Спокойной ночи, Оливер

Школьное утро встретило Энгеля привычным гулом. Кто-то торопливо переписывал домашнее задание, кто-то обсуждал планы на выходные, кто-то просто бесцельно слонялся по коридору в ожидании первого звонка. Энгель шёл размеренным шагом, поправляя лямку рюкзака и лениво размышляя о том, насколько же сегодня скучный день. Половина класса уехала на экскурсию с Мисс Сашей, и перспектива провести все уроки в гордом одиночестве, переглядываясь лишь с молчаливым Эбби, навевала тоску. Поворот к шкафчикам он встретил привычной картиной. Сдавленный, жалобный скулёж, который он научился распознавать среди сотен других школьных звуков, заставил его замедлить шаг. У ряда металлических ящиков, вжав голову в плечи, стоял Эбби. Его тщедушная фигура, казалось, стала ещё меньше под нависающей тенью Оливера. Задира лениво облокотился плечом о стену, в руке у него была стеклянная бутылка с водой. Горлышко было наклонено ровно настолько, чтобы несколько холодных капель срывались вниз, падая на чёрную макушку и плечи дрожащего мальчика. Компании Оливера, Эдварда и Зип, не было видно. Видимо, сегодня «царь» решил поразвлечься в одиночестве. Энгель на мгновение прикрыл глаза, собираясь с мыслями. Он знал, что резкое слово или грубый толчок только распалят Оливера, превратят глупую шутку в открытое противостояние. Ему нужно было просто прекратить это. Спокойно и без крика. Он подошёл ближе и остановился ровно напротив задиры. — Оливер, — произнёс он. Голос прозвучал ровно, даже буднично. Оливер медленно, словно делая величайшее одолжение, повернул голову. Его самодовольная улыбка стала чуть шире. В пустых глазах мелькнуло что-то похожее на предвкушение нового развлечения. — О, а вот и Энгель, — протянул он, чуть покачивая бутылкой. — Пришёл полюбоваться? Я вот думаю, может, ему душ перед уроками поможет? А то выглядит так, будто его уже окатили, хотя я ещё даже не начал. Энгель не ответил на провокацию. Он просто шагнул вперёд, почти заслоняя собой сжавшегося Эбби. Его плечо оказалось на одной линии с плечом Оливера. Несколько долгих, тягучих секунд они стояли в тишине. Воздух между ними, казалось, потрескивал от напряжения. Оливер ждал реакции, но натыкался лишь на спокойную, непробиваемую стену. Скучно и утомительно. Развлечение теряло всякий вкус. Наконец, он со вздохом закатил глаза, выпрямился и неторопливо закрутил крышку на бутылке. Звук был резким и каким-то окончательным. — Скукотища, — выдохнул Оливер, отходя в сторону. — Ты, Эбби, даже уже не радуешь. Энгель, забирай свою мокрую курицу. Честное слово, я устал тратить на него своё драгоценное время. Шаги задиры медленно стихли в глубине коридора, смешиваясь с общим шумом. Эбби, всё это время не дышавший, наконец, судорожно втянул воздух. Его плечи опустились, а в благодарных, всё ещё влажных от подступивших слёз глазах читалось безграничное облегчение. — Спасибо, Энгель... — прошептал он, нервно одёргивая рукав. — Идём скорее на химию, пока звонок не прозвенел? Мисс Блуми не любит, когда опаздывают. Химия проходила в кабинете на втором этаже. Когда они вошли, Энгель отметил, насколько пустым и непривычно большим казался класс. Воздух здесь был пропитан запахом мела, старой мебели и едва уловимым ароматом реактивов, доносящимся из лаборантской. Стояла сонная тишина, вязкая, будто сам класс дремал в утреннем полумраке. Скелл, уткнувшись носом в телефон, бездумно листал какие-то страницы, его лицо освещалось холодным голубоватым светом экрана. Робби и Кубби, положив головы на скрещенные руки, синхронно клевали носами, рискуя окончательно провалиться в сон ещё до того, как начнётся урок. Лиззи и Петуния, сидя за средней партой, вытянули губы уточкой, пытаясь поймать удачный ракурс для селфи на фоне пробирки с подкрашенной водой. Их приглушённое хихиканье было единственным звуком, нарушавшим тишину. Энгель перевёл взгляд на последние парты. Там, закинув ноги в дорогих ботинках на соседний стул, в гордом одиночестве развалился Оливер. Он лениво вертел в пальцах маленький бумажный шарик и смотрел в окно с видом человека, которого заставили присутствовать на скучнейшем спектакле в его жизни. Эдварда и Зип не было. Они тоже уехали на эту дурацкую