Красная машинка

Монако, аэропорт имени принца Луи II Настоящее время, пятница, 14:30 Самолёт коснулся взлётно-посадочной полосы с лёгким толчком, от которого у Иззи сжалось сердце. Она всегда боялась посадки — этот момент, когда шасси касаются земли, а тело на секунду становится тяжелее, будто притяжение Земли решает напомнить о себе. Она выдохнула, разжала пальцы, вцепившиеся в подлокотник, и повернула голову к иллюминатору. За стеклом проплывал Монако — город, который она ненавидела всей душой и в который она только что вернулась. Город был ослепительным. Солнце играло на белых фасадах зданий, море переливалось бирюзой, яхты покачивались в порту, как игрушечные кораблики в ванной. Всё выглядело так же, как пять лет назад. Дорого. Фальшиво. Красиво. Те же отели, те же казино, те же улицы, где она когда-то бродила, держась за руку Шарля и веря, что это навсегда. Иззи закрыла глаза на мгновение, пытаясь унять дрожь в руках. Она не хотела возвращаться. Она не хотела видеть этот город, который напоминал ей о самом счастливом и самом болезненном периоде в её жизни. Но она не могла отказаться от работы — от этой возможности, которая выпадала раз в жизни. Она должна была быть сильной. Ради Ноа. — Мама, мы прилетели? Голос Ноа вырвал её из мыслей. Она посмотрела на сына, который сидел рядом, пристёгнутый ремнём безопасности. Ему было почти пять, но он выглядел младше своих лет — худенький, с тонкими запястьями, бледной кожей и большими зелёными глазами с золотистыми крапинками. Тёмные вьющиеся волосы падали на лоб, и он то и дело смахивал их нетерпеливым жестом — так же, как это делал Шарль, когда злился или сосредотачивался. На коленях у Ноа лежала красная игрушечная машинка — Молния Маккуин, с которой он не расставался ни на минуту. Он сжимал её в ладошке, иногда проводил пальцем по колёсикам и тихо напевал мелодию из мультфильма, которую знал наизусть. Рядом лежал планшет, на экране застыл рисунок — он рисовал Маккуина, но пока не закончил. У машинки были большие колёса и широкий спойлер, и Ноа старательно вырисовывал каждую деталь, потому что хотел, чтобы его Маккуин был самым красивым в мире. — Да, милый, — ответила Иззи, убирая прядь его волос с лица. — Мы прилетели. Она смотрела на него и видела черты Шарля в каждом его жесте, в каждой улыбке, в каждом взгляде. Ей было больно смотреть на него и знать, что он никогда не узнает своего отца, если она будет молчать. — Это та страна, где живёт папа? Иззи замерла. Сердце пропустило удар, а затем забилось быстрее. Она знала, что рано или поздно Ноа спросит об этом. Он уже спрашивал раньше, но тогда ответы были простыми: «Папа живёт далеко», «Он очень занят», «Когда-нибудь ты с ним встретишься». Но сейчас, когда они оказались в Монако, где Шарль был повсюду — на билбордах, на рекламных щитах, в новостях, — этот вопрос стал острым, как нож. — Помнишь, я говорила тебе, что папа живёт в другой стране? — мягко сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Ноа кивнул, не отрывая взгляда от Маккуина. Он проводил пальцем по его колёсам и слушал маму, но не смотрел на неё. — Он живёт здесь? — спросил он снова, и в его голосе послышалась надежда, от которой у Иззи сжалось горло. Она хотела сказать «нет», но ложь застряла в горле. Она не могла солгать ему. Не здесь. Не сейчас. — Возможно, — ответила она после долгой паузы. — Но мы не будем его искать, хорошо? Мы здесь по работе. Ноа поднял на неё свои зелёные глаза, и Иззи увидела в них то же выражение, что и у Шарля, когда тот был в недоумении: лёгкий наклон головы, чуть прищуренный взгляд, будто он пытается разгадать загадку. — Почему мы не