всепр0щающая м0я б0ль ｡⁠:ﾟ⁠(⁠;⁠´⁠∩⁠`⁠;⁠)ﾟ⁠:⁠｡

— ну, что ты хотел? сегодняшняя летняя ночь была ещё более холодной, чем другие до неё. даже под плотное худи закрадывался ветер, заставляя съёживаться и покрываться мурашками. балкон, будучи застеклённым, не удерживал ни капли тепла, так что на нём — просто покурить и тут же свалить внутрь квартиры, согревая конечности. но сейчас, правда, совсем другая ситуация. лёша облокотился на промозглую стену, из-за чего этот холод начал пробираться куда-то внутрь, под кожу, становясь единым целым с организмом. остатки приятной теплоты квартиры ушли также быстро, как и его уверенность. ещё пять секунд назад он был готов хоть речь толкнуть, а сейчас словно разучился говорить вовсе. слова в голове перестали складываться во вразумительные предложения. а ведь он неделями готовился к разговору, искал нужные выражения, чтобы попроще разъясняться. вместо того, чтобы начать свой запланированный длиннющий монолог, он достал из помятого винстона сигарету и на раз пятый поджёг её. ну да, тяжело уместить в словах все эмоции и чувства пятилетней настойки. саша. крохотная язвочка на нёбе, или как оно там было. столько связано с этим именем, и всё это спектром еле умещается в собственной голове. но самое главное — выводы, которые он из всего прожитого сделал. а делал он их по пути не мало. почти шесть лет назад лёша впервые задумался о том, какие чувства испытывает. до саши с этим было проще. ну, как это обычно бывает — симпатия, любовь, и дальше как пойдёт. конкретно этот случай отличился. дело даже не в том, что саша — парень. лёше было бы не зазорно влюбиться в парня, тем более такого. скорее именно саша заставлял его так себя чувствовать. а точнее, его отношение к их дружбе. ну или связи, как угодно можно назвать и не ошибиться. другом, конечно, саша был замечательным. и лёша любовался, думал — не могло ему так повезти. и где-то он оказался прав. они никогда не говорили на эту тему честно. саша всегда выстраивал невидимую стену между ними, которую пересечь было сложно. дотрагиваться — можно, но с поправками; обнять — ну да, но только в определённые моменты; поцеловать — вообще нежелательно, но так хочется. и лёша со временем установки принял. никто не обговаривал их напрямую, просто догадался сам. думал, что саша растает наконец, но этого не происходило. и, конечно, он сам перестал. только сейчас саша сам начал тянуться. да что он хочет-то в итоге? нет, ну дальше это молчание лёша уже физически вытягивать не сможет, надо что-то сказать. — я… запутался, — он выдохнул слова вместе с дымом. саша глянул на него нахмуренно, но ничего не сказал — «продолжай». — я не понимаю, чего ты добиваешься. несколько лет ты меня морозишь, а теперь — будто это я такой злой и терплю это твоё… твои… саша соврал бы, если бы сказал, что не понял. он посмотрел так, чтобы можно было обозначить всё целиком. что он осознаёт и слушает дальше. со стороны он выглядел уставшим, словно они на этом балконе уже сутки пытаются прийти к одному. — то ты морщишься, когда я тебя трогаю, то сам лезешь, а потом расстраиваешься, что я не лезу в ответ. я… — лёша замолчал. слова рвались наружу такие, что их обдумать просто необходимо. стоит ли оно того? — я не просил.. давать мне надежду какую-то, что ли. да я вообще хуй знает, что чувствую к тебе. последнее предложение он выпалил, на секунду жмурясь со стыда. «просто хочу ясности» — это лёша пробормотал почти неслышно и неразборчиво. саша на пару секунд замер, что вообще для лёши выглядело несколько устрашающе. он увидел на чужом лице смесь стольки эмоций, что вычленить одну конкретную превалирующую было невозможно. деревяшкин подозревал, что тот всех вышестоящих по рангу чувств после дружбы между ними.. боялся. наверное, так правильно было бы описать подавляющую часть его ощущений. и вот сейчас, стоя в метре от саши, лёша очень хорошо видел на его лице искреннее, абсолютно неподдельное чувство страха. и вряд ли можно сказать, что это неожиданно с его стороны. скорее наоборот, именно