Служба доставки

Юра Плисецкий сдал экзамены, мягко говоря, плохо. Это нельзя было назвать неудачей, скорее, следствием отсутствия интереса к точным наукам. Дедушка давно говорил, что видит его в роли какого-нибудь инженера, и этому его желанию Юра не мог противостоять. Это казалось мальчику единственным путем его жизни, даже если он давался туго. Но экзамены он всё-таки сдал, может, даже и не хуже всех в классе, но достаточно баллов для прохода на бюджет набрать не удалось. Поэтому, набравшись решимости, Плисецкий переехал в столичное общежитие, решив, что в первый же учебный день он пойдёт не на пары, а на поиск работы, даже если это будет что-то физически сложное. Найти нормальную, в общественном понимании, работу в семнадцать лет трудно, но когда на кону колющая ночами мозг совесть и небесконечные возможности дедушки, иного выхода нет. С этого момента Юра возложил на себя не только роль единственного подающего надежды внука, но и студента первого курса специальности «Инженер-строитель» и работника курьерской службы. Общежитие располагалось на красной ветке недалеко от университета и на вид было довольно старомодным. С соседями почти повезло. Почти, потому что за сутки знакомства эти два парня, один из которых японец, приехавший по обмену, а второй — загадочный ленивый аспирант, создавали условия скандального ток-шоу, от которых Плисецкому было не очень комфортно. «Ведите себя тише», — твердо просил он, но хватало ненадолго. Что ещё сводило с ума, так это рингтон на телефоне у этого аспиранта, Виктора Никифорова, телефон которого звонил каждые десять минут, а тот словно намеренно не брал трубку, качая мелодии головой в такт. Юра возненавидел эту песню про Титаник до конца дней. — Ты сегодня опять пропустишь занятия? — спросил Виктор, лёжа наверху двухъярусной кровати. — Я поеду ко второй. Сначала нужно отвезти кое-какие документы в офис. А совмещать работу с учебой вообще трудно? — Если работа в удовольствие, то нетрудно. — Да какое там удовольствие? А впрочем… Плисецкий сложил все бумажки в рюкзак, закинул его на плечо и решительно потопал к двери. — И кстати, — начал он, почти выйдя из комнаты, — смени свой дебильный звонок. Виктор немного опешил, но с совершенным спокойствием, будто отвечал на вопрос маленького ребёнка о том, почему небо синее, тихо хмыкнул. — Я не буду этого делать только потому, что этого хочешь ты. Это не так работает. — Что? Ладно… Я просто предложил. До вечера. Найти работу оказалось легче ожидаемого. Среди сотен вакансий вроде промоутера и официанта попадались и невероятные предложения с самым гибким графиком и зарплатой под девяносто тысяч в месяц. И Юра повёлся. Правда, вместо обещанного он услышал от одной из работниц, что его собираются посадить за кассу с восьми до восьми. Пришлось уходить как можно скорее и выдавливать из себя остатки вежливости после всего взыгравшегося возмущения. А то место, с которым Плисецкий подписал договор, было приличным, ему даже выдали ярко-зеленую униформу. Разбираться с трудоустройством оказалось проще, чем влиться в коллектив, где он не знал абсолютно никого. Нет, он пришел в конце августа на встречу с одногруппниками, познакомился со всеми парнями, вроде, даже неплохо провёл первые полчаса, но потом стало слишком скучно. В аудитории появились новые лица, которые он ещё не успел изучить. Три девушки в группе, остальные — двадцать парней. Перевес объясним. — …А потом я подняла голову и смотрю, он на меня смотрит так, типа, невозмутимо, а я как будто бы уже должна была умереть от стыда, это вообще был треш. — Так он тебе помог потом? А эту разговорчивую девушку Плисецкий, вроде как, узнал. Один знакомый из группы говорил, что она получила самый высокий балл среди присутствующих здесь за сдачу экзаменов. Бабичева, вроде как. Писала недавно в общем чате. У Юры не укладывалось в голове: как такая болтливая девочка с глупым голосом и не менее глупой манерой речи смогла обойти вообще всех? Значит, именно она раздражала его своими золотыми сотнями баллов на первой строчке в списке абитуриентов. Просто так. До трехсот не хватило совсем немного. Весьма печально. — Помог! Спросил, не нужно ли меня отвезти к врачу. Я сказала, что не стоит, и вообще все в порядке. Вообще не в порядке. Я головой приложилась так, что, блин… Больно мне было. Да и объясняться, почему я приехала с каким-то парнем… Ну его, короче. — А как его зовут хоть? Где живёт? — Да откуда я знаю? — Бабичева высоко пожала плечами и задумчиво уставилась в пол, — мне это не нужно. Юра сел подальше, осмотрел аудиторию, ради приличия спросил, что было на первой паре, снова окинул взглядом передние парты и заскучал. Не самый комфортный момент, когда приходится изображать владение хотя бы базовыми навыками коммуникации. На доске виднелись следы мела, стертые не до конца, и пара непонятных символов, мешающих идеальной чистоте, которые было бы неплохо стереть. Если бы Плисецкий поступил на специальность, которая действительно интересует его, сейчас он бы испытывал приятное волнение и напряжение в локтях и коленях. Если бы он занимался тем, чем хотел заниматься всю жизнь, сейчас не пришлось бы сидеть в ожидании окончания учебного дня. Но так вышло, что Юра был самым обычным среднестатистическим подростком без выдающихся способностей, который не знал, чего хотел, каких целей нужно добиваться. Наверное, он закончит универ и уйдет работать в офис? Будет делать вид, что занят бумажками, и получать за это деньги. Всё логично. Много кто в стране живет именно так и ничего. Бывают родители, которые принуждают своих детей идти на врача, только потому что сами работают в этой сфере или пытаются продолжить свой медицинский род. Бред. У Плисецкого в школе были такие знакомые, ничего хорошего из этого не вышло — только истерики и ненависть к белым халатам. У него другая история: у Юры нет родителей, но у Юры есть дедушка, который воспитал его, считайте, с нуля. И воспитал в таких условиях, что любой ребёнок был бы благодарен от чистого сердца, и это было причиной, по которой он поступил на инженера — дед растил его в условиях, что эта специальность самая лучшая, самая правильная для него, и это было так же естественно, как соблюдать правила при переходе дороги в оживленном мегаполисе или уступать места нуждающимся в общественном транспорте. — Привет. Я Мила, а ты? Бабичева подошла неожиданно и встала над душой, выводя из напряженных размышлений. Она улыбалась и держалась так уверенно, будто знала, чего хочет от этой беседы. Юра протянул руку и представился. — Любишь кошек? Или котят. — Да. Особенно больших. Типа тигров. Они милые. Бабичева повела бровью, и было заметно, что она не считает определение «милый» подходящим для такого хищника, как тигр. — А ты? — спросил Плисецкий в ответ, не испытывая к теме особого энтузиазма. Ему больше хотелось пары минут тишины. — Обожаю! Мы недавно нашли кота на улице, он был таким худым, решили ухаживать за ним. Потом он сбежал. — Ужас какой. — Именно, — Мила ответила расстроенно, но, видимо, это не конец истории, и она вновь оживилась, — но он вернулся. Вернулась… Оказалось, что это кошка. Беседовать с этой девушкой было неплохо. Она хорошо умела запудривать мозг своими историями, и Плисецкий, видимо, не был первым в группе, кто слышит эту историю. И не только эту. Мила начала знакомство с истории про кошку. Не с «ты откуда?», не с «а ты какие предметы сдавал?», даже не с вопроса про музыку и любимые игры. Кошечка сбежала. — Это… Очень хорошо. Рад, что ты нашла свою кошку. — Я тоже, — Бабичева наконец села рядом и, сложив руки в замок, повернула голову, — с тобой интересно общаться. Ты хорошо демонстрируешь навыки активного слушания. Если бы у Юры спросили, что такое активное слушание, он дал бы ответ секунд через шесть. Но Мила, было видно, соображала очень и очень хорошо. Неудивительно, что она смогла стать первой при зачислении. Приятной она оказалась персоной: не спрашивала ни о чём, что могло бы вызвать беспокойство, и пока что следить за ходом её мыслей было интереснее, чем за темами разговоров парней на той ознакомительной встрече. — Она недавно родила котят. Они такие маленькие, такие славные. Все, кого уже спрашивала, говорили, что с радостью приютят одного к себе. Кажется, Плисецкий понял, к чему вообще всё это идёт. Вчера его не было, он точно не мог знать, что Бабичева приставала со своими котятами ко всей группе. Помимо этого, он не знал, что двадцать человек без учёта одного заболевшего, отказались от этой затеи. — Ты что, хочешь всучить мне котёнка?! — Почему «всучить»? Отдать в добрые руки, так говорят. — Я живу в общаге, мои соседи не похожи на людей, которым я бы доверил котенка, если придется оставить его! — Ты же сказал, что любишь кошек, нет? — с сомнением в голосе спросила Бабичева, став серьезнее. — Или спасение одной маленькой жизни ничего для тебя не значит? — Что ты… — Ладно. Наверное, я вчера слишком сильно ударилась. Но ты подумай. Котята маленькие. Хотя бы одного. Мила быстро встала с места и обернулась, мягко улыбнувшись. Плисецкий как будто снова пережил участие в психологическом хорроре. Его хмурое, слегка сердитое лицо совсем не выглядело злым. Напротив, кто-то, увидев его, даже усмехнулся.