Последняя Тайна

Хогвартс никогда еще не был таким оживленным. Древние стены замка гудели, как растревоженный улей. Турнир Трех Волшебников — событие, которое не случалось уже столетие — всколыхнуло не только учеников, но и профессоров, и даже привидений. По коридорам носились слухи: кто приедет из Дурмстранга? Правда ли, что Шармбатон привезет своих учеников на гигантских крылатых лошадях? А главное — кто станет чемпионом? Ученики ходили возбужденные, перешептывались за ужином, гадали, строили теории. На доске объявлений уже висели списки правил и предупреждение, что чемпионом может стать только тот, кому исполнилось семнадцать. Гарри чувствовал легкое разочарование. Ему было всего четырнадцать — на три года меньше необходимого возраста. Но он старался не думать об этом. В конце концов, наблюдать за турниром тоже интересно. Особенно когда рядом есть друзья, которые обсуждают каждую мелочь. --- Зал преобразился. Шелковые драпировки изумрудного и серебристого цветов свисали со стен в честь гостей из Дурмстранга, а голубые и золотые — в честь Шармбатона. Потолок отражал темное звездное небо, и тысячи свечей парили в воздухе, создавая атмосферу волшебства. Ученики сидели факультетскими столами, но все взгляды были прикованы к деревянному сундуку, стоящему перед учительским столом. Рядом с ним возвышался Кубок Огня — древний артефакт, наполненный синим пламенем, которое мерцало и переливалось, словно живое. Гарри сидел между Роном и Гермионой, нервно постукивая пальцами по столу. — Ты волнуешься, — заметила Гермиона, поправляя мантию. — Хотя ты не участвуешь. — Я не волнуюсь, — соврал Гарри, но внутри всё дрожало. Он чувствовал странное предчувствие, которое не мог объяснить. Рон же, напротив, был спокоен. Он жевал тыквенный пирожок и смотрел на Кубок с восхищением. — Представь, если бы я попал туда, — мечтательно протянул он. — Весь Хогвартс бы аплодировал. Я бы стал героем! — Рон, тебе нельзя, нам всем нельзя, — напомнила Гермиона с легким раздражением. — Правила есть правила. — Ах, эти правила, — махнул рукой Рон. — Вечно они портят веселье. Гарри усмехнулся, но его взгляд невольно скользнул к слизеринскому столу. Он искал одного человека. Того, кого он ненавидел больше всего. Возможно. Драко Малфой сидел на своем привычном месте — в центре стола, окруженный Пэнси и Блейзом, которые в этот момент активно что-то жевали. Свет свечей отражался в его светлых волосах, делая их почти серебряными. Он что-то говорил своим приятелям, и его лицо выглядело надменно, спокойно, уверенно. «Как же он меня бесит, — подумал Гарри. — Вечно этот взгляд сверху вниз, вечно эта ухмылка». Но, увидев его, Гарри почему-то выдохнул, словно успокоился. На мгновение его взгляд задержался на лице Драко: острые скулы, линия челюсти, которая казалась вырезанной из мрамора, светлые глаза, которые в этом полумраке казались почти прозрачными. «Он очень красивый, — признался себе Гарри, чувствуя, как его щеки начинают гореть. — Был бы он девушкой и не таким противным, я бы с ним давно встречался. Но... жаль, что он мужик. И жаль, что он... он просто невыносим». Гарри тряхнул головой, отгоняя странные мысли. Он не понимал, почему иногда ловит себя на том, что разглядывает Малфоя. Может быть, потому что Драко всегда был идеальным врагом? Или потому что он был единственным, кто умел злить Гарри до такой степени, что кровь кипела в жилах? — Гарри? — прервал его размышления Рон. — Ты че засматриваешься на слизеринцев? — Я не засматриваюсь, — быстро ответил Гарри, отворачиваясь. — Я просто посмотрел. Гермиона подозрительно посмотрела