведете. У меня в голове всё горит, я не соображаю... Оскар, сильнее... нет, подожди, медленнее, я сейчас кончу просто от того, как ты двигаешься...
Оскар от этого лепета глухо зарычал, и на его шее вздулись вены. Пиастри держался из последних сил, с трудом сдерживая первобытный инстинкт сорваться на жесткий, безжалостный темп и трахнуть этого мальчишку так, чтобы у него все мозги вылетели через уши. Его толчки стали чуть глубже и резче, отчего Кими громко, пронзительно застонал, выгибаясь в дугу.
Ландо сверху наблюдал за этой картиной, и его дыхание было не менее рваным. Он едва сдерживался, чтобы прямо сейчас не отпихнуть Оскара и не занять его место, настолько соблазнительно и порочно выглядел Кими под ними — весь в багровых засосах, плачущий от удовольствия и полностью им принадлежащий.
— Слышишь, что он несет, Ландо? — прохрипел Оскар, свайпая ладонью по мокрому животу Кими. — Он сам просит сильнее. Этот мелкий извращенец просто издевается над нами.
— Я слышу, — Ландо хищно прищурился, снова нависая над лицом Антонелли и перекрывая ему обзор своим телом. — Его мысли слишком громкие. Пора вернуть его к делу, пока мы оба тут не кончили от его разговоров. Открывай рот, Антонелли, вторая часть твоего обучения начинается прямо сейчас.
Ландо снова подался вперед, жестко и уверенно затыкая этот бессвязный итальянский лепет своим членом. Для Кими это прикосновение стало самым настоящим спасительным якорем. Вспышка осознания, которая едва не заставила его запаниковать от запредельной глубины толчков Оскара, тут же угасла, послушно утягивая мальчика обратно в пучину чистых инстинктов. Его сознание сузилось до двух ощущений — плотной, горячей тяжести внутри его тела и Ландо, полностью перекрывшего ему обзор сверху.
На этот раз, ведомый этим самым якорем, Кими начал сосать на удивление хорошо для своего второго раза. Шок прошел, уступая место какому-то животному, порочному азарту. Едва ощутимый, сочный черничный вкус без латексного презерватива мгновенно заполнил его рот, смешиваясь с собственной слюной, и Антонелли понял, что этот сладковатый привкус нравится ему даже больше, чем натуральный вкус парней в первый раз. Он послушно и глубоко подавался навстречу Ландо, умудряясь подстраиваться под его рваный ритм.
Оскар снизу почувствовал, как мышцы итальянца наконец-то полностью расслабились, принимая его внутрь без малейшего сопротивления. Пиастри хищно ухмыльнулся и заметно ускорил темп. Его толчки стали более уверенными, сильными и глубокими, заставляя бедра Кими ритмично вжиматься в мягкую кожу дивана. Но они не собирались финишировать так быстро - до их второго, общего экстаза было еще очень далеко, и они собирались выжать из своего девственника все соки.
Ландо, у которого руки оставались свободными, решил, что Антонелли получает слишком мало стимуляции. Он опустил свою широкую, горячую ладонь вниз по животу Кими, пачкая пальцы в поте Кими, и уверенно обхватил его полностью воспрявший, истекающий смазкой член.
Норрис начал быстрыми движениями дрочить Кими в такт толчкам Оскара.
Эта тройная атака - Оскар, глубоко вбивающийся сзади, Ландо, безжалостно трахающий его рот, и его же рука, быстрыми движениями ласкающая пах - окончательно добила маленького чуда. Кими выгнулся в пояснице так сильно, что едва не мостиком встал на диване. Из его горла, плотно занятого Норрисом, больше не вылетало ни одного связного звука. Он больше даже не стонал - он просто жалобно, надрывно скулил от неописуемого, космического удовольствия, пока по его щекам крупными каплями катились слезы абсолютного блаженства. Он был полностью во власти своих хозяев, и они делали с ним всё, что хотели.
