экземпляр №11

леса орегона почти не изменились. они по-прежнему пахнут сыростью, хвоей и грибами. только теперь между соснами никто не смеется, а главные дороги зарастают мхом. прошло два года с начала эпидемии. окраина небольшого городка, затерянного среди бесконечных лесов орегона.  фурина сидела за старым письменным столом. кончик ручки негромко постукивал по обложке потрепанного журнала, нарушая тишину дома. она открыла последнюю расписанную страницу, перечитав содержимое, а затем, вздохнув, начала зарисовывать новую дату.  девятое сентября две тысячи двадцать восьмого года.. семьсот тридцать четвертый день с начала эпидемии.  она сделала краткую паузу. ..новых мутаций не обнаружено. поведение зараженных без изменений.  второй этаж дома почти полностью занимал кабинет. когда-то это была обычная спальня, но теперь от нее почти ничего не осталось. кровать придвинута к стене, освобождая место для длинного письменного стола, заставленного стопками журналов, колбами, стеклянными пробирками и старыми медицинскими инструментами. у единственного окна стоял микроскоп. сквозь слегка запотевшее стекло открывался вид на лес, который тянулся до самого горизонта. шторы почти всегда оставались наполовину задернутыми - не столько из-за света, сколько из осторожности. на стене висела большая карта Орегона. красные и синие булавки отмечали заброшенные больницы, аптеки, склады медикаментов и места, где Фурина встречала зараженных. некоторые отметки были соединены тонкими нитями, словно она пыталась найти закономерность в хаосе. полки ломились под тяжестью книг по вирусологии, анатомии, микробиологии и патологии. между ними лежали потертые папки с надписями от руки: «экземпляры №1–5». «поведенческие наблюдения». «некроз тканей». «необъяснимые случаи». возле стены стоял металлический шкаф. внутри, среди аккуратно подписанных банок и контейнеров, хранились образцы тканей зараженных, спирт, реактивы и последние запасы медицинских препаратов. в комнате пахло спиртом, старой бумагой и древесиной. иногда этот запах перебивал легкий аромат сушеных трав, висевших под потолком. их Фурина собирала в лесу - часть использовала как лекарства, часть просто сушила на случай, если однажды они понадобятся. самым ценным предметом в кабинете был вовсе не микроскоп. на краю стола лежал толстый журнал в потертой темно-зеленой обложке. его страницы были исписаны почти полностью. даты. наблюдения. зарисовки. схемы. каждый зараженный получал номер, описание и краткий вывод. ни одна запись не заканчивалась словом  «надежда». фурина задумчиво постукивала пальцами по столешнице, то и дело поглядывая на небольшой холодильник в углу комнаты. за его матовой дверцей хранились герметично упакованные образцы тканей зараженных. она открыла журнал наблюдений и перелистнула несколько страниц назад. последний экземпляр был исследован почти две недели назад. слишком давно. девушка тихо выдохнула и закрыла журнал. — значит, снова в город… но сначала стоило заглянуть в лес. сентябрь только начинался, а значит, еще можно было набрать ягод, грибов и лекарственных трав, прежде чем отправляться дальше. фурина начала собирать рюкзак. сначала она клала пробирки, скальпель, блокнот, карандаш, перчатки со спиртом, а уже потом клала воду, немного еды, ножик.  перед выходом девушка осматривает окна, нет ли по близости зараженных. она проверила замок на балконе, два раза дергая ручку. закрыто. выдохнув, девушка спускается на первый этаж, который выполнял роль склада. несколько стеллажей с едой, водой, медикаментами. окна на первом этаже были заколочены с обеих сторон. небольшая кухня выглядела почти нетронутой. лишь кофеварка, кружка и несколько консервных банок - вот и все, чем она пользовалась последние два гола. со столика фурина взяла клинок, для которого сделала отдельную кобуру на бедре. положив его на свое заветное место, девушка двинулась к входной двери. она осторожно глянула в глазок, проверяя. никого не было. затем, сняв засов, она вышла из дома. прохладный воздух окутал ее. черт.. фурина усмехнулась своей невнимательности. забыла взять куртку и тут же вернулась домой за ней. надев походную куртку, ученая снова вышла, запирая дверь. подергав ручку пару раз и убедившись, что дверь закрыта, девушка наконец успокоилась и начала идти в лес.  узкая тропинка начиналась сразу за домом. влажный мох пружинил под ботинками, а воздух был наполнен запахом хвои и мокрой древесины. где-то в глубине леса размеренно стучал дятел, перекликаясь с редким карканьем воронов. фурина шла по давно знакомому маршруту. за два года она знала здесь почти каждое дерево. вытоптанная временем тропинка тянулась от дома вглубь леса. За два года фурина успела изучить этот маршрут едва ли не лучше собственного дома. здесь всегда было спокойно. лес встречал ее тихим щебетом птиц, размеренным стуком дятла и едва различимым журчанием ручья где-то между деревьями. она шла неторопливо, почти не глядя под ноги. мох мягко пружинил под ботинками, а знакомые ориентиры мелькали один за другим. на небольшой опушке росли кусты поздней черники и брусники. присев на корточки, фурина принялась осторожно