Стеклянная улыбка

      Чонгук осторожно приоткрыл дверь ванной. Он выглянул в спальню и увидел, как рыжеволосый парень, уже без одежды, развалился на его кровати. В комнате витало предвкушение, начиналось время игр.       Чонгук поспешно включил душ и пустил горячую воду, но не стал торопиться. Он позволил себе насладиться парой лишних минут под тёплыми струями. Выйдя, он посмотрел в зеркало, изучая своё отражение. Последняя неделя, потраченная в спортзале, дала свои плоды: живот снова стал плоским, мышцы вырисовались, точнее тренер, не жалея его, сделал своё дело.       Он провёл пальцем по линии челюсти, где недавно хирург оставил аккуратный след, и улыбнулся: операция на лице удалась. Новые коронки на зубах сияли белизной. В отражении Чонгук увидел подготовленное для выхода на сцену тело.       Физически он был готов, но вот внутри давила тихая тревога перед тем, что предстояло. Рекламный тур фильма, где он сыграл после долгого перерыва, обещал быть изнурительным. Почти полгода в разъездах, в интервью и на ковровых дорожках, где каждое движение внимательно рассматривают и выносят на суд.       Прошло более двух лет с его последней заметной роли, но мысли о том, выдержит ли он этот марафон, не давала ему покоя. Чонгук представил города и страны, которые придётся посетить. В каждом новом месте от него требовали образцового поведения. Стоило ему допустить малейшую слабость, как критики тут же бы настигли, превращая любую неуклюжесть в скандал.       Чонгук глубоко вдохнул, отсекая тревожные мысли. Пришла пора приступать к гостю. Прошло всего полчаса, но азарт, ещё недавно разогревавший кровь, незаметно растворился, оставив после себя ощущение усталости и скуки. Воздух словно пропитался тяжёлым запахом пота и дорогого парфюма.       — Ох, Чонгук! — восторженно протянул парень, тут же насаживаясь ртом на его член. Он с восхищением смотрел на Чонгука снизу вверх. — Ты самый лучший — добавил он, чуть сбиваясь в дыхании, будто уже представлял, как будет рассказывать об этом знакомым.       Чонгук никак не отреагировал. Он лежал, вытянувшись на кровати, закинув руки за голову, будто занимал место, которое по праву принадлежало только ему. Он привык получать, а не отдавать.       — Вот никто не поверит, — не унимался парень, то и дело прерываясь. — Что я был с самим Оливером — самым сексуальным рыцарем…       Чонгук едва заметно усмехнулся, не открывая глаз. Конечно, не поверят, и это даже к лучшему.       Он почти не реагировал на старания парня. Всё повторялось уже десятки раз, разными лицами, разными голосами, но с одинаковым выражением восхищения. Его не трогали ни комплименты, ни восторги. В конце концов, кто здесь звезда? В его мире дорого стоило внимание, и он распределял его так же скупо, как продюсеры распределяют эфирное время.       Чонгук приоткрыл глаза и коротко посмотрел на парня. Тот ловил каждое движение, как сигнал, как разрешение продолжать, и в этом было что-то трогательное и бесяще-наивное.       — Ты всегда такой спокойный? — спросил рыжий, всматриваясь в его лицо.       Чонгук чуть приподнял бровь.       — А ты всегда так много говоришь? — ответил он без раздражения, но и без мягкости.       Парень смущённо рассмеялся, но не отступил — наоборот, стал ещё больше стараться, пытаясь заслужить хоть какое-то внимание.       Чон Чонгуку исполнилось тридцать лет, и он главная звезда новой любовной франшизы про рыцарей. Актёр, которого сейчас обсуждают в новостях и ждут на красных дорожках. Его лицо на постерах, а имя во всех заголовках.       И всё же сейчас он выглядел почти скучающим.       — Завтра начнётся ад, — произнёс он, скорее для себя.       — Тур? — тут же отозвался парень, цепляясь за возможность поддержать разговор. — Я видел анонсы. Полгода, да? Европа, Азия.       — Полмира, — коротко кивнул Чонгук. — И в каждом городе я должен быть идеальным.       