Волки поняли, что на спине Кими уже просто плавится и не вывозит этот сумасшедший напор, поэтому решили сменить картину. Оскар резким, но бережным движением потянул парня за бедра на себя, заставляя его отпустить член Ландо. Антонелли глухо закашлялся, жадно глотая воздух, но парни не дали ему и секунды.
Они слаженно переставили Кими на четвереньки, прямо лицом к подушкам дивана. В этой позе малой выглядел еще более беззащитным: его торс, покрытый яркими черничными засосами и метками вздрагивал, кудрявая голова бессильно опустилась, а покрасневшая задница оказалась полностью открыта для их ласк.
Парни, как и договаривались, поменялись местами. Теперь Оскар устроился спереди, прямо перед лицом Кими, бесстыдно направляя свой презерватив обратно ему в губы, а Ландо занял позицию сзади. Но Норрису так сильно понравилось дрочить итальянцу, что даже сменив позицию, он не собирался лишать себя этого удовольствия.
Ландо с тихим шлепком плотно прижался к бедрам Кими и одним глубоким, уверенным толчком вошел в него во всю длину. Малой громко, пронзительно вскрикнул прямо в подставленный член Оскара, ловя ртом новый объем. И одновременно с этим Ландо запустил руку парню под живот, снова перехватывая его твердое желание у самого основания и возобновляя быстрые, безжалостные движения ладонью.
Тройной капкан захлопнулся с новой силой, но на этот раз тормоза сорвало у всех троих. У Ландо и Оскара тоже напрочь смешались все мысли от этого дикого ритма. От их былой уверенной речи не осталось и следа. Голоса старших полностью охрипли, и стали полными тяжелой похоти, грязных разговоров и откровенных, животных стонов.
— Ох, блять, Оскар... — тяжело застонал Ландо, задавая жесткий, хлесткий темп сзади и до белых покрошек сжимая пальцами бедра Кими. — Ты посмотри... посмотри на эту сучку. Как он... ахх... как он сука, сжимает меня. Он же просто сжимает мой член до боли. Скользкий весь, течет...
Оскар, чьи пальцы мертвой хваткой вцепились в кудри Кими, контролируя его голову, в ответ лишь хрипло выдохнул, двигая бедрами навстречу чужому рту:
— Да... Ландо, блять, сильнее... Трахай его сильнее. Слышишь, как он сосет? Этот мелкий итальянец... ммм... он нас двоих сейчас до ручки доведет.
Кими, от этого грязного диалога над ухом, от сумасшедшего трения руки Ландо на своем члене и от встречных толчков с двух сторон, вновь потерял связь с землей. Из его горла вылетали только задушенные, хриплые стоны, всхлипы и скулёж. Он бешено подавался назад, ловя каждый мощный толчок Норриса, и одновременно заглатывал Пиастри до самого основания, полностью растворяясь в этой грязной, неоновой симфонии похоти. Финал был уже слишком близко, и сдерживать его не мог больше никто.
— Рано, блять, рано, — Оскар шумно, рвано выдохнул сквозь зубы, силой заставляя себя замедлить ход бедер и не давая Кими заглотить себя слишком глубоко. На его лбу выступили крупные капли пота, а в глазах полыхало такое дикое блаженство, что казалось он сам сейчас растворится в этой темноте. — Ландо, тормози... Сбавь темп, иначе мы его прямо сейчас тут уделаем.
Ландо в ответ лишь утробно и тяжело зарычал, но послушался. Он перешел на глубокие, тягучие и изнуряющие толчки, до предела растягивая удовольствие. Его рука на члене Кими тоже замедлилась, сменяясь медленными, дразнящими мазками от основания к шляпке, от которых малой на четвереньках просто жалобно и мелко задрожал, не в силах поймать прежнюю скорость.
— Знаю... — прохрипел Норрис, утыкаясь носом в мокрую шею Кими и с силой втягивая ртом его запах. Его голос дрожал от, с трудом сдерживаемого напряжения. — До оргазма еще... пиздец как долго. Мы из этого мальчишки все соки выжмем, прежде чем позволим ему кончить.
Они оба находились в каком-то чистом экстазе, но этот пик был контролируемым. Это было то самое сладкое, вязкое болото похоти, когда время останавливается, а тела двигаются чисто на инстинктах, смакуя каждую секунду. До финального взрыва оставался огромный, непреодолимый кусок ночи, и они собирались насладиться каждым его миллиметром.
Кими, у которого изо рта снова на секунду выпустили член, бессильно уткнулся лбом в подушку дивана. Его слюна капала на ткань, бедра ходили ходуном, а из горла вылетал тихий, измученный скулеж.
— Пожалуйста... — лепетал он, едва ворочая онемевшим языком. В его голове все смешалось, превратившись в сплошной неоновый туман. — Не останавливайтесь... ммм... Ландо, это так... так глубоко... Оскар, я не могу... мне так хорошо...
— Терпи, маленький, — Оскар лениво, собственнически погладил его по влажным кудрям, с ухмылкой наблюдая за тем, как Ландо сзади методично и плавно вбивается в его податливое тело. — Ты у нас сегодня будешь терпеть долго. Мы тебя живым не оставим, пока ты не выучишь, как правильно обслуживать своих старших. Дыши, Антонелли. Это только середина.
Пока они двигались в этом изнуряющем, медленном и тягучем ритме, смакуя каждый миллиметр податливого тела итальянца, Оскар вдруг замер. Его взгляд, устремленный на распластанного перед ним Кими, потемнел до абсолютной черноты. В его голове созрела идея - настолько грязная, безумная и запредельная, что у Пиастри даже дыхание перехватило.
Оскар медленно вытащил свой член изо рта Кими, заставляя того жалобно всхлипнуть от потери тепла, и посмотрел прямо на Ландо, который сзади продолжал методично вбиваться в парня.
— Ландо, — глухо, с трудом сдерживая опасную дрожь в голосе, позвал Оскар. — Тормози. Мне пришла в голову одна мысль... Давай устроим ему двойное проникновение. Прямо сейчас. И вот тогда уже кончим вместе.
У Кими от этих слов глаза расширились настолько, что едва не вылезли из орбит. Его сознание, и без того плывущее в тумане, окончательно капитулювало(?) перед первобытным страхом и диким, порочным восторгом. Бессвязный лепет Антонелли усилился в стократ, превратившись в испуганное, частое бормотание:
— Cazzo... нет, подождите... Оскар, Ландо, нет, пожалуйста... вдвоем?! Туда?! Я не смогу, порвусь, per favore, остановитесь... Ландо, скажи ему...
Но Ландо даже не думал возражать. Наоборот, его глаза мгновенно вспыхнули голодным, шальным огнем. Идея Оскара попала в самую цель, срывая у Норриса последние предохранители.
— Блять, Оскар... Ты гений, — прохрипел Ландо, и на его губах расплылась дикая хищная ухмылка. — Давай. Сделай это.
Волки начали действовать молниеносно, перестраивая ловушку. Оскар аккуратно, но крепко перехватил Кими и лег на спину прямо на диван, утягивая итальянца за собой. Он уложил Кими спиной к себе на грудь, широко разводя его дрожащие бедра. Теперь Антонелли сидел на Оскаре, полностью открытый и беспомощный. Пиастри обильно залил остатками лубриканта свой член и вход Кими, прижимая головку.
Ландо тут же навис сверху, зажимая Андреа в этот плотный, раскаленный мужской бутерброд. Его член уперся рядом с членом Оскара, подготавливая Кими к тому, что его сейчас разделят на двоих.
— Дыши, Кими… Дыши…. — приказал Ландо, крепко вцепляясь ладонями в его плечи и фиксируя сверху своим телом, пока Оскар снизу обхватил таз итальянца.