будем его искать? — спросил Ноа. — Потому что иногда людям нужно время, чтобы понять что-то важное, — сказала Иззи, и голос её дрогнул. Ноа нахмурился, обдумывая её слова. Иззи знала, что он слишком умён для своего возраста. Он задавал вопросы, которые другие дети его возраста не задавали. Он замечал детали, которые другие пропускали. Он чувствовал больше, чем должен был чувствовать ребёнок, выросший без отца. — Я понял, — сказал Ноа после долгого молчания и снова уткнулся в Маккуина. Иззи хотела обнять его, прижать к себе и никогда не отпускать, но вместо этого она просто взяла его ладошку в свою руку и сжала пальцы. — Я люблю тебя, — сказала она. — Я тоже люблю тебя, мама, — ответил Ноа, не поднимая глаз. Он поднёс Маккуина к лицу и тихо произнёс: «Мы приехали, дружище. Теперь мы увидим гонки». Иззи смотрела на это с улыбкой, сквозь которую пробивалась грусть. Она знала, что этот мультфильм стал для Ноа чем-то большим, чем просто развлечение. Это была его связь с миром, в котором он никогда не был, но который так сильно любил. Самолёт остановился у трапа. Пассажиры зашевелились, зашуршали сумками, зазвучали голоса стюардесс, объявляющих время выхода. Иззи отстегнула ремень и поднялась, потянувшись к полке над головой, где лежал их маленький чемодан. Она была невысокой — всего метр шестьдесят четыре, — и чемодан висел слишком высоко. Она встала на цыпочки, пытаясь дотянуться, но кто-то из пассажиров, проходя мимо, помог ей снять его. — Спасибо, — сказала она, даже не взглянув на него. — Пожалуйста, — ответил мужчина, и она автоматически отметила, что он смотрит на неё немного дольше, чем принято. Иззи взяла Ноа за руку и повела его к выходу. Она не любила Монако, но любила море, которое простиралось за окнами аэропорта, бесконечное и голубое. В детстве, в Лондоне, она часто смотрела на небо и думала, что там, за облаками, лежит мир, который она никогда не увидит. Потом она увидела его. И он оказался слишком маленьким. Ноа шёл рядом с ней, сжимая в одной руке Маккуина, а другой держась за маму. Он вертел головой во все стороны, рассматривая аэропорт, людей, рекламные щиты и сверкающие стёкла. Он никогда не был в Монако раньше, и город казался ему нереальным — слишком чистым, слишком дорогим, слишком совершенным. Иззи знала, что скоро он увидит паддок, болиды, людей в красных комбинезонах, и его глаза зажгутся тем же огнём, каким горели глаза Шарля, когда он говорил о гонках. В зале прилёта их встречал водитель — молчаливый мужчина в чёрном костюме, который держал табличку с фамилией «Сандерсон». Иззи подошла к ним, поправила платье и улыбнулась профессиональной улыбкой. — Мисс Сандерсон? — спросил он, и голос его был низким и ровным, без малейшего намёка на акцент. — Да, это я, — ответила Иззи. — Я провожу вас до машины. Ваш багаж уже забрали. Ноа шагнул ближе к маме, сжимая Маккуина в руке. Водитель улыбнулся мальчику, но тот не улыбнулся в ответ. Он был застенчивым и не привык доверять незнакомым людям. Он просто прижался к маминой ноге и продолжил вертеть головой. Машина была чёрной, с тонированными стёклами и кожаным салоном, пахнущим дорогим парфюмом. Иззи помогла Ноа сесть на заднее сиденье, и он сразу же устроился у окна, прижимая Маккуина к стеклу. Он смотрел на проплывающие мимо здания, на море, на яхты, и его глаза светились восторгом. — Мама, это город гонщиков? — спросил он, не оборачиваясь. — Да, милый, — ответила Иззи. — Здесь живут гонщики и проходят гонки. — Круто, — сказал Ноа и провёл пальцем по стеклу, будто пытаясь нарисовать трассу. — Может, я тоже увижу гонки? — Возможно, — ответила Иззи, и голос её дрогнул. — Если мы останемся здесь достаточно долго. Ноа не заметил дрожи в её голосе. Он был слишком увлечён видом из окна. Машина остановилась у небольшого дома на окраине Монако, который был похож на все остальные дома в этом квартале — белые стены, кованые балконы, зелень, вьющаяся по фасаду. Иззи смотрела на дом и думала, что это временно. Они здесь ненадолго. Она отработает контракт, и они уедут. Навсегда. — Мы здесь живём? — спросил Ноа, вылезая из машины с Маккуином в руках. — Да, — ответила Иззи, забирая ключи у водителя. — Здесь. Дом внутри оказался маленьким, но уютным. В гостиной стоял старенький диван, застеленный пледом, рядом — маленький телевизор и журнальный столик. Кухня была тесной, но чистой: плита, холодильник, узкая стойка, за которой можно было пить кофе. Иззи открыла дверь направо и показала Ноа его комнату — маленькую, светлую, с кроватью, покрытой голубым одеялом, маленьким столиком для рисования и полкой для игрушек. Ноа забежал в комнату, осмотрел кровать, столик и полку. Он достал из кармана куртки красную машинку Маккуин и осторожно поставил её на подушку. — Теперь у тебя есть дом, — сказал он игрушке серьёзно. — Правда, он маленький. Но здесь будут гонки. Мы увидим их. Иззи стояла в дверях и смотрела на это. На глаза наворачивались слёзы, но она сдержала их. Она подошла к Ноа и обняла его. — Тебе нравится комната? — Да, — кивнул Ноа и улыбнулся. — Здесь есть полка для Маккуина. И я могу рисовать на столе. — А где твоя комната? — спросил Ноа, заглядывая в другую дверь. — Там, — ответила Иззи, кивая на спальню. — Но ты всегда можешь прийти ко мне, если тебе страшно или грустно. Ноа кивнул и снова вернулся к своей комнате. Он провёл рукой по одеялу, заглянул под кровать, потрогал столик для рисования. Ему нравилось здесь, но он скучал по Лондону, по своей старой комнате, по бабушке в Корее. Но он не говорил об этом маме, потому что знал, что она тоже скучает. Иззи прошла на кухню, поставила чайник, заварила чай и села за стойку, глядя в окно. За стеклом простирался Монако — её прошлое, её боль и её страх. Она знала, что Шарль где-то там, в этом городе. Она знала, что они могут встретиться. И она не была готова к этой встрече. — Мама, — Ноа появился в дверях кухни с Маккуином в руках, — а Шарль Леклер здесь живёт? Иззи поперхнулась чаем. Она не ожидала этого вопроса. Она не знала, что Ноа запомнил его лицо с экрана телевизора, когда она показывала ему гонки. Она не знала, что он смотрел на билборды по дороге из аэропорта и узнал его. — Что? — переспросила она, чувствуя, как кровь приливает к лицу. — Шарль Леклер, — спокойно повторил Ноа. — Ты показывала мне гонки. Он гонщик из Монако. Он здесь живёт, да? Иззи смотрела на сына и чувствовала, как мир рушится вокруг неё. Она хотела сказать «нет», но не могла. Она не могла смотреть в его зелёные глаза, такие же, как у Шарля, и врать ему. — Да, — ответила она наконец. — Он живёт здесь. — Круто, — Ноа улыбнулся. — Может, мы его увидим? — Не знаю, — сказала Иззи, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Он очень занятой человек. Ноа кивнул и вернулся в свою комнату. Он не знал, что его мама сидит на кухне с чашкой остывшего чая и пытается справиться с дыханием, которое сбилось так сильно, что в груди заболело. Она смотрела на свои трясущиеся руки и думала о том, что этот город — её проклятие. Что каждый уголок здесь напоминает ей о нём. — Ты справишься, — прошептала она себе под нос. — Ты справишься. Она не знала, что Ноа уже успел запомнить лицо Шарля с экрана телевизора, и что их встреча в коридоре станет для него чем-то большим, чем просто встреча со знаменитостью.

***

Монако, паддок Ferrari Понедельник, 08:30 На следующее утро Иззи взяла Ноа с собой. Она не могла оставить его с няней — услуги в Монако были слишком дорогими, а её зарплата пока не позволяла таких трат. Она привела его в паддок, и он шёл рядом с ней, крепко держась за руку, а в другой руке сжимал Маккуина. — Это очень шумно, — сказал он, глядя по сторонам. — Да, — кивнула Иззи. — Но ты привыкнешь. Паддок был огромным. Иззи шла по коридорам, где пахло резиной и дорогим парфюмом, и смотрела по сторонам, пытаясь запомнить, где что находится. Здесь было шумно, много людей, и все они куда-то спешили. Мелькали красные комбинезоны, техники, журналисты с камерами, ассистенты с планшетами в руках. Иззи старалась не смотреть по сторонам, чтобы не увидеть того, кого боялась встретить. Ноа шёл рядом с ней, сжимая её руку. Его глаза были широко открыты, он смотрел по сторонам с любопытством, но не отходил от неё. Он сжимал Маккуина в руке, будто это была его защита от этого огромного мира. Её встретила женщина в белой рубашке с бейджем — Джули, как она представилась. Она провела Иззи через паддок, рассказывая о структуре команды, о том, как устроен рабочий день. Иззи слушала, но половину информации пропускала мимо ушей — она была занята тем, чтобы Ноа не отставал и не потерялся. — Это ваш кабинет, — сказала Джули, останавливаясь у двери с табличкой «Изабель Сандерсон, PR и психологическая поддержка». Она взглянула на Ноа и улыбнулась: — А это ваш сын? — Да, — ответила Иззи. — Ноа. — Здравствуй, Ноа, — сказала Джули, приседая на корточки. — Ты любишь рисовать? Ноа кивнул, но ничего не сказал. Он прижался к маминой ноге, не отпуская её руки, и сжал Маккуина сильнее. — Я захватила его планшет, — сказала Иззи. — И… он обычно рисует или играет с машинкой. Он будет сидеть здесь, пока я на встречах. — Конечно, — Джули улыбнулась. — Если что-то понадобится — звоните. Когда Джули ушла, Иззи опустилась на корточки перед Ноа: — Слышишь? Я буду рядом. Ты сидишь здесь, рисуешь или играешь с Маккуином, не выходишь из кабинета. Если я задержусь — я позвоню тебе по видео. Договорились? Ноа кивнул: — А если я захочу в туалет? — Позвонишь мне, и я приду. Ноа снова кивнул и забрался на ковёр со своим планшетом и Маккуином. Он посадил машинку перед собой и начал катить её по полу, издавая тихий звук мотора. Иззи вышла на встречу, а Ноа остался в кабинете. Он сидел на ковре, катая Маккуина по полу и иногда останавливая его, чтобы рассмотреть колёса. На планшете был нарисован Маккуин на гоночной трассе, который он начал рисовать ещё в самолёте, но ещё не закончил. Ему хотелось добавить ему огромные колёса, как у настоящих болидов, которые он видел на фотографиях. Через полчаса ему стало скучно. Он встал с ковра, взял Маккуина в руку и подошёл к двери. Он выглянул в коридор и увидел, что он пуст — только звук шагов доносился издалека. Ему стало любопытно. Он хотел посмотреть на настоящие болиды, которые висели на стенах. Он вышел в коридор и остановился у фотографий. Это были болиды — длинные, стремительные, с огромными колёсами. Ноа рассматривал их с восхищением, забыв, что мама просила не выходить. Он водил пальцем по стеклу, разглядывая каждую деталь, и прижимал Маккуина к груди, будто показывая ему настоящие машины. В этот момент по коридору прошёл Шарль. Он возвращался с тренировки, усталый, но довольный. На нём была тёмная футболка и спортивные штаны, волосы были слегка влажными после душа. Он собирался завернуть за угол, когда краем глаза заметил маленькую фигурку у стены. Он остановился. Прямо перед ним стоял мальчик. Маленький, худенький, с тёмными вьющимися волосами, которые падали ему на лоб. Он стоял у стены и смотрел на фотографии, а в руках сжимал красную