На изнанке Бога

Тарталья уныло пинает по берегу ракушку, всем своим видом демонстрируя, что все в порядке и у него нет никаких забот. Будь он на самом деле в порядке, он бы уже давно поднял эту ракушку, повертел в руках, как ребенок разглядывая "сокровище" с невинным любопытством и сунул бы находку в карман. Ещё один пинок, ракушка описывает дугу и шлёпается в воду в нескольких метрах от берега, Тарталья провожает ее взглядом и излишне долго смотрит на расходящиеся по водной глади круги. Чайлд не привык жалеть себя и жалеть вообще, просто в последнее время существование внезапно стало каким-то пустым и неуютным. Хотелось и дальше обманывать себя, но нерешённые вопросы и в целом это дурацкое подвешенное состояние не давало спокойно спать по ночам и, о боги, даже портило аппетит. Внезапно взгляд привлекает яркая вспышка света, будто с самой высокой скалы упала звезда, но звёзды, очевидно, не падают вертикально вниз. Кто-то там приземлился, тут же начав шуршать, копошиться и, судя по хлюпающим звукам, возиться со слаймами. Из всех знакомых Чайлду людей это мог быть только один конкретный путешественник. Тарталья достаточно наблюдал за ним, чтоб сделать такой вывод, но всё таки стоило убедиться. Какого черта бы Итеру делать на вершине? Он, конечно, непомерно любопытный, но лазает по таким высоким скалам не очень-то охотно. Тарталья пружинящим шагом двигается в сторону источника звука, стараясь незаметно смыться с открытой местности. Он тихо подскакивает к магу цицинов, вышагивающей на посту, от чего та чуть ли не роняет свою лампу с пыльцой. Тарталья прикладывает палец к губам призывая к тишине, достает из-за пазухи бумагу с меткой Одиннадцатого Предвестника и быстро чиркает на ней пару строк. – Прямо сейчас покиньте свой пост и не возвращайтесь сюда, хммм, скажем, двенадцать часов, – Чайлд пытается найти осознание в расфокусированном взгляде мага. Информация до нее доходит, но медленно из-за специфики материалов, с которыми ей приходится работать, – сместитесь в лагерь на западе отсюда, если спросят – покажите им это распоряжение. Вручив девушке подписанную им бумажку, Тарталья скользит в тень, к подножью горы пытаясь скрыться в скудной растительности. Бесшумно, он крадётся вперёд, действительно находя Итера деловито рыскающим по пляжу. Тарталья чувствует, как адреналин расходится по его телу, сгоняя с него тяготящую ленность и уныль последних дней. Все его тело мгновенно мобилизируется, он "напал на след". Чего именно был этот след ему ещё лишь предстояло узнать, но он верил, чутье не может его подвести. Вокруг Итера суетливо кружит его спутница. Маленькая фея выглядит куда более взволнованно чем обычно и точно более взволнованно, чем сам Итер. – Паймон не уверена, что нам стоило оставлять его там. Да, он сказал, что хочет побыть один, но точно ли один – это совсем один-одинëшенек? Итер, ты совсем не слушаешь! Конечно, ты скажешь, что ты тоже один, но у тебя есть Паймон, а у господина Чжун Ли Паймон совсем нет. То как он остался стоять там, на вершине, Паймон не думает, что это правильно... – Чжун Ли способен сам решить, что для него лучше, – Итер, без тени сомнения отмахнулся от Паймон, продолжая погоню за золотистым крабом, – Если ты так переживаешь, давай навестим его позже и позовём пообедать, но чур ты угощаешь нас всех за свой счёт, идёт? – Нуууу, – фея нерешительно зависла в воздухе, – может быть это хороший план, но лучше давай мы купим угощение и принесем его сами? Паймон уверена, так будет лучше всего, для запасов Паймон – уж точно. Тарталья, едва сдерживаясь чтоб не хихикнуть, прикрывает рот ладонью. Он позволяет себе лишь хищную улыбку. Чутье не подвело, значит он не ошибся и на вершине его и правда ждёт кое-что