на него, но ничего не сказала. --- Церемония началась. Зал замер в напряжённом ожидании. Все взгляды были прикованы к Кубку Огня. В воздухе повисла такая тишина, что, казалось, можно было услышать собственное сердцебиение. Профессор Дамблдор поднялся с места и направился к Кубку. Он выглядел величественным в своих длинных фиолетовых мантиях, расшитых золотыми звездами. Его голос прозвучал громко и торжественно: — Добро пожаловать на Турнир Трех Волшебников! В этом году Хогвартс принимает это славное событие. И сейчас Кубок Огня выберет чемпионов от каждой школы. Прошу тишины. Дамблдор медленно поднял палочку и лёгким взмахом направил её в сторону Кубка. Синее пламя тут же взметнулось вверх, озарив Большой зал мягким, мерцающим светом. Оно закружилось, словно живое, танцуя в воздухе и будто радуясь предстоящему выбору. Несколько долгих мгновений ничего не происходило. Затем языки пламени резко вспыхнули ярче, и Кубок с силой выплюнул первый клочок пергамента. Он закружился в воздухе, медленно опускаясь вниз, но Дамблдор ловко поймал его на лету. Развернув пергамент, директор окинул зал спокойным взглядом и громко, отчётливо произнёс: — Флёр Делакур! Из-за стола Шармбатона раздались громкие аплодисменты. Ученики школы поднялись, приветствуя своего чемпиона. Высокая светловолосая девушка медленно встала со своего места. В каждом её движении была удивительная грация — она двигалась легко и уверенно, словно кошка, не спеша направляясь к двери, за которой её уже ожидали судьи. Она выглядела восхитительно: почти по-русалочьи прекрасная. Её длинные светлые волосы переливались в свете свечей, а кожа казалась сияющей даже в полумраке Большого зала. Гарри заметил, что Рон разинул рот. Он легонько толкнул друга локтем: — Рон, ты бы хоть рот закрыл. — Она же буквально русалка... — прошептал Рон, не отрывая взгляда. Гермиона закатила глаза с легким раздражением. — Фу, Рон, веди себя прилично. Второй клочок пергамента вылетел из Кубка. Дамблдор поймал его и прочитал: — Виктор Крам! Зал взорвался громкими аплодисментами. Волна восторга прокатилась по Большому залу, а особенно громко кричали девушки — многие из них были очарованы знаменитым игроком в квиддич и не скрывали своего восхищения. Виктор Крам медленно поднялся со своего места. Он лишь слегка кивнул в ответ на приветствия, сохраняя привычное серьёзное выражение лица. Затем он низко поклонился судьям и направился к двери, ведущей к месту ожидания чемпионов. — Невероятно, — пробормотал Гарри. — Сам Виктор Крам. — Да ну, — фыркнул Рон. — Он игрок, но я бы с ним сыграл... — Ты бы с ним и на метле не удержался, — усмехнулась Гермиона. Третий клочок пергамента вылетел с задержкой, словно Кубок раздумывал. Дамблдор поймал его, и его глаза за стеклами очков на мгновение блеснули гордостью: — Седрик Диггори! Хаффлпаффский стол буквально взорвался от радости. Студенты повскакивали со своих мест, громко кричали, свистели и с гордостью приветствовали своего чемпиона. В Большом зале раздавались возгласы поддержки, полные искреннего восхищения. Седрик Диггори был настоящим любимцем своего факультета — красивый, умный и справедливый, он заслужил уважение не только друзей, но и многих учеников Хогвартса. — Диггори! — кричали хаффлпаффцы. — Диггори, чемпион! Гарри улыбнулся. Он был рад за Седрика. Тот заслужил. Дамблдор кивнул и сказал: — Итак, чемпионы выбраны. Благодарю вас за внимание. Все могут расходиться... Но он не закончил. Кубок Огня вспыхнул снова. Ярче, чем раньше. Синее пламя стало алым, потом белым. Оно взревело, словно разгневанный зверь, и выплюнуло еще один клочок пергамента, обожженный, почти черный по краям. Тишина накрыла зал, как одеяло. Дамблдор нахмурился. Он медленно поймал пергамент, развернул его и замер. Прошла секунда. Другая. Третья. — Гарри Поттер, — произнес он наконец, и голос его дрогнул. Тишина стала густой, почти осязаемой. Гарри не понял сначала. Он смотрел на Дамблдора, на Кубок, на пергамент, думая, что ослышался. Рядом Рон замер с открытым ртом. Гермиона побледнела. — Что? — прошептал Гарри, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Это... ошибка. — Гарри Поттер! — повторил Дамблдор громче, и в зале раздался шум. Шепот, который нарастал, как ураган. Гарри встал, чувствуя, что его ноги не слушаются. Он обвел взглядом зал. Сотни глаз смотрели на него. Сотни лиц — удивленных, возмущенных, подозрительных. Он видел, как профессор МакГонагалл смотрит на него с недоумением, как Снейп нахмурился, как учителя Дурмстранга переглядываются. — Иди же, Поттер, — сказал Дамблдор, и в его голосе звучала сталь. — Иди. Гарри сделал шаг. Потом второй. Он шел по проходу, чувствуя, как на него смотрят друзья, враги, все. Он не смотрел на Рона и Гермиону — он боялся увидеть их лица. Он не смотрел на Седрика, который стоял у двери с удивлением. Но он посмотрел на Драко. Малфой сидел за столом Слизерина, и его глаза были широко открыты. В них читалось недоумение. Он не смеялся. Он смотрел на Гарри с странным выражением — будто пытался понять, что происходит. В его серых глазах мелькнула тень... озабоченности? Или Гарри показалось? Но через мгновение лицо Малфоя окаменело, и на губах заиграла привычная ухмылка. «Даже сейчас он не может быть нормальным, — подумал Гарри с горечью. — Даже сейчас он ухмыляется». Но внутри у Гарри было странное чувство — будто он хотел, чтобы Драко подошел и сказал: «Это не ты, Поттер. Кто-то подставил тебя». Гарри тряхнул головой, отгоняя эту мысль. «Что за бред? С каких пор я хочу сочувствия от Малфоя?» Он дошел до двери и шагнул в коридор, чувствуя, как за спиной захлопываются двери и начинается гул. Этот гул будет преследовать его долго. --- Гарри не спал. Он лежал на кровати в гриффиндорской башне, уставившись в потолок, и снова и снова прокручивал в голове события этого вечера. Разговор с Дамблдором, с профессором МакГонагалл, с судьями… Каждый их вопрос всё ещё звучал у него в голове. Они допрашивали его так, будто он был преступником, будто он сам каким-то образом обманул всех и подбросил своё имя в Кубок Огня. Они спрашивали, как ему удалось обойти возрастное ограничение, кто ему помог, зачем он это сделал. — Я не знаю! — сорвался Гарри, почти крича от отчаяния. — Я ничего не делал! Но никто не хотел ему верить. Или, возможно, они верили, но не могли сказать этого вслух. В их взглядах оставались сомнения, тайны и вопросы, на которые никто не давал ответа. Гарри снова уставился в потолок, чувствуя, как усталость давит на него сильнее с каждой минутой. Поттер устало прикрыл глаза, стараясь прогнать эти мысли. Он хотел просто уснуть, забыть этот день хотя бы на несколько часов. Но почему-то в памяти всплыло совсем другое лицо — Драко Малфой. Его холодное выражение, привычная насмешка… и эти серые глаза. Гарри сам не понимал, почему именно сейчас вспомнил их. Гарри нахмурился, раздражённый собственными мыслями. Почему именно Малфой? Из всех людей в Хогвартсе его разум цеплялся именно за него? Он перевернулся на бок, натягивая одеяло выше, будто это могло помочь избавиться от странного воспоминания. Но стоило ему закрыть глаза, как перед ним снова возник этот взгляд — холодный, внимательный и почему-то... успокаивающий. Его дыхание постепенно стало ровным. Напряжение в плечах начало исчезать, а тяжёлые мысли растворились где-то между сном и реальностью. Последнее, что он увидел перед тем, как окончательно провалиться в сон, — его серые глаза, которые были не просто светлыми, а похожими на зимнее небо перед снегопадом. --- Драко тоже не спал. Он сидел в кресле у камина, сжимая в руках заготовку для значка. Пламя тихо потрескивало, отбрасывая золотистые блики на его лицо. Вокруг было тихо — все разошлись по комнатам, и только Драко остался один. Он тоже думал о сегодняшнем вечере. «Поттер — чемпион», — снова и снова прокручивал он эту мысль. — «Четырнадцатилетний мальчишка, который едва умеет стоять на ногах... Ну и что, что он победил Волан-де-Морта и несколько раз спасал кого-то. Стал четвертым чемпионом. Как? Почему?» Драко вспоминал, как сотни глаз уставились на Гарри. Сначала удивление, потом гнев, потом насмешки. Слизеринцы начали перешептываться еще до того, как Гарри вышел из зала. — Конечно, это он, — злобно шептал Теодор Нотт. — Поттер всегда хочет быть в центре внимания. — Ему мало одного противостояния с Темным Лордом? — усмехнулась Панси Паркинсон. — Теперь он решил стать героем турнира? Он не устал? — Мальчишка явно что-то подстроил, — добавил Блейз Забини. — Не мог же Кубок выбрать его просто так. Драко слушал и молчал. В его голове вдруг прозвучала четкая, холодная мысль: «Этот идиот, что ли? Поттер? Он не способен на такие сложные заговоры. Его Поттер никак не додумается до такого». Но он ничего не сказал вслух. Зачем? Защищать Поттера перед слизеринцами? Это было бы смешно... Стоп, он сказал — Его… Поттера? Драко замер на мгновение, а потом фыркнул. — Бред. Он раздражённо провёл рукой по волосам и заставил себя забыть эту мысль. Нелепица. Поттер не был «его». Никогда им не был и никогда не будет. Он был всего лишь Гарри Поттером — заносчивым, упрямым гриффиндорцем, который постоянно вмешивался туда, куда его не просили. Он посмотрел на заготовку и начал наносить руны. Первая — для поддержки Седрика. Вторая — для переворота надписи. Третья — чтобы буквы меняли цвет. — «Поттер — вонючка», — прошептал он, пробуя надпись на вкус. И почувствовал странное удовлетворение. «Это будет моя месть, — подумал он, криво усмехаясь. — Ты будешь смотреть на меня, когда это увидишь. Ты будешь злиться. Ты будешь думать обо мне. И это... это будет нашим разговором». Драко закончил работу над значком и поднял его на уровень глаз. В пламени камина золотая надпись «Поддержите Седрика» мерцала мягко и тепло. Он нажал на значок пальцем — и буквы перевернулись, превратившись в ядовитую зелень: «Поттер — вонючка!» — Прекрасно, — улыбнулся Драко, но в улыбке не было тепла. — Просто прекрасно. Он убрал значок в карман и поднялся с кресла. Но, сделав пару шагов к лестнице, остановился и посмотрел на огонь. В его голове снова всплыл образ Гарри — растерянного, бледного, совсем не похожего на того упрямого гриффиндорца, которого он привык видеть. Драко раздражённо нахмурился. Поттер был красив. Эта мысль злила его больше всего. Тёмные растрёпанные волосы, яркие зелёные глаза, этот упрямый взгляд, который всегда выводил его из себя. Он мог представить, как снова сталкивается с ним в коридоре — как бросает очередную насмешку, как заставляет Поттера злиться и спорить в ответ. И почему-то ему хотелось этого. Не потому что он скучал. Нет, конечно! Просто потому что раздражать Поттера было привычно... И почему-то сейчас это казалось единственным способом снова увидеть его таким — живым, упрямым и настоящим. — О