Где-то на столике завибрировал телефон Чонгука: сыпались уведомления, сообщения, напоминания о встречах, интервью, репетициях. Мир звал его обратно, настойчиво и без пауз. Он даже не посмотрел в ту сторону. Ему уже выплатили крупную сумму, с которой начинали казаться реальными даже самые дерзкие планы. И это был только первый фильм.       Чонгук повернул голову к окну, где вечер уже зажигал свои огни. Он с наслаждением прокручивал в голове будущие покупки: большой дом в Лондоне, просторный, с высокими окнами и холодным мрамором в холле, и обязательно красный Bentley.       О Джису он подумал почти мимоходом, как о чём-то давно налаженном и не требующем эмоций. Их брак был удобным, почти деловым. Почти восемь лет вместе, и ни одной сцены, ни одного лишнего вопроса.       Она была умной, воспитанной, из хорошей семьи, а главное принимала его таким, каким он был, не пытаясь изменить. Джису устраивала роль жены Чон Чонгука — статус, положение, блеск рядом с его именем. Его устраивало её спокойствие и отсутствие претензий. Они оба знали правила игры и играли идеально.       — Гуки-и, — голос парня стал почти капризным. — Я хочу, чтобы ты был ближе.       Чонгук отвлёкся от своих мыслей. Рыжий сменил позу, пытаясь привлечь внимание хотя бы телом. В его движениях читалось отчаянное желание быть замеченным, удержать интерес, который ускользал. Чонгук посмотрел на него и чуть усмехнулся.       — Серьёзно? — тихо бросил он. Он наклонился и вернул парня в прежнее положение, словно расставляя всё по местам. — Не отвлекайся на глупости, — добавил он. — Делай то, что начал.       Парень замер на секунду, пытаясь понять, где он ошибся, но затем послушно кивнул, снова обхватывая его член губами. В его движениях стало меньше уверенности, но больше старания.       Чонгук откинулся назад, позволяя себе расслабиться, но внутри уже не было огня. Мысли всё равно уходили в сторону.        С партнёрами у него никогда не было проблем. После первого успешного фильма их стало только больше. Люди сами тянулись к нему: красивые, уверенные, готовые на многое ради короткого момента рядом с ним. Он пробовал всё. Разных женщин с разными характерами, дерзких или мягких мужчин, но со временем понял, что именно с мужчинами ему интереснее, ведь здесь не было одностороннего подчинения, не было предсказуемости, которая быстро надоедала. В сексе с мужчиной всегда присутствовало напряжение, игра, почти соревнование.       И всё же сейчас Чонгук не чувствовал ни отклика, ни желания. Он провёл языком по губам, нахмурился едва заметно, бросил короткий взгляд вниз на свой мягкий член и отвернулся, словно не желая фиксировать это даже для себя.       — Чёрт, — тихо выдохнул он.       Рыжий тут же остановился, насторожившись.       — Что-то не так? — спросил он осторожно, всматриваясь в лицо Чонгука.       — Всё нормально, — ответил тот слишком быстро. — Продолжай.       Но даже сам услышал фальшь в собственном голосе.       Комната словно стала теснее. Тяжёлый воздух, приглушённый свет, сбитые простыни. Всё превратилось в декорацию, в которой он больше не хотел находиться. Чонгук поймал себя на мысли, которая пришла неожиданно чётко: случайные люди больше не работают.       Ему стало казаться, что он тонет в этой вязкой духоте, что кондиционер работает лишь для вида, перегоняя тёплый воздух по кругу. Ему всё надоело, он резко выдохнул и отстранился. Движение получилось резче, чем планировал. Чонгук коротко бросил:       — С меня довольно. Убирайся.       Рыжий замер на секунду, словно не сразу понял, что именно произошло. Потом приподнялся на локти и нахмурился.       — В смысле — всё? — в его голосе мелькнула обида. — Ты же даже толком ко мне не прикоснулся.       Чонгук усмехнулся, но не обернулся. Он уже направлялся в сторону ванной.       — А кто сказал, что должен? — бросил он через плечо.       Дверь ванной закрылась, отрезая дальнейшие возражения. Внутри было прохладнее, свет — ярче, и Чонгуку сразу стало чуть терпимее. Он включил воду, опёрся ладонями о раковину и посмотрел на своё отражение.       Безупречное лицо, знакомое до мелочей. Линия скул, гладкая кожа, ровная улыбка, которую он мог включить в любой момент. Всё было на месте.       — И с чего он вообще решил, что я его трахну? — тихо пробормотал, качнув головой.       Включил душ, шагнул под воду, позволяя ей стекать по телу, смывая следы чужих прикосновений. Когда он вышел, обмотав полотенце вокруг бёдер, в комнате уже никого не было.       — Вот и отлично, — тихо произнёс он.       Чонгук не любил сцен. Не любил, когда начинают спорить и требовать. Всё должно заканчиваться так же просто, как и начиналось.       Он подошёл к окну, резким движением опустил жалюзи, словно отсекая внешний мир, а затем понизил температуру кондиционера. Холодный воздух медленно заполнял номер, и дышать стало легче.       Чонгук устало опустился в кресло. Его взгляд скользнул по телефону, лежащему на столике. На секунду он задумался. Мысль появилась неожиданно. Ему нужен сейчас Сокджин. Он представил брата, тот наверняка сейчас с Розе. Ужин, её тихий голос и эта вечная раздражающая правильность. Чонгук усмехнулся, потянувшись за телефоном.       — Она будет недовольна, — пробормотал он. — Стерва…       Чонгук зевнул, вытянувшись в кресле. Джису всегда была другой. Милая, покорная, она вошла в его жизнь тихо. Он вспомнил, как впервые соблазнил её в туалете торгового центра.       Отец Джису, узнав о случившемся, настойчиво предложил брак. Он дал ему кругленькую сумму за согласие на брак, и с этих денег у него началась новая жизнь. Благодаря приданному молодые переехали в Лос‑Анджелес, Чонгук поступил на актёрские курсы и стал работать там, где только удавалось: таскал декорации, помогал на съёмочных площадках, устраивался носильщиком реквизита. Всё ради шанса оказаться поближе к тем, кто решает судьбы ролей.       Первые шаги в актерстве были непростыми, но упрямство и готовность соглашаться на всё сделали своё дело. Его помнили мельком на экране, сначала в безмолвных эпизодах, затем в рекламе. Чонгук работал где мог: снимался в рекламе туалетной бумаги, а завтра красовался полуобнажённый на плакате с рекламой нижнего белья.       Он использовал каждую возможность как ступеньку, и его милая внешность — немного мальчишеская, с притягательной харизмой и родинкой на подбородке — покоряла женские сердца.       В те дни, когда он таскал ящики и стоял у рампы, Сокджин, двоюродный брат, с дипломом и деловой хваткой, был для него опорой. Чонгук уговорил его стать агентом, ведь кто, если не родственник, сможет поддержать его? Сокджин взялся за дело, и их сотрудничество постепенно переросло в агентство, где главным клиентом был Чонгук. Это была простое, выигрышное партнерство: талантливый артист и брат‑агент, умеющий договариваться.       Прошли годы интенсивной работы, и наконец он получил главную роль в мелодраме. Чонгук вложил в неё все силы, все уроки, все ночи репетиций. Когда фильм, неожиданно даже для него, взлетел в рейтингах, жизнь изменилась разом. Женщины в него влюблялись прямо в зрительном зале, на улице узнавали, а его имя стало заголовком.       Мир славы распахнулся так, что, казалось, можно протянуть руку и взять любой подарок: деньги, признание, предложения, которые раньше казались недосягаемыми. Он мог ставить условия, выбирать роли, отказываться от пустых интервью. Сокджин тем временем превращал всю славу в деньги. Агентство росло, другие актёры стояли к ним в очередь, надеясь на тот же шанс, что достался к Чонгуку.       Но в этой истории успеха всегда оставалось место для напряжения. Каждая победа требовала новой игры, и Чонгук научился вести её. Интрига заключалась не только в восхождении вверх, но и в умении сохранить самого себя, где за каждым жестом следят камеры.       Джису никогда не жаловалась, и именно это раздражало Чонгука сильнее всего. Словно она заранее согласилась на роль, в которой не полагается задавать лишних вопросов. Когда они только поженились, то снимали небольшую квартирку с узким коридором и кухней, где едва помещался стол на двоих. На ней Джису пыталась готовить по рецептам из интернета, а он возвращался поздно и усталый. Тогда у них было больше общего, чем сейчас.        Чонгук теперь почти не бывал дома. Съёмки, перелёты, встречи, рекламные контракты, его жизнь состояла из бесконечных гостиничных номеров, съёмочных площадок и чужих городов.       Джису оставалась где-то между. Она никогда не устраивала сцен. Не спрашивала, где он был. Не проверяла. Только иногда, слишком осторожно, будто боясь спугнуть его настроение, возвращалась к одному и тому же разговору.       — Может, нам пора подумать о ребёнке? — говорила она тихо, поправляя скатерть.       И каждый раз Чонгук отмахивался:       — Не сейчас, Джису. Я только начал. Дай мне время.       Он говорил это спокойно, уверенно, как человек, который привык, что его решения не оспаривают. И она кивала и всегда соглашалась.       Он никогда не отказывал ей в деньгах. С ростом его карьеры росли и возможности. Они переехали в новую квартиру с дорогим ремонтом и начали даже помогать её родителям, которые теперь жили значительно лучше, чем могли мечтать раньше.       Чонгук резко покачал головой, стряхивая эти мысли. Он прошёлся по номеру, ощущая прохладу пола, остановился у стола, где лежал телефон, и на секунду завис, глядя на экран. Внутри нарастало глухое раздражение. Ему нужно было поговорить. С кем-то, кто не будет смотреть на него как на звезду. Кто сможет выслушать и сказать правду.       — Только не она, — пробормотал он, вспоминая жену Сокджина. — Терпеть её не могу.       Он набрал номер. Гудки тянулись дольше, чем ему хотелось.       — Да? — наконец раздался уставший голос.       — Эй, Джинни, — Чонгук опустился в кресло. — Чем ты сейчас занят?       — Вообще-то собирался отдыхать, — нудно ответил Сокджин. — Что случилось?       — Мне нужно с тобой поговорить. Прямо сейчас. Поднимайся и двигай свою задницу ко мне.       На том конце повисло короткое молчание.       — Чонгук, — голос Сокджина стал глуше. — Это не может подождать до утра?       — Нет, — ответил он уже тише. — Мне одному скучно.       Сокджин выдохнул.       — Ладно, — сказал он наконец. — Скоро буду.       Чонгук медленно опустил телефон, глядя на тёмный экран, в котором отражалось его лицо почти без эмоций.       — Давай, Джинни, — тихо пробормотал он. — Только ты сейчас и нужен.       Чонгук лениво прошёл к барной стойке и налил себе колу с виски. Очень калорийно, но именно этого сейчас и хотелось. Он плюхнулся на кровать с бокалом и включил телевизор, начал перебирать каналы: вестерн, новости, кулинарное шоу с блестящими тарелками. Он листал каналы, не ожидая ничего, пока не остановился на показе мод.       Мир моды всегда казался ему немного театром. Кадр приблизился к одной из моделей — тощей блондинке с водянистыми глазами, красивой, но пустой внутри.       — Дерьмо, — буркнул он, уже собираясь переключить.       И в этот момент на подиум вышел он. Парень в чёрном блестящем комбинезоне.       Сначала Чонгук увидел широкие плечи, подтянутую талию, длинные ноги, а потом лицо. Парень был корейцем, как и сам Чонгук. Он шёл словно не ради аплодисментов, а потому что мог идти. И когда камера скользнула ближе, Чонгук ощутил возбуждение, которое давно не ощущал.       «Надо его заполучить».       Он поставил стакан на тумбочку, почувствовав лёгкое напряжение в паху.       — Сокджин, — пробормотал он вслух, — у меня тут возникла идея.