выдающееся. Кое-кто. Не видя смысла задерживаться, Чайлд также тихо и стремительно удаляется, чтоб не попасться Итеру на глаза – не хочет отвлекаться. Высоко вскинув рыжую голову он окидывает взглядом гору, на которую ему предстоит взойти. Не то чтоб за все это время, с тех пор как, ну... как все произошло, он ни разу не видел Чжун Ли. Ох, он видел, много раз, всегда с безопасного расстояния. Иногда они даже пересекались взглядами, но... Взгляд Чжун Ли и ранее казался Предвестнику нечитаемым, просто Тарталья мог позволить себе додумать смысл. Теперь... теперь он бы не осмелился, и долгий взгляд холодных янтарных глаз ни о чем ему не говорил. Каждый раз, когда они встречались в толпе парень первым отводил глаза. Тарталья устремился в путь не желая слишком сильно изнурять себя ни к чему не приводящими размышлениями. Да, за все это время он кучу раз замечал бывшего Архонта на улицах Ли Юэ, но ни разу не осмелился подойти. Всегда находил отговорки, то вокруг слишком много людей, то у него полно неотложных дел, то его маскировка недостаточно хороша. Боялся он совсем не разоблачения и иже с ним, конечно, но признаваться себе в этом было неприятно. Теперь же Чайлд пинает камни поднимаясь по склону и все сильнее злится на себя и на ситуацию. Трус. Ну, теперь все по другому. Он понимал, случая лучше этого – не будет. Вместо мыслей о предстоящем разговоре он предпочел сосредоточиться на приятном чувстве азарта. Все таки в этот раз он будто бы выслеживает его, будто бы идëт по следу. Думать о себе как об охотнике было гораздо веселее, чем думать о себе как об облажавшемся малолетнем дураке, который сам себя переиграл и уничтожил, заодно разворотив все хорошее что было вокруг. Крепко сжав зубы, Тарталья тряхнул рыжей головой и нахмурился. Нужно сосредоточиться совсем на других вещах. Согласно разведданным у вершины регулярно встречаются маги бездны, и гидро-маг в том числе. С одной стороны, можно просто обойти их. С другой стороны, с каких это пор Одинадцатый Предвестник Фатуи отказывается от битвы, тем более не самой простой? Неразумный выбор, возможно, но нервный адреналин в крови надо куда-то деть. "Не хочу чтоб нашему разговору помешали такие мелочи" говорит Тарталья сам себе и лукавит лишь самую малость. Враги должны быть за поворотом, парень обнажает клинки, планируя молниеносно расправиться с Пиро-магом, потом Крио, потом... нужно будет попотеть, но все это такие мелочи когда речь идёт о хорошей битве, возможности стать ещё чуть-чуть сильнее, а так же попутно зачистить территорию и обеспечить безопасность для... Чайлд делает рывок из своего укрытия, в висках стучит, с элементальных клинков плещет вода, жаждущая смешаться с кровью врагов, лицо искажено улыбкой-оскалом но... Вокруг него лишь медленно оседает пыль, что взметнулась при его появлении. Тарталья озирается, вертит головой но пыль – это все что тут есть. Костяшки белеют сжимаясь на рукоятках клинков, и даже когда те исчезают Чайлд продолжает сжимать кулаки в напряжении. Что-то маленькое и человеческое в нем вопит о необходимости развернуться, уйти и навсегда поставить жирную точку в этой главе его жизни, но Тарталья не помнит когда вообще последний раз прислушивался к этому жалкому писку. Тяжёлым шагом он продолжает двигаться вперёд и ввысь, чтоб столкнуться с тем, кто в свою очередь никогда человеком не был. Он не старается быть незаметным, но и не пытается как-то специально предупредительно шуметь, едва ли в этом был смысл. Уверенность, что о его присутствии и так уже известно почему-то нервировала и раздражала. Последний рывок и подтянувшись на руках он коротко выдыхает оказавшись на вершине, выпрямляется и, как ни в чем не бывало, оправляет костюм прежде чем наконец поднимает