ботаническую экскурсию, или их заставили уехать. Видимо, в этот раз повезло не всем. Урок начался ровно по звонку. Мисс Блуми, как всегда спокойная и отстранённая, вошла в класс и положила на стол стопку тетрадей. Её голос, монотонный и мягкий, поплыл по классу, объясняя новую тему. Она чертила мелом на доске длинные химические формулы, и скрип был единственным звуком, который ритмично отмерял секунды. Никто никого не спрашивал, и это было единственным утешением. Энгель попытался сосредоточиться на записях, но его внимание постоянно отвлекалось. Каждые несколько минут то в его затылок, то в плечо Эбби прилетал маленький бумажный шарик, скатанный из тетрадного листа. Энгель не оборачивался. Он и так знал, что Оливер на своём месте расплывается в довольной ухмылке. Глухое раздражение начинало закипать где-то глубоко внутри. Поговорить было не с кем. Эбби, молчаливый и всё ещё подавленный после утренней стычки, боялся поднять глаза от тетради. Скелл был погружён в свой цифровой мир, а компания спящих в собеседники не годилась. Очередной шарик, пущенный с особой меткостью, больно стукнул Энгеля прямо в затылок. Он медленно, очень медленно положил ручку на парту. Спокойствие. Только спокойствие. Его взгляд бесцельно бродил по классу, пока не наткнулся на стол учителя. На нём чего-то не хватает. Классного журнала. В голову внезапно пришла идея. Холодная, тихая и удивительно простая. Лёгкая, словно пёрышко. Энгель почувствовал, как уголки его губ сами собой дрогнули в улыбке. Эта улыбка не сулила Оливеру ничего хорошего. Он наклонился к Эбби и прошептал настолько тихо, чтобы это не услышал Кубби, полудремавший на соседней парте: — Эбби. Слушай. Поможешь мне кое с чем на перемене? Эбби испуганно моргнул, но кивнул. Эта добрая душа отказывать не привыкла. Прозвеневший звонок стал сигналом к действию. Не дав Оливеру времени выйти из класса и отпустить очередную колкость, Энгель резко поднялся, схватил ничего не понимающего Эбби и потащил его прочь, в сторону учительской. Шаги гулко отдавались в пустом коридоре. У нужной двери Энгель остановился. Он прильнул глазом к узкой щели между дверью и косяком. Учительская была пуста. Только на дальнем столе одиноко дымилась чья-то забытая кружка с кофе. — Стой здесь, — скомандовал он Эбби шёпотом, оглядываясь по сторонам. — Если увидишь, что кто-то идёт, сразу стучи в дверь. Просто скажи, что я споткнулся и мне стало плохо. Понял? Эбби судорожно закивал, прижавшись спиной к стене. Его глаза, полные тревоги и непонимания, метались по коридору. Энгель бесшумно скользнул внутрь. В учительской было тихо и сумрачно. Воздух пах пылью, старыми бумагами и едва уловимым запахом духов. Стол Мисс Блуми он нашёл сразу. Идеальный порядок. Стопка тетрадей, выровненная по линейке. Стакан с синими ручками. И журнал. Сердце Энгеля билось быстро, но руки были абсолютно спокойны. Он раскрыл тяжёлую книгу. Страницы с лёгким шелестом пролистались до нужной. Вот он, «Оливер». Список аккуратных клеток напротив тянулся ровной колонкой. Энгель вытащил одну из ручек, отвинтил колпачок и, склонившись над страницей, замер на мгновение. Затем, почти каллиграфическим, уверенным движением, он вывел в графе за сегодняшнее число жирную, не терпящую возражений «2». Цифра получилась идеально ровной, будто её ставил сам учитель. Он закрыл журнал с тем же тихим шелестом, вернул ручку на место и так же бесшумно выскользнул в коридор. Эбби сразу же подскочил к нему. — Что тебе там понадобилось? — затараторил он шёпотом, заглядывая другу в лицо. — Всё в порядке? Энгель аккуратно прикрыл за собой дверь и поправил воротник. Он сделал глубокий вдох, чтобы унять всё ещё быстро колотящееся сердце, и позволил себе лёгкую, почти незаметную улыбку. Он представил, как на следующем уроке Мисс Блуми откроет журнал. Как её бровь удивлённо приподнимется. Как она назовёт фамилию Оливера и как самодовольное лицо задиры вытянется от ужаса и непонимания. Тихая, бумажная месть. — Да, всё в порядке, — спокойно ответил он, кладя руку на плечо дрожащего Эбби. В его голосе не было ни капли волнения или сомнения. — Не волнуйся. Просто тетрадку искал. Кажется, я забыл её дома. Пойдём, а то на следующий урок опоздаем.