Синхронно, с тяжелым, влажным звуком, они начали толкаться внутрь. Сказать, что Кими было туго - ничего не сказать . Анатомические лимиты кричали о пощаде. Головки обоих членов одновременно протиснулись сквозь сжавшееся кольцо, и из горла Кими вырвался пронзительный, срывающийся на всхоип крик. Он выгнулся всем телом, зажатый между двумя горячими торсами, его пальцы судорожно впились в плечи Ландо, а по щекам градом покатились слезы.
— Ммм... бляяяять, какой он узкий, — утробно застонал Ландо, чувствуя, как его член буквально вжимается в член Оскара внутри этого невероятного, пульсирующего капкана.
— Терпи, Андреа…— хрипел снизу Оскар, толкаясь навстречу и помогая Ландо войти еще глубже.
Они вошли. Вдвоем. Полностью. Кими лежал, зажатый в этот живой замок, и всё, что он мог — это издавать рваные, скулящие звуки, пока Ландо и Оскар, поймав этот сумасшедшийуровень тесноты, начали одновременно, тяжело и мощно вбиваться в него с двух сторон, ведя их троих к самому сокрушительному, безумному финалу этой ночи.
Оскар и Ландо двигались внутри него одновременно, ловя этот сумасшедший , запредельный уровень тесноты. Каждый толчок отзывался в теле Кими глухим, влажным звуком. Парни едва справлялись с дыханием, а их диалог превратился в сплошной, пропитанный похотью хрип.
— Оскар... я чувствую тебя внутри него... — Ландо закинул голову назад, его вены на шее вздулись, а пальцы до белых костяшек впились в плечи Пиастри, намертво зажимая Кими между ними. — Мы его... ахх... мы его в щепки сейчас разнесем.
— Двигайся, Ландо... не останавливайся, — прорычал Оскар снизу, мощно подаваясь бедрами вверх, навстречу каждому толчку Норриса. — Смотри, как его колышет. Он же... ммм... он же вообще улетел. Кими, блять, дышать не забывай…
И Кими действительно «проснулся». Этот дикий, обоюдный напор, растягивающий его изнутри до самого предела, вытолкнул его из сонного, вязкого шока прямо на пик экстаза. Разум парня взорвался миллионами искр. Он резко распахнул глаза, хватая ртом воздух, и его наконец прорвало на самый настоящий, безбожный поток лепета. Это был крик души, перемежающийся громкими, надрывными стонами и матом.
— Господи... Ландо, Оскар... это... это просто пиздец! — запричитал Кими, откидывая голову на грудь Оскара и ошалело переводя затуманенный взгляд на нависшего сверху Ландо. — А-а-ах!.. Вы сумасшедшие... Вы два ебаных психопата, что вы делаете со мной?! Ммм... Оскар, снизу... так глубоко, пожалуйста... Ландо, твой... твой член... cazzo, я сейчас просто сдохну тут!
За всё то время, что они провели в этой душной, неоновой комнате, Кими, несмотря на весь свой страх, успел досконально на подсознательном уровне изучить тела обоих. И сейчас, когда они разрывали его вдвоем, он прекрасно, отчетливо понимал и различал их внутри себя. Он благословенно помнил, какой внушительный, широкий размер у Оскара, который сейчас безжалостно вжимался в него снизу, и какой длинный и твердый член у Ландо, который методично насаживал его на себя сверху.
— О боже... я чувствую вас... обоих... — навзрыд скулил Кими, а из его глаз градом катились слезы чистейшего удовольствия. Его бедра сами судорожно дергались, пытаясь подстроиться под этот двойной, уничтожающий ритм. — Ландо... ты такой огромный, прекрати так сильно... А-а-ах! Оскар, ты... ты мне прямо в душу бьешь... Пожалуйста, быстрее... нет, я сейчас кончу... Я сейчас кончу без рук, мама мия, пиздец!..
— Слышишь его, Ландо? — Оскар хрипло, грязно рассмеялся, перехватывая Кими за подбородок и заставляя его смотреть на себя, пока Норрис сверху продолжал наращивать темп. — Наш девственник уже научился различать наши члены внутри своей задницы. Какая послушная, умная сучка.