этого лёша и ждал. что тот снова испугается, снова сменит тему, умело путая лёшу словами, что потом он сам и не понимал, как от нужного ему разговора они стали далеки. ведь всё это было, и не раз. зелёные глаза внимательно рассматривали дома под ногами, где то загорался, то потухал в окнах свет. один за одним, так размеренно. гораздо проще воссоздать жизнь каждого из этих людей, которые щёлкают выключателем в сотнях метров от него, чем продолжать стоять с лёшей в одном помещении и слушать его давящее молчание, ожидание ответа. причём ответа содержательного и, желательно, правдивого. это, если честно, злило ебать как. он сжал губы в тонкую полоску, всё ещё не осмеливаясь повернуться. до этого облокотившийся на подоконник саша выпрямился, звучно выдыхая. кажется, прошло уже достаточно много времени, чтобы лёша добавил что-то ещё к своим словам. и он добавит. — скажи уже что-нибудь, я не собираюсь тут до завтра стоять, — он раздражался в ответ. всё-таки холодно и очень, прямо-таки чересчур непонятно примерно всё. а что лёша хочет услышать? парадеев пытается подобрать что-то более нужное, более удобное и расплывчатое, чтобы ответить, не молчать, отстоять себя как-то, но все мысли отличались друг от друга слишком сильно. саша всегда замечал, как лёша типа незаметно, украдкой рассматривает его, заостряет внимание на его лице, и во взгляде — сожаление и смирение, хотя он мог и улыбаться в эти моменты, и смеяться. а лёша потом, после этих встреч, приходил домой и долго думал о том, когда это всё закончится. когда его уже наконец отпустит эта то ли недовлюблённость, то ли полноценное чувство любви, то ли восхищение, хуй поймёшь. нельзя сказать, что его эти мысли терзают, он ужасно страдает и всё в таком духе. нет, у него всё хорошо. ну, насколько может быть всё хорошо у человека, которого одно и то же ебёт годами. не трогай он эту язвочку, она бы давно зажила, но ведь к ней так и тянет. — что ты имеешь ввиду? — и лёша уже хотел было закатить глаза и разжёвывать всё сказанное до, но саша поспешно добавил. — в смысле «не знаю, что чувствую», лёх? деревяшкин как будто запнулся на полуслове, хотя ничего ещё сказать не успел. парадеев снова переводит тему, когда ему удобно? нет, в этот раз такая схема не пройдёт. — ответь сначала на мой вопрос. ты же прекрасно понял, о чём я, — лёша сказал это почти гордо, еле скрывая довольство от того, что в первый раз остался на своём. конечно, ему не было бы так неприятно и, наверное, больно, если бы он дружил с сашей. но с сашей у них не дружба, у них что-то абсолютно непонятное, другое, где все подколы про мутки — обязательно только шутки, а эмоции на лице и рефлексы следом — само собой укомплектованное, мол, устали они от этих приколов. странно, ведь если это всё только приколы, почему приходилось об этом думать вне, волноваться и быть неравнодушным к каждой мелочи. приходить всё чаще к одной и той же мысли. они уже давно имеют свои семьи, думать друг о друге настолько глубоко и долго просто неприлично и неправильно в их ситуации. приходилось поворачиваться на другой бок и морщиться, дальше пытаясь уснуть. и всё равно продолжалось. значит, всё изначально пошло не так? и уже не может быть иначе? наверное, да. и только они в этом виноваты. — тогда я не знаю, почему тебя это так задевает. ну.. да, раньше был не такой тактильный, щас поменялся. что такого? — сказал саша, как ни в чём не бывало. лёша, привыкнув к своим мыслям и тишине, резко дёрнулся. и с большим сожалением понял, что ответить на первый сашин вопрос всё же придётся. иначе он действительно будет выглядеть как ребёнок в этом споре. — потому что… — он снова обдумал, насколько его слова будут неловкими, и продолжил, шумно вдыхая морозный воздух. — потому что меня хуёвит из-за этого. у меня.. мне раньше казалось, что это всё.. ну твои, точнее, наши эти взаимодействия — что оно не просто так, — он чувствовал, как дышать становилось сложнее, пришлось с усилием вбирать в себя больше кислорода. лёша давно себя не ощущал настолько открытым и беспомощным в своём раскаянии, и было так страшно, так холодно, что стук его сердца наверняка был слышен им обоим. — и я правда на что-то стал надеяться, хотя, блять, бред, конечно, я понимаю. и когда ты типа уходил от всего этого, мне.. то есть, я.. короче, я тоже ушёл, как ты. он сделал небольшую паузу, потому что вдохнуть требовалось уже ртом, голова начинала кружиться от нехватки воздуха. саша наблюдал за аки исповедью, не шевелясь, но лёша этого уже не замечал. — а сейчас ты ведёшь себя как я тогда. и я не хочу снова надеяться и верить в эту хуйню, мне это.. не надо, в общем, — соврав в конце, закончил он. конечно, ему надо, но так сильно проебаться, доверившись вновь, ему не хочется. снова наступать на одни грабли не хочется. но любить его, именно любить — хочется безумно. даже если он никогда не поймёт этого чувства в полную его силу. сумерки сгустились в ночь, оставляя небо безоблачным. огонёк сигареты стлел до фильтра, и пепел упал с неё большим куском, рассыпаясь по полу. лёша с силой ткнул хабарик в пепельницу, хотя и тушить там уже было нечего. и нехотя взглянул на сашу. тот неожиданно пристально смотрел в ответ. зелёные глаза бегали по его лицу, словно пытаясь уловить каждую деталь его мимики, как если бы она могла что-то ему сказать. — и, отвечая на твой вопрос, — в порыве уверенности вдруг продолжил лёша, замечая чужое непонимание во взгляде, и словно назло говорил то, чего постоянно избегал. — я думаю, что влюблён в тебя пиздец. иначе, наверное, мы бы щас тут не стояли. и тут же поспешно потянулся за следующей сигаретой, чтобы создать видимость ритуала и отвлечённости, наблюдать за огоньком, пытаться подпалить — всё, что угодно, лишь бы не смотреть на парадеева. руки потели, несмотря на сущий холод, и дрожали предательски. сердце всё никак не успокаивалось, будто только ускоряясь в ритме. ещё давно он поклялся самому себе никогда не говорить об этом кому-то. и он никогда бы не подумал, что жизнь с этими чувствами станет настолько губительно на нём сказываться. но необъяснимая, внезапная внимательность саши к нему просто выворачивала наизнанку; заставляла жалеть обо всём и после притираться снова, как в старые добрые; приказывала слать нахуй, но сразу после этого корить себя за импульсивную злость; сводила с ума и возвращала в трезвость. и всё это почти одновременно. лёша до обморока боится того, что будет дальше. и еле поддающаяся зажигалка с колёсиком — единственное, что его удерживает сейчас в этой реальности, не позволяя упасть на кафельный пол без сознания. вдруг стало так тепло, словно на него надели ещё одну кофту, даже мурашки прошлись. саша. обнимает. отсюда это внезапное чувство безопасности. лёша сжался в который раз за этот вечер. руки его оказались плотно прижаты к собственной груди, так что обнять в ответ он не смог. только растерянно утыкался сопливым от холода носом в чужое плечо, согревая его горячим дыханием. через несколько секунд парадеев отстранился, но лишь лицом. взгляд бегло то поднимался к карим глазам, то спускался на губы, будто саша пытался решиться. наверное, со стороны они выглядели напряжённо — бегающие глаза, руки, не знающие, куда себя деть, и тяжёлое дыхание. лёша точно дал понять, что помогать ему в этом решении он не собирается — либо пусть уходит, и оба забывают об этом, либо целует, и в их жизнях что-то необратимо меняется. и саша… саша выбирает первое. неловко отойдя, он смеряет лёшу взглядом ещё, но теперь уже неловко и виновато, привычно сутулится и даже не уходит, а выскальзывает из балкона вовнутрь квартиры. а лёша стёк вниз по стене, усаживаясь на промёрзший кафель. плакать было бы глупо, да и слёзы уже закончились по этому поводу. он вперил взгляд в бетонный потолок и глубоко вздохнул, проводя рукой по лицу. это было ожидаемо. саша ещё не готов. он ещё не понял, не принял, не согласился с тем, что чувствуют к нему. и что он сам чувствует. может быть, когда-нибудь, но вряд ли это надо будет лёше тогда. потому что он уже давно привыкает к жизни без него.