перебирать ягоды, выбирая только самые спелые. остальные оставляла нетронутыми — они еще успеют дозреть. шде-то неподалеку дятел вновь ударил клювом по стволу. ритмично. почти убаюкивающе. зараженные редко заходили так глубоко в лес. среди сырости, хвои и множества природных запахов им было трудно ориентироваться, а добыча появлялась здесь нечасто. закончив с ягодами, фурина вернулась под густые ели. у основания старого дерева уже показались несколько крепких грибов. она присела, аккуратно поддела ножом ножку одного из них и срезала почти у самой земли. но спустя несколько минут дятел внезапно замолчал. лишь через несколько секунд фурина поймала себя на мысли, что больше не слышит привычного стука. она медленно выпрямилась, прислушиваясь. лес не опустел. по-прежнему журчал ручей, где-то высоко шелестели верхушки елей. и все же чего-то не хватало. тишина сама по себе не означала опасности. за два года после начала эпидемии леса почти полностью остались во власти животных. людей здесь больше не было, а крупных хищников в этих местах не водилось. птицы давно перестали бояться редких шагов человека. именно поэтому внезапное молчание казалось странным. фурина медленно огляделась. между темными стволами елей на мгновение мелькнуло что-то светлое. настолько быстро, что она даже не успела понять, что именно увидела. девушка несколько раз моргнула и потерла глаза. ничего. только деревья. — показалось… — тихо пробормотала она. или мне действительно пора нормально поспать. спустя несколько минут лес словно ожил вновь. возобновился стук дятла, вернулось птичье щебетание. фурина решила, что причиной тишины, скорее всего, стал какой-нибудь крупный зверь, случайно забредший в эти места. такое случалось редко, но случалось. решив больше не забивать этим голову, она вернулась к сбору грибов. когда фурина скрылась за деревьями, белая фигура осторожно выглянула из-за старого ствола ели. она молча проводила женщину взглядом, не решаясь выйти сразу. лишь спустя несколько секунд фигура неслышно сменила укрытие, растворяясь между деревьями так же быстро, как появилась. ее босые ноги почти не тревожили лес. она легко переступала сухие ветви и опавшую листву, будто знала каждую из них и помнила, какая предательски хрустнет под ногой. фурину не покидало неприятное чувство тревоги, засевшее где-то глубоко внутри. разум уже нашел объяснение внезапной тишине, но интуиция настойчиво твердила обратное. что-то было не так. девушка резко обернулась. между деревьями застыла высокая фигура. одна босая нога замерла в воздухе, так и не коснувшись земли — будто незнакомка остановилась прямо посреди шага. она не шевелилась. даже поднятая нога оставалась неподвижной, словно удерживать равновесие в таком положении не стоило ей никаких усилий. ученая испуганно выронила небольшой мешочек с ягодами и инстинктивно отступила на шаг назад. сердце забилось чаще. но страх быстро сменился другим чувством. интересом. одного взгляда хватило, чтобы понять — перед ней стояла зараженная. темные вены отчетливо проступали под бледной кожей, а взгляд казался мутным, словно подернутым тонкой дымкой. и все же… что-то было не так. любой другой зараженный уже сорвался бы с места. они не прятались. не наблюдали. не выжидали. они нападали. мысли сами начали выстраиваться в привычную цепочку. инкубация?.. нет. на этой стадии агрессия достигает пика. новый штамм?.. тоже нет. тогда подобные случаи уже начали бы встречаться. …кто ты? фурина, не отводя взгляда, торопливо открыла журнал. экземпляр №11. альбиноска. агрессия отсутствует. передвигается бесшумно. предположительно сохранила зрение и слух. использует босые ноги для снижения шума при передвижении. почерк становился все менее разборчивым. девушка вновь подняла взгляд. потрепанная форма официанта. выцветший фартук. … что-то знакомое. фурина нахмурилась, пытаясь ухватиться за воспоминание. кафе неподалеку от университета. чашка горького кофе после занятий. белые волосы. тихая официантка, которая почти никогда не смотрела посетителям в глаза. она. взгляд фурины медленно опустился на старый бейджик. надпись с названием кафе почти исчезла, но имя все еще читалось.                                  николь. несколько секунд ученая молча смотрела на него. затем опустила глаза в журнал и рядом с номером аккуратно вывела: николь. — …как долго ты можешь так простоять? — не удержалась фурина. николь медленно моргнула. спустя пару секунд она так же неторопливо опустила поднятую ногу на землю. казалось, именно вопрос стал для нее сигналом, что можно перестать неподвижно стоять. теперь ученая смогла рассмотреть ее лучше. несмотря на заражение, николь сохранилась удивительно хорошо. темные вены лишь сильнее выделялись на бледной коже, а лопнувшие капилляры придавали лицу болезненный вид. одежда официантки давно потеряла прежний вид: ткань выцвела, местами порвалась, но все еще держалась. сама же николь выглядела так, словно ей было не по себе от чужого внимания. она не проявляла страха или агрессии — скорее терпела пристальный взгляд, не зная, куда себя деть. глаза то и дело ненадолго уходили в сторону, а плечи едва заметно напряглись.