***

      Розе встала с кровати, высокая и худощавая, её блондированные волосы жёстко контрастировали с корейскими чертами лица. Она кинула на мужа взгляд, где смешивались упрёк и обида.       — Почему ты бежишь к нему каждый раз, стоит ему поманить тебя? — в её голосе слышалось больше, чем просто недовольство.       Сокджин, застёгивая рубашку, старался оставаться спокойным. Он привык к её вспышкам ревности и к тому, что им обоим приходится перекраивать расписание ради одного Чонгука.       — Потому что благодаря ему вся наша семья живёт обеспеченно, — ответил он ровно.       — Боже, — протянула она, — вы как престарелые супруги.       Сокджин рассмеялся.       — Ну, значит наш брак удачный, — сказал он, подмигивая. — Вернись в постель, — вдруг потребовал он.       Она посмотрела на него с подозрением, будто говоря: «Зачем? Ты же уходишь».       — Я постараюсь быстрее вернуться, — ответил Сокджин. — Наверное, Чонгуку просто скучно.       — Да он просто кость в горле для всех, — Розе не сдержалась, в её голосе звучала усталость от постоянного присутствия чужой воли в их жизни.       Сокджин подошёл к ней, обняв за талию и поцеловал. — Хочешь поехать с нами в турне? — вдруг спросил Сокджин, сам удивившись своему предложению.       Розе приподняла бровь, удивление боролось с недоверием.       — Каким образом, интересно? — спросила она, прищурившись.       — Я назначу тебя младшим менеджером и официально введу в команду, — ответил Сокджин.       Розе не сдержала радости, захлопала в ладоши и бросилась к нему с поцелуем. Теперь она не просто жена, а «член команды», причастная к спектаклю.       — Это же чудесно, — шепнула она, обнимая мужа. — Мы сможем быть столько времени вместе.       Сокджин, смеясь, слегка отстранил её.       — Знал бы, что ты так обрадуешься, — пошутил он, — давно бы предложил тебе контракт. Чувствую себя прямо крутым продюсером.       Розе усмехнулась в ответ.       — Я на кастинг в эту кровать попозже залезу, — сказала она, и в её голосе послышался вызов.       Сокджин быстро оделся, поцеловал Розе ещё раз, на бегу и выскочил из номера. Лифт внизу поднял его на самый верхний этаж, туда, где располагался люкс Чонгука.       — Чёрт, где ты так надолго застрял? — вырвалось у Чонгука, голос был раздражённый. — Я заказал тайскую курочку, хотел поделиться с тобой, а ты тащился так долго, что я всё съел сам.       Сокджин опёрся рукой о стену, переводя дыхание от быстрого шага.       — Я не хочу есть, — ответил он спокойно. — Думал, ты весело проводишь время с тем парнем.       Чонгук фыркнул.       — Боже! Он был как бревно! — воскликнул он. — Я уже выгнал его.       — Я же предупреждал, — сухо напомнил Сокджин, но в его тоне мелькнуло понимание — такие эпизоды случались часто.       Чонгук махнул рукой, перебивая:       — Да неважно, пошёл он. Знаешь что? Я тут заприметил одну супермодель. Он меня просто потряс.       Сокджин уселся напротив, положил руки на колени и устало вздохнул. Он слышал подобные фразы раньше: «Заприметил», «Надо достать», «Сделай так». Для агента это всегда означало работу.       — Кто он? И как его найти? — спросил Сокджин деловым тоном, уже переключая мозг на задачу.       Чонгук потянулся к телефону, на экране которого светился скриншот с телевизионной трансляции. Чонгук показал экран брату и чуть приподнял бровь. В его взгляде читалась смесь возбуждения и решимости.       — Я увидел его на показе мод, — сказал он, — сделал скрин и записал данные. Ты же знаешь, найти можно всё, если захотеть.       Сокджин прищурился и изучил изображение. Для человека, который жил контактами и базами данных, это означало немного больше.       — Это не так уж и трудно, — признал он, слегка улыбнувшись. — Сначала найду, кто организовал показ, затем свяжусь с координаторами моделей. Если он связан контрактом, то придётся действовать аккуратно. Но это возможно.       Чонгук улыбнулся в ответ, ощущая, как внутри разгорается азарт.       — Пригласи его на ужин, — сказал он коротко. — Ты знаешь, как это делается. Пусть сначала почувствует себя в безопасности.       Сокджин кивнул, уже мысленно составляя план: найти контакты модели, договориться о времени, подогнать оферту так, чтобы она выглядела заманчиво, но не угрожающе. Он представил, как предложит этому парню небольшой проект или фотосессию и как затем аккуратно сведёт его с Чонгуком.       — Хорошо, — сказал он, — я всё устрою. Но ты должен быть готов: если он занят, придётся подстраиваться.       — Я готов, — отрезал Чонгук. — Только сделай всё тихо — без новостей и слухов.