чем я думаю... — тихо пробормотал Драко и отвернулся от огня. --- На следующий день Гарри проснулся с тяжелой головой и темными кругами под глазами. Он спустился в Большой зал с Роном и Гермионой, стараясь не смотреть по сторонам. Но взгляды сами находили его. Шепот сопровождал каждый его шаг. — Гарри, — прошептала Гермиона, когда они сели за стол. — Не обращай внимания. Они не знают правды. — А что знают они? — горько спросил Гарри. — Они верят, что я обманщик. Что я хочу славы. Как в прошлый раз, когда все думали, что я открыл Тайную комнату. Рон молчал. Он сидел, уставившись куда-то перед собой. Обычно он всегда находил, что сказать — пошутить, пожаловаться или поспорить, но сейчас лишь задумчиво крутил что-то в руках. Гарри заметил это. Он заметил, что Рон избегает смотреть ему в глаза. Что он молчит, когда другие говорят о турнире. — Рон, — спросил Гарри тихо. — Ты же не думаешь, что я...? — Нет, — быстро ответил Рон, но слишком быстро. — Конечно, нет. Просто... это странно. Как Кубок мог выбрать тебя? Гарри вздохнул. Он знал, что Рон ревнует. Рон всегда ревновал — к славе, к деньгам, к вниманию. А теперь еще и турнир. Рон мечтал о нем, а выиграл Гарри, даже не участвуя. — Я не просил об этом, — сказал Гарри, стараясь, чтобы его голос звучал твердо. — Ты ведь знаешь. — Да, — буркнул Рон. — Знаю. Они замолчали. Гермиона попыталась заговорить о планах на уроки, но разговор не клеился. Гарри чувствовал, как между ними повисло напряжение. Он знал, что должен поговорить с Роном, объяснить, но не было сил. И в этот момент он увидел Малфоя. Драко вошел в Большой зал в окружении своей свиты, и на его груди ярко блестел значок. Серебристо-золотой, с надписью «Поддержите Седрика Диггори». Он выглядел как всегда — безупречно, надменно, самодовольно. Но когда он встретился взглядом с Гарри, что-то изменилось. Драко заметил темные круги под глазами Гарри, его бледность, его усталость. И на мгновение его лицо дрогнуло. В серых глазах мелькнуло что-то — почти сочувствие. Почти тепло. Но через секунду маска вернулась. — О, Поттер, — громко произнес Драко, подходя ближе. — Ты выглядишь еще более паршиво, чем обычно. Не спал? Переживал из-за того, что обман раскроется? Гарри закатил глаза. — Малфой, если ты пришел только для того, чтобы оскорблять меня, то твои усилия были напрасны. Я и так всё слышал. — Правда? — Драко насмешливо приподнял бровь. — И что же ты слышал? — Что я обманщик, — устало ответил Гарри. — Что я подкинул свое имя. Что я хочу славы. И еще кучу всего. Драко на мгновение задумался. Он ожидал, что Поттер вспыхнет, начнет кричать, размахивать палочкой. Но Гарри был спокоен. Слишком спокоен. В его зеленых глазах не было гнева — только усталость. И это задело Драко больше, чем крики. — Интересно, — сказал Драко, стараясь сохранить насмешливый тон. — А ты ведь и правда не спал. Шрам чешется? Или совесть мучает? Гарри посмотрел на него долгим, тяжёлым взглядом. — Ты когда-нибудь устаёшь слушать собственный голос, Малфой? — спокойно спросил он. На лице Драко появилась привычная ухмылка. — Нет. В отличие от некоторых, мне есть что сказать. — Удивительно, — пробормотал Гарри. — Я думал, что ты уже всё сказал за последние четыре года. Несколько учеников рядом тихо усмехнулись, и Драко бросил на них холодный взгляд. Он не любил, когда кто-то смеялся не вместе с ним. — Осторожнее, Поттер. Не забывай, кто сейчас здесь чемпион. Гарри слегка приподнял бровь. — Ты? Разве я что-то пропустил? Кубок выбрал тебя? Улыбка Драко на мгновение дрогнула. — Очень смешно. — Я стараюсь. Драко хотел ответить