Торжественно клянусь, что замышляю только шалость!

Полночь в спальне мальчиков пятого курса Гриффиндора всегда пахла одинаково: подгоревшими тостами, мятными зубными пастами и порохом от шутих фабрики «Зонко». На полу, скрестив ноги, сидели четверо. В самом центре этого круга на старом пергаменте горела одна-единственная точка, подписанная мелким почерком: Аргус Филч. Точка яростно нарезала круги вокруг кабинета зельеварения на подвальном этаже. — Господа, — торжественно прошептал Джеймс Поттер, поправляя очки, которые вечно съезжали набок. — Мы сделали это. Она работает. Сириус, скажи ему. Сириус Блэк, вальяжно откинувшись на спину и подперев голову рукой, зычно зевнул: — Римус, подтверди, что мы гении. А то Сохатый сейчас лопнет от гордости, и мне придется отстирывать его мантию от пафоса. Римус Люпин, сидевший с чашкой теплого чая, только покачал головой. На его лице читалась крайняя степень недосыпа, смешанная с гордостью, которую он отчаянно пытался скрыть за строгим видом. — Карта действительно работает, — мягко признал он. — Но если нас поймают на её тестировании прямо сейчас, то мы проведем остаток семестра, драя котлы вручную. Без магии. — Ой, да ладно тебе, Рем! — подал голос Питер Петтигрю. Он сжимал в руках наполовину съеденный сахарный сахарный свисток и во все глаза смотрел на пергамент. — Филч в подвалах. Пивз на астрономической башне. Путь к кухне абсолютно свободен! Джеймс вскочил, взмахнув волшебной палочкой как дирижерской: — Именно! Величайшее изобретение века требует величайшего испытания. Хвост, ты гений. Мы идем за ночным перекусом. Бродяга, бери мантию-невидимку. Через пять минут коридоры Хогвартса приняли в свои объятия странную конструкцию: огромную невидимую фигуру, у которой снизу периодически мелькали четыре пары ног. — Поттер, твоя лопатка упирается мне в ребра, — прошипел Сириус, пока они пробирались мимо портрета плачущей вдовы. — Это не лопатка, это локоть Питера! — так же шепотом огрызнулся Джеймс. — Извините, — пискнул Питер. — Тихо вы оба! — шикнул Римус, который нес перед собой активированную карту, подсвечивая её кончиком палочки. — Прямо по курсу... подождите. К нам кто-то приближается. Все четверо замерли, превратившись в невидимое изваяние. На пергаменте, прямо по коридору, навстречу им двигалась точка. И надпись над ней гласила: Миссис Норрис. — О нет, только не эта облезлая меховая сигнализация, — пробормотал Сириус. — Сохатый, дай мне палочку, я превращу её в подушечку для иголок. — Никакой магии, Бродяга! Она побежит к Филчу, — остановил его Римус. — Нам нужно отвлечь её. Хвост? Питер сглотнул. — Почему сразу Хвост? — Потому что ты самый... компактный, — подмигнул Сириус. — Ладно, план Б. Джеймс, у тебя остались те сушеные тритоньи глазки с урока Слизнорта? Джеймс пошарил по карманам и выудил сморщенный, слегка светящийся в темноте шарик. — Лови, кис-кис-кис, — прошептал он, аккуратно выкатывая шарик из-под мантии. Из темноты показались два светящихся желтых глаза миссис Норрис. Она подозрительно обнюхала тритоний глаз, фыркнула, а затем... с упоением принялась гонять его лапами по каменному полу, позабыв обо всем на свете. Мародеры на цыпочках обошли кошку и пустились наутек по коридору. Когда они наконец добрались до натюрморта с огромной зеленой грушей, Джеймс с чувством выполненного долга пощекотал фрукт. Груша захихикала и превратилась в дверную ручку. Кухня Хогвартса встретила их теплом, запахом свежей выпечки и дюжиной восторженных домашних эльфов, которые тут же окружили полуночных гостей. Через десять минут компания уже сидела в углу у огромного очага. Питер уплетал тыквенные пирожки, Сириус балансировал на носу куском черничного пирога, доказывая, что это развивает координацию для Квиддича, а Джеймс увлеченно рисовал на полях свежего номера «Ежедневного пророка» сердечки вокруг имени «Лили Эванс». — Знаешь, Сохатый, — лениво протянул Сириус, роняя-таки пирог на мантию и спешно очищая её заклинанием. — С этой картой мы станем королями этой школы. Больше никаких отработок. Полная свобода. — И возможность лучше готовиться к экзаменам в библиотеке после отбоя, — назидательно добавил Римус, отпивая горячий шоколад. Три пары глаз уставились на него с немым укором. Римус вздохнул: — Ладно, ладно. И для того, чтобы подкладывать навозные бомбы под дверь кабинета Макгонагалл. — Вот это наш мальчик! — Джеймс хлопнул Лунатика по плечу. Он поднял свой кубок с тыквенным соком. — Торжественно клянусь, что замышляю только шалость. И пусть Хогвартс трепещет! Они чокнулись кубками под тихое потрескивание дров в камине. Впереди были еще два года школы, выпускные экзамены, взрослая жизнь и куча проблем. Но сегодня, в свои шестнадцать лет, согретые теплом кухни и первыми успехами большой магии, они были абсолютно счастливы. И весь замок лежал у них как на ладони.