— Отличная память, Антонелли, — Ландо низко, рвано застонал, делая несколько коротких, зубодробительных толчков подряд, от которых Кими зашелся в громком, сорванном крике.
Оскар, не выдерживая этого безумного потока откровений, резко подался вверх и грубо, по-хозяйски засосал Кими, прерывая его крики. Это был влажный поцелуй, пахнущий голубикой и их общим безумием. Пиастри практически выпивал его стоны, пока Ландо сверху продолжал безжалостно вбиваться в их общий капкан, заставляя тело итальянца содрогаться.
Когда Оскар наконец отпрянул, тяжело хватая ртом воздух, Кими тут же зашелся в новом, еще более отчаянном лепете. Голова мальчишки металась по подушке, кудри окончательно промокли от пота, но не успел он вытолкнуть из себя и пары фраз, как Ландо сверху перехватил инициативу. Норрис наклонился и намертво заткнул его новым, глубоким поцелуем, заставляя Кими задушенно мычать прямо ему в губы.
Бедный малой принимал всё это абсолютно покорно, без остатка. В его перегруженном экстазом мозгу уже не осталось места для шока или мыслей о том, какой это пиздец. Этот страх сгорел дотла. Теперь в его рваном монологе, который прорывался в редкие секунды между поцелуями, звучало только одно — безбожное, грешное и абсолютно дикое желание наконец-то закончить.
— Ландо... ммм... Оскар, пожалуйста... — плакал и скулил Кими, когда Ландо на секунду отстранялся, дабы глотнуть воздуха. — Кончайте... Я хочу почувствовать... Хочу почувствовать, как вы оба... прямо сейчас... заполните презервативы... внутри меня... Вместе, господи, cazzo, кончайте в меня!
Слышать такие грязные, умоляющие признания от девственника, которого они еще пару часов назад раздевали на диване, было для волков финальной точкой.
— Оскар, блядь... он просит, — прорычал Ландо, и его темп стал по-настоящему сумасшедшим, хлестким и рваным. Каждое движение выбивало из Кими громкий, хриплый вскрик.
— Я слышу...блять, я всегда всё слышу— отозвался Оскар снижу, мощно, до предела вклиниваясь своими бедрами вверх, выгибая Кими в дугу.
Вип комнату затопило звуками тяжелых, животных стонов и быстрых, влажных толчков. Кими уже не контролировал свое тело — его бедра хаотично дергались в обе стороны, ловя этот двойной напор. Он плавился, сгорал и умолял только об одном — о выстреле. И парни не заставили его ждать.
Ритм дошел до своего пика. Ландо на секунду замер, до боли сжав плечи Пиастри, а Оскар под ним глухо и страшно зарычал. Оба мужчины одновременно, мощным толчком излились до самого конца, выполняя грешное желание своего маленького итальянца.
Горячая, густая волна обоюдного оргазма наконец схлынула, оставляя после себя лишь оглушительную тишину, нарушаемую рваным, тяжелым дыханием троих парней. Ландо и Оскар еще несколько минут оставались внутри Кими, плотно прижимая его к себе в этом раскаленном замке и потихоньку приходя в себя. Их пульс медленно возвращался в норму, а перед глазами рассеивался темный туман похоти.
Сам Кими кончил мгновенно вслед за ними — прямо себе на живот, без единого касания рук, чисто от запредельного двойного давления внутри. И как только этот дикий, неоновый экстаз отпустил его тело, Антонелли моментально превратился обратно в того самого смущенного, испуганного мальчишку. До его перегруженного мозга только сейчас, в этой звенящей тишине, окончательно доперло, что только что произошло. Его трахнули. Два мужчины. Одновременно.
Он ведь ехал в этот клуб с четкой миссией — следить за Габриэлем Бортолето, быть ответственным старшим товарищем, а по итогу сам попал в такую нереальную херню, откуда его самого теперь нужно было спасать. От этой мысли щеки Кими вспыхнули пунцовым румянцем, и он стыдливо спрятал лицо в ладонях, тихонько шмыгая носом.
Но Ландо и Оскар, несмотря на всю свою хищную натуру во время секса, в глубине души были по-настоящему добрыми и заботливыми парнями. Заметив, как сжался их маленький барашка, они синхронно, очень медленно и бережно вышли из его измученного тела.
Они не бросили его один на один со стыдом. Оскар потянулся за влажными салфетками, и они вдвоем с Ландо аккуратно вытерли Кими, убирая следы их безумной ночи. Все использованные презервативы и салфетки тут же полетели в мусорку возле дивана. Старшие парни ласково помогли Антонелли натянуть обратно его боксеры и одежду, после чего все трое уселись рядом на том самом кожаном диване, где еще пару минут назад итальянца безжалостно выжимали до капли.
Ландо обнял Кими справа, притягивая к своему плечу, а Оскар устроился слева, накрывая его ладонь своей. Они начали нежно, почти невесомо целовать его — в висок, в покрасневшие щеки, в лоб. В этих поцелуях больше не было ни капли пошлости или грязных намерений, только чистая, теплая забота. Ландо тихо, с улыбкой шептал ему слова благодарности за то, что он доверился им, а Оскар мягко уверял, что они никогда в жизни не сделали бы ему больно, потому что прекрасно видели и уважали его лимиты.
Кими это безумно тронуло. Из его глаз ушел остаток паники, и он окончательно расслабился, уютно устроившись в этих надежных, нежных мужских объятиях. Ему было хорошо и тепло, как никогда.
Спустя какое-то время Оскар, который после такого марафона был буквально на исходе сил, лениво приоткрыл глаза и с мягкой ухмылкой тихо спросил:
— Ну что, Антонелли... Скажи честно, тебе хоть понравилось?
Кими густо покраснел до самых кончиков ушей, уткнулся носом в плечо Ландо и тихо, но уверенно выдохнул:
— Очень... — он запнулся на секунду, а затем добавил чуть слышно: — Знаете, как бы это пиздецово и дико сейчас ни звучало... но я бы очень хотел когда-нибудь это повторить. Но только с вами. Вы хорошие.
Ландо и Оскар переглянулись поверх его кудрявой головы, и на их лицах расплылись одинаковые, сытые и довольные улыбки хозяев положения. Они знали, что этот маленький барашка теперь навсегда останется в их стае.Ландо привез всю компанию к себе на квартиру. В машине и по прибытии все трое единогласно и молча приняли решение: пока что ни слова о произошедшем в клубе. Эмоций было слишком много, телам нужно было остыть, а мозгу — переварить этот безумный опыт.
Хозяин квартиры по-свойски залез в холодильник, достал три бутылки холодного пива и раздал парням. Они устроились в гостиной перед огромным плазменным телевизором, включив какой-то забавный американский ситком - чисто ради фонового шума, дабы разрядить обстановку. На часах уже стукнуло 4 утра. Оскар, несмотря на дикую усталость после их марафона, сидел, уткнувшись в телефон. На его лице отражался тусклый свет экрана: Пиастри сфокусировано перелистывал и правил эскизы элементов одежды для своей новой колекции, периодически делая глоток пива. Работа над собственным брендом не останавливалась даже после группового секса.
Кими в это время наконец-то вспомнил о своей изначальной миссии и откопал в кармане смартфон, чтобы написать Габриэлю Бортолето. Он набрал короткое сообщение в духе «ты где вообще, добирайся домой сам», ожидая волны паники или извинений. Но ответ Габи заставил Кими знатно афигеть. Как оказалось, Бортолето свалил из клуба еще черт знает когда. За ним увязалась какая-то чересчур настойчивая девушка, и Габи в панике буквально сбежал от нее из заведения, напрочь позабыв о том, что пришел туда с другом.
Антонелли мысленно покрутил пальцем у виска. «Ну и отлично», - подумал он. Посвящать Габи в подробности своего сегодняшнего «экспириенса» и рассказывать о том, как его только что жестко и сладко пустили по кругу два старших, Кими, разумеется, не собирался. Этот секрет останется строго между ними троими.
Когда бутылки опустели, а фильм пошел на третий круг, Ландо зевнул и командным тоном послал всех укладываться спать.
Кими первым делом отправился в душ. Горячая вода приятно смывала остатки лубриканта и чужого пота, хотя яркие багровые засосы на ребрах в зеркале до сих пор заставляли сердце итальянца пропускать удар. После душа Ландо выдал ему чистую, мягкую домашнюю пижаму своего размера, которая сидела на Кими слегка мешковато, делая его еще более домашним и беззащитным.
Спать устроились на огромной кровати Норриса. Кими, как самую главную ценность этой ночи, уложили строго посередине. Стоило ему лечь, как по бокам тут же устроились Оскар и Ландо. Старшие парни собственнически притянули его к себе: Ландо закинул тяжелую руку ему на талию, утыкаясь носом в кудри, а Оскар со спины прижал парня к своей груди, переплетая с ним пальцы.
Они буквально охраняли его, как два больших волка своего личного маленького барашка. В этих сонных объятиях было столько тепла, уюта и молчаливой заботы, что Кими закрыл глаза и мгновенно провалился в глубокий, безмятежный сон.
С той безумной ночи жизнь Кими изменилась бесповоротно: он оффициально и окончательно стал их перманентным любовником. Этот секретный союз троих мужчин превратился в отлаженный, безопасный и невероятно горячий мир, скрытый от посторонних глаз. Старшие парни взяли малого под полное крыло, но теперь всё строилось на абсолютном комфорте и доверии.
Когда Оскар и Кими оставались наедине, их встречи были похожи на неторопливые, детальные уроки. Пиастри в обычной жизни казался сдержанным и холодным, но в постели с Кими проявлял удивительную, глубокую нежность. Он никуда не спешил. Оскар спокойно, шаг за шагом учил итальянца всему: как расслабляться, как прислушиваться к своему телу, как получать удовольствие без боли и страха. Рядом с ним Антонелли окончательно перестал бояться своей новой стороны и раскрывался на полную, зная, что Оскар контролирует каждое движение.
Наедине с Ландо атмосфера была совсем другая - более динамичная, эмоциональная и флиртующая. Норрис обожал дразнить Кими, осыпать его комплиментами, заставлять краснеть до кончиков ушей, а затем бурно и страстно любить прямо на диване в своей гостиной или в других местах, до которых Антонелли еще привыкать. Ландо давал Кими почувствовать себя желанным, особенным и чертовски привлекательным, выбивая из него остатки юношеской стеснительности.
Но самые яркие вспышки, конечно, случались тогда, когда они собирались все втроем. Вот только теперь никакого эффекта неожиданности или шоковой терапии не было. Волки извлекли урок из первого раза и больше не рисковали психикой своего барашка.
Перед каждым новым групповым марафоном они устраивали обязательный ритуал - детальное обсуждение. Усевшись на диване с пивом или чаем, они заранее проговаривали абсолютно всё: Какие позы и практики будут в этот раз ; Каких вещей точно не будет ; И самое главное - чего хотелось самому Кими.
Старшие детально расспрашивали его, к чему он сейчас готов морально и физически, а где пролегает его четкая граница. Оскар следил за анатомической безопасностью, Ландо — за настроением, а Кими учился уверенно говорить «да» или «нет». Только после того, как все трое приходили к полному согласию, они запирали дверь. И тогда их новые групповые ощущения становились еще более осознанными, глубокими и запредельно сладкими, потому что Кими точно знал: он в полной безопасности, и эти двое мужчин сделают всё, чтобы он чувствовал себя настоящей королевой их общего рая.