очередной колкостью, но снова заметил, как Гарри выглядит. Усталый взгляд, бледное лицо, напряжённые плечи. Обычно Поттер сразу бросался в спор, но сейчас он словно даже не хотел тратить на него силы. И это почему-то раздражало Драко сильнее обычного. — Знаешь, Поттер, — протянул он, чуть наклонив голову, — ты выглядишь так, будто тебя неделю держали в подземельях. — Забавно слышать это от человека, который проводит там половину времени. Драко прищурился. — Следи за словами. — А то что? Пожалуешься отцу? На секунду между ними повисла тишина. Гарри ожидал, что Малфой вспылит, но тот лишь усмехнулся. — Всё ещё думаешь, что знаешь обо мне всё? Гарри ничего не ответил. Драко тоже молчал пару секунд, а затем снова натянул привычную маску. — В любом случае, Поттер, постарайся не опозориться. Было бы неприятно смотреть, как Великий Гарри Поттер вылетает первым. — Спасибо за поддержку, Малфой. Я почти поверил, что ты переживаешь. Драко фыркнул. — Не льсти себе. — Не беспокойся. Это последнее, что я бы сделал. Они ещё несколько секунд смотрели друг на друга, пока Драко не развернулся. — Увидимся, Поттер. — К сожалению, — тихо ответил Гарри. Драко усмехнулся, уходя. И только когда он отошёл достаточно далеко, Гарри понял, что впервые за весь день этот разговор не оставил после себя злости. А Драко, скрываясь среди учеников Слизерина, поймал себя на раздражающей мысли: Поттер всё ещё выглядел ужасно. Но почему-то ему стало немного легче, когда тот снова начал огрызаться. --- Драко влетел в комнату и резко захлопнул дверь за собой. Несколько секунд он просто стоял, опираясь на неё спиной, раздражённо глядя в пустоту. Перед глазами все еще стояла картина: Гарри, взъерошенный, с этими дурацкими очками набекрень, который смотрел на него с вызовом и… чем-то еще. Чем-то, от чего у Драко пересохло в горле. Глаза. Черт бы побери эти глаза. Не просто зеленые — они горели изнутри, как адское пламя, обрамленное пушистыми ресницами, о которых Драко мечтал провести кончиками пальцев. Он закрыл свои веки, и тут же в темноте вспыхнул этот образ. Он видел, как Гарри смотрит на него снизу вверх, чуть прикусив губу, и чувствовал непреодолимое, почти болезненное желание стереть эту спесь с его лица. Его губы. Мягкие, розовые, чуть приоткрытые от удивления, когда Малфой резко подошел к нему. Драко сглотнул. В висках пульсировала одна-единственная, безумная мысль: схватить его. Прямо там. При МакГонагалл, при Уизли, при этой рыжей ведьме Грейнджер. Просто врезаться в него, запустить руку в эти вечно торчащие в разные стороны черные волосы, притянуть к себе и поцеловать. Так, чтобы тот забыл, как дышать. Так, чтобы весь мир рухнул к чертям собачьим. Драко отвернулся и сделал несколько шагов по комнате, пытаясь выбросить эти мысли из головы. Но его взгляд внезапно упал на стол. Там лежали значки. Те самые, которые он делал прошлой ночью. Он замер. Серебристо-золотые буквы снова бросались в глаза: «Поддержите Седрика Диггори». Он вспомнил, как сидел здесь поздно ночью, создавая их один за другим. Как убеждал себя, что делает это просто ради насмешки над Поттером. Ради того, чтобы увидеть его реакцию. Только вот почему тогда он так долго думал именно о нём? Драко вспомнил, как утром убирал значки, как уверенно вышел из комнаты, окружённый своими друзьями, с привычной ухмылкой на лице. Он выглядел так, будто ему всё равно. Будто всё было просто игрой. Но теперь, стоя в тишине комнаты, Драко уже не был так уверен. Он посмотрел на значки и тихо усмехнулся. — Какая же глупость... Он хотел убедить себя, что всё это была просто шутка.