игрушечную машинку. Шарль улыбнулся. Он узнал эту машинку — Молния Маккуин. Он сам любил этот мультфильм в детстве. Он смотрел его много раз, когда был маленьким, и всегда мечтал стать гонщиком. — Привет, — сказал Шарль тихо, чтобы не испугать. — Ты потерялся? Ноа обернулся и посмотрел на него. Он узнал его сразу — это был тот самый гонщик, которого он видел по телевизору. Его лицо было на билбордах по дороге из аэропорта, его имя звучало в новостях, его фотографии были в интернете. Но Ноа не привык разговаривать с незнакомыми людьми, поэтому просто смотрел на Шарля, опустив голову. Шарль присел перед ним на корточки. Он был так близко, что Ноа видел его зелёные глаза с золотистыми крапинками — такие же, как у него самого, хотя Ноа об этом не знал. Ему казалось, что этот человек смотрит на него так, будто уже знает его. — Не бойся, — сказал Шарль мягко. — Я не кусаюсь. Где твоя мама? Ноа молчал. Он чувствовал, что этот человек ему не чужой, но ничего не говорил. Он смотрел на Шарля, на его тёмные вьющиеся волосы, на его улыбку, и чувствовал странное тепло внутри себя. Он сжал Маккуина сильнее, как будто игрушка могла его защитить. — Ты умеешь говорить? — с улыбкой спросил Шарль. — Умею, — почти шёпотом ответил Ноа. — Как тебя зовут? — Ноа. — Приятно познакомиться, Ноа, — сказал Шарль и протянул ему руку. Ноа посмотрел на его руку, потом снова на его лицо. Ему хотелось довериться этому человеку, но он не привык. Он только пожал руку Шарля и снова опустил взгляд. Рука у Шарля была тёплой и большой, и Ноа почувствовал, что ему стало спокойнее. — Ты смотришь на болиды? — спросил Шарль, чтобы нарушить тишину. Ноа кивнул. — А у тебя есть любимая машина? Ноа показал пальцем на фотографию Ferrari. — Эта, — сказал он. — Как Маккуин. Шарль улыбнулся и посмотрел на машинку, которую сжимал Ноа. — Это Ferrari, — сказал он. — Я тоже люблю её. — Ты гоняешь на ней? — Иногда, — Шарль улыбнулся шире. — Хочешь, я как-нибудь покажу тебе настоящий болид? Ноа смотрел на него, и в его глазах загорелся интерес. — Маккуин тоже там будет? — серьёзно спросил он. Шарль не сдержал улыбки. Он смотрел в эти зелёные глаза, в которых светилась такая искренняя надежда, и чувствовал, как что-то внутри него переворачивается. — Маккуин будет обязательно, — сказал он. Ноа улыбнулся впервые. Это была робкая, но искренняя улыбка, и Шарль почувствовал, как сердце сжалось от нежности. Он не знал, почему этот ребёнок вызывал в нём такие сильные чувства, но он знал, что хочет увидеть его снова. Но в этот момент он услышал шаги по коридору. Ноа тоже услышал их и вздрогнул. Он быстро обернулся и увидел, как мама вышла из кабинета коллег и смотрит в его сторону. — Пока, — прошептал Ноа. — Пока, — сказал Шарль, поднимаясь с корточек. — До встречи. Ноа развернулся и быстрым шагом скрылся за дверью кабинета, крепко сжимая Маккуина в руке. Шарль остался стоять в коридоре, глядя на закрывшуюся дверь, и чувствуя, как внутри него нарастает странное тепло, которое он не мог объяснить. — Странно, — прошептал он себе под нос, — почему я чувствую, что знаю этого ребёнка? Он развернулся и ушёл в противоположную сторону, не зная, что эта короткая встреча станет началом чего-то большего. А Иззи прошла мимо, не заметив Шарля. Она вошла в кабинет и увидела сына, сидящего на ковре с машинкой в руках. — Ты не выходил? — спросила она, бросая взгляд на дверь. Ноа покачал головой: — Нет, я сидел здесь и играл. Она улыбнулась и села за стол. Ноа сидел на ковре и катал Маккуина по полу, но его мысли были далеко. Он думал о человеке с зелёными глазами, который пообещал показать ему настоящий болид. И ему казалось, что этот человек не просто незнакомец, а кто-то очень важный. Он не знал, что это был его отец.