глаза на строгий силуэт стоящего перед ним. Тарталья открывает рот и... И ничего. Он не знает что сказать, с чего начать, вся мучительная незавершённость и неопределенность поднимаются из глубин его сознания, где он их старательно, но неумело, пытался сдержать. Он злится, он виноват, он скучал, он беспокоится, он отчаянно не понимает что между ними, и было ли вообще что-то. Кто ты такой, Архонт, Моракс, Древнее Божество, Властелин Камня, Сяншен и Господин и кто я, презренный, поверженный враг, наивный глупец, просто проигравший эту партию, или и вовсе никто, очередная горсть пыли, оставленная позади? На лице парня заходили желваки, хотелось кричать, но нарушить тишину или элементарно сдвинуться с места почему-то никак не получалось. Медленно, как это бывает во сне, Чжун Ли обернулся, и равнодушный взгляд янтарных глаз будто пробил Чайлда насквозь, от чего все внутри, кажется, рухнуло. В этот момент мужчина моргнул и его брови чуть приподнялись в удивлении, будто он только что очнулся от дрëмы. – Тарталья, – он поворачивается к парню всем корпусом, скрестив руки на груди, но тепло улыбнувшись, будто... будто бы он рад встрече? – Чжун Ли, – голос предательски дрогнул и Тарталья коротко откашливается, – давно не виделись. – Наверное... Мне тоже так показалось, – Чжун Ли задумчиво нахмурился, будто пытаясь что-то вспомнить, – но я не был уверен. Ты... Я решил что тебе, наверное, нужно время, но вот сколько именно? Явно больше, чем один день, но насколько? Я думал, что смогу понять, потом наводил справки, но ни у кого в моем окружении или в литературных источниках не нашлось достаточно точного ответа. И я предположил, что ты сам должен принять решение. Что ты сам придёшь когда... И если захочешь. Я привык заваривать чай и готовить на двоих. Ты не приходил. Чжун Ли хмурится сильнее и вновь вперивает взгляд в накатывающие друг за другом волны. Тарталья знал, что он сам наломал дров, но... Парень нервно хихикнул. Он ожидал почти чего угодно. Что его прогонят, оттолкнут ну или там низвергнут в бездну. Что его отсекут одним точным движением, скажут "спасибо за содействие, теперь в тебе нет нужды" и вычеркнут из жизни, будто его никогда в ней не было. Тарталья готовился злиться, ненавидеть и натворить ещё больше глупостей, чтоб уже и самому пережить произошедшее, а пройдя точку невозврата с лёгким сердцем двинуться дальше. Из монолога существа напротив же вдруг начала вырисовываться какая-то абсурдно комическая картина, не похожая ни на одно из его предположений. Что Сяншен тоже иногда дурак, Тарталья давно догадывался, но узнав, что все это время имел дело с Архонтом – как-то перестал об этом задумываться, а зря. Чжун Ли мог быть образцовым дураком когда постарается. Тарталья тихо смеётся прикрыв глаза рукой и качая головой. Как, Архонты его побери?.. Ах, ну да. – Ты... Ты что, ждал меня к ужину? – Ммм, да? Полагаю, что так. Правда, не каждый день, зачастую меня не было дома. – Сяншен, – Тарталья тихо подходит ближе и, помедлив, кладëт руку на каменно-твердое плечо мужчины. Мягко сжав пальцы парень осторожно разворачивает его к себе и заглядывает в глаза, привычно поблескивающие янтарем, – я думал, ты должен меня ненавидеть. – Что? Зачем мне тебя ненавидеть? – Чжун Ли непонимающе моргает. – Я был тем, кто угрожал твоему городу и безопасности его жителей ради целей другого государства. Я освободил твоего древнего врага, не опасаясь последствий. Я не гнушался любых методов в достижении своих целей. Разве... Ну. Этого не достаточно? – Но ведь я обо всем этом знал, – Чжун Ли продолжает задумчиво хмуриться, – Ситуация полностью была под контролем, если бы что-то пошло не так – я бы вмешался. При этом сам ты не был в курсе того кто я такой. – Если так, то, я подумал, что ты всего лишь держал меня рядом чтоб, ну... чтоб быстрее среагировать если это потребуется. И что теперь это вроде как тебе больше не было нужно? Как-то так, – чем больше он говорит, тем менее убедительными ему кажутся эти умозаключения, к которым он приходил все то время, что пытался прокрутить произошедшее у себя в голове. Чжун Ли не перебивает и внимательно слушает слегка склонив голову. – Извини, если это тебя расстроит, но нет, в этом не было нужды. Мне не нужно было "держать тебя рядом", как ты говоришь. Мы же почти не говорили о наших целях и рабочих обязанностях, это было одним из условий нашей договоренности, ты помнишь? Политика никогда не касалась нас, мы были... Просто мы. И именно это я ценил, – он пожимает плечами. Тарталья некоторое время обдумывает услышанное. Он не раз наблюдал, как Чжун Ли мастерски препарировал любую ситуацию и в этом виде, разложенная на маленькие кусочки она оказывалась такой простой, что в это было трудно поверить. Только раньше, слушая очередную историческую справку или нечто иное из репертуара подобающего Консультанту, Тарталья следил за тем, как Сяншен мог отовсюду вычленить объективную информацию, за тем, как он отовсюду брал факты отсекая размытые и субъективные нюансы искаженные восприятием других людей. Здесь же получалось совсем наоборот. Каким-то образом Чжун Ли поступил совершенно иначе, столь же методично препарируя их отношения он отринул их роли, должности, цели и старался сосредоточиться только на них самих, так что ли? Эта ювелирная работа вызывала недоумение и восхищение. – Так выходит, вот каков твой способ быть человеком, Сяншен? – Чайлд набирается смелости и пальцами берет лицо мужчины за подбородок, ловя и удерживая его взгляд. – Думаю, ты довольно точно выразился, – Чжун Ли не пытается вырваться, его взгляд всё так же спокоен, – Мне нужно было с чего-то начать свой путь смертного, но сейчас, при попытке оценить эффективность, я... Я не уверен. Я многое постиг благодаря тебе, многое узнал, но... – Но? – Но, видимо, я ничему не научился, – Чжун Ли хмурится и отводит взгляд, всё ещё стоя неподвижно, – Оставшись наедине с собой я нашел себя на том же месте, застывшим и неспособным двигаться, в то время как остальной мир несётся мимо в бешенном темпе. Я лишь наблюдаю за ним фиксируя в памяти все, чему стал свидетелем. Так же как и раньше, не касаясь его, не испытывая, хмм... чувств. – Не испытывая? – Тарталья всеми силами пытался удержаться от эгоистичного соблазна обиженно фыркнуть. В смысле блять, не испытывая? А что же это было тогда такое, когда они вместе провожали солнце за ужином в ресторане томно переглядываясь, а потом встречали то же чёртово солнце лениво щурясь от лучей льющих свой навязчивый свет прям на их смятые простыни и раскиданную одежду? Всегда сдержанный и безупречный Чжун Ли плавился в его руках подобно золоту, пуская, кажется, себе под кожу, маня обещанием раскрыть все тайны спрятанные за вздрагивающими ресницами и затуманенным взором. И Чайлд же повелся. А теперь выходит, что это была какая-то шутка?! Стоп-стоп-стоп. Парень сжал челюсти и глубоко вздохнул, заставляя себя успокоиться, не зацикливаться на себе и воспринять смысл услышанного, разобраться в ходе мыслей существа непостижимого и древнего. Существа, казавшегося ему и раньше этаким не от мира сего, но кто знает этих иностранцев? Все в Ли Юэ казались необычными. Чжун Ли, конечно, и на фоне других был особенным, отличался, был самым удивительным, таким, будто он редчайший драгоценный камень в сокровищнице. Тарталья привык списывать свой восторг на то, что он просто везунчик, которому удалось этот камень урвать и которому он оказался по карману, так что он мог позволить себе с ним возиться и бесконечно восхищаться ни с кем не делясь. В своем единоличном созерцании он едва ли понял, насколько в действительности Чжун Ли отличался от всех вокруг, ведь надо было такому случиться, что единственный, с кем он сблизился в чужой стране, оказался, чтоб его, Богом. Парень привычным жестом огладил большим пальцем челюсть Чжун Ли, мягко касаясь идеальной кожи. Бог так же привычно прикрыл глаза склоняя голову на встречу ласке. Сердце Чайлда пропустило удар и тревожно сжалось, во что бы то ни стало он твердо знал, что не желает расставаться со своим сокровищем. – Мне кажется ты строг к себе, Сяншен. Что-то ты чувствовал, не так ли? Мужчина приоткрыл рот, будто собираясь что-то ответить, но тут же закрыл его обратно продолжив задумчиво хмуриться. Тарталья вдруг почувствовал, что если ничего не сделать, то все закончится здесь. Если он не сможет достучаться и добраться в недры души Чжун Ли, не вытащит наружу и не покажет ему все то, что там прячется... Страшнее всего Тарталья было от перспективы ничего внутри не найти. Он крепко сжал зубы и губы, не позволяя им жалко дрожать и нахмурился. Все это было... Слишком. – Чтож, тогда я начну и покажу как это делается, господин Чжун Ли. В разговоре о чувствах самое сложное это, знаешь ли, начать, – Тарталья решительно вздëрнул нос и тряхнул лицо Чжун Ли, настойчиво требуя, чтоб тот смотрел ему в глаза, а не в бездну своих таинственных мыслей, – Я чувствовал себя уничтоженным. Может не совсем песчинкой, но горстью песчинок в урагане, который не имел значения, прошел где-то в море и хрен с ним. То, что вы с Синьорой использовали меня как пешку было возмутительно! Но главным образом с её стороны, если так подумать. Наши должности равны и она поступила не как коллега, а как претенциозная сучка. Коей она и является, но это сейчас вообще не важно. Но ты! Все это время, ты просто был у меня под носом и дал мне... Эти чувства какие-то?! Ладно бы мы просто трахались, но нет! Ты, – Чайлд ткнул пальцем в грудь мужчины продолжая все сильнее повышать тон голоса, – ты посмел вести себя так, будто между нам что-то было. Будто это имеет значение. Будто я имею значение! Я может, понятия не имею, как у Вас тут в Ли Юэ принято, но ты же все рассказывал. Мы часами, днями и ночами говорили обо всем под ряд. Я может... Да я никогда ничего такого не испытывал! Черт тебя дери, Чжун Ли, мне казалось я тебе душу вывернул и отдал, на, держи безвозмездно. Да я... Я чуть с ума не сошел представив, что ты мог меня использовать и развести как мальчишку, без сожалений и сомнений, планируя это с самого начала, – Он понизил голос, будто устав кричать, – Это был лишь один из вариантов, но что-то не складывалось. И я их кучу обдумывал, но все равно нихрена не складывалось. То ли из-за того, что я сам не мог поверить во что-то, то ли потому, что ну не может же такого быть, то ли потому, что у меня не хватало сведений. Казалось бы, я знаю твой адрес, пойти, прижать тебя к стенке и выдрать все ответы из твоей глотки, но. Ахгррр, да мне было страшно! Я ненавижу это, но приходится признать – мне было страшно узнать правду. Не ко всей правде я был готов. Но и жить дальше, как ни в чем не бывало, тоже не получалось. Ты мне под кожу залез, Чжун Ли, – Парень схватил бывшего Архонта за ворот и рывком притянул к себе близко-близко, продолжая чуть ли не рычать тому в лицо, – И я не тот, кто мог бы просто забить на это. Кем бы ты ни был, человеком, богом или да кем угодно, я буду тем, кто возьмёт свое. Могло показаться что я щедрый и душевный парень, но не ты ли твердил, что равноценный обмен – основа любого контракта. И когда я отдам всего себя – я потребую тебя взамен. Да, таково мое условие, а тебе – соглашаться или отказать. И для начала я требую бой. Раз божество все это время грелось у меня под боком, я бы хотел от этого получить своё! – Хватка на вороте ослабла, и голос Чайлда звучал все холоднее и обречëннее, будто он методично отрезал каждое новое слово острым лезвием, – На самом деле это не часть контракта, и я не жду ни твоего согласия, ни отказа, я намерен накинуться на тебя в любом случае. Меня, кажется, в любой момент разорвет от чувств и адреналина в крови, так что ты от меня не уйдешь, Сяншен. Даже если это сражение будет последним, что мы сделаем вместе.. я не планирую взорваться в гордом одиночестве. Солнце сгорало, и кровавое зарево плясало в глазах напротив. "Красиво", – пронеслось в голове Чжун Ли. Он навсегда запомнит этот взгляд, в этом он не сомневается. Но как бы бережно он ни хранил это в памяти, заметит ли он, как яркие краски истлеют? Как заставить их пылать вечно? Он молча оглядел юношу запоминая каждую деталь. – Хорошо. – Хорошо?! – Тарталья опешил, недоверчиво сощурившись – Серьезно, кхм, то есть, ты правда согласен сразиться? – Да. Спустимся ниже, здесь негде развернуться нам двоим, – Чжун Ли сошёл со своего места спрыгивая вниз со стороны более пологого склона. Тарталья удивлённо моргнул и всполошившись поспешил за бывшим Архонтом, стараясь не отставать и размышлял, стоит ли ждать какого-то подвоха? Чжун Ли твердо ступал по полуразрушенным ступеням каких-то невзрачных руин, и Чайлду никак не удавалась поймать ритм его шагов. Он то слишком медлил глядя под ноги, то нагонял мужчину короткими перебежками. Тарталья снова нахмурился легонько пиная одну из кучек пыли, которая осталась от Мага Бездны. – Твоих рук дело, так ведь? – парень попробовал нарушить неприятную тишину которую точили лишь звуки волн где-то внизу. – Две тысячи лет назад тут произошло крупное сражение. Впрочем, тебе и так известно, что здесь я заточил Осиала которого ты недавно освободил. В те времена он был гораздо сильнее, я пронзил его каменными копьями пригвоздив к морскому дну, но, разумеется, этого не было достаточно чтоб прервать его жизнь, так что пришлось заточить саму его суть. После стольких лет его силы иссякли. Я рад знать, что могущество ненависти переоценено. Уж ненависти в нем достаточно, даже сейчас я могу чувствовать, как витает ее яд в воздухе... – Чжун Ли нахмурился, бросая короткий взгляд на водную гладь, – Не беспокойся, не думаю что смогу воссоздать подобные копья без Сердца Бога, иначе наш бой был бы совсем неравным. Тарталья затормозил. Он ведь спрашивал совсем не об этом... Ох. Его одолевали противоречивые чувства. Как бы он ни старался отмахнуться от иллюзий, при взгляде на Чжун Ли он упорно видел безупречное изящество искусно выполненной статуи, холодной, безукоризненно гладкой и твердой под пальцами, но требующей бережного отношения к ее хрупкости, требующей защиты. Его защиты. За то время, что они провели вместе, он был так глубоко убежден, что именно в этом состоит его роль, роль твердой опоры и верного защитника, роль которую он всегда выбирал. Ради которой он становится сильнее и сильнее с каждым днём. Чтоб далеко-далеко, в родном доме не знали бед родные люди, чтоб улыбались братья и сестры, чтоб ни один кошмар из бездны не влезал в их головы, чтоб идеальная кожа Чжун Ли оставалась таковой. Совершенство. Тело Чайлда было иссечено шрамами. Не только тело. О многих он рассказал Чжун Ли, когда тот задумчиво проводил по ним пальцами, но о получении большей части шрамов он даже не сможет вспомнить. Однажды, Чжун Ли сравнил его тело с книгой, в которой написано множество историй. Со временем, Тарталья даже взял привычку хвастаться, принимаясь за очередной рассказ. Ему думалось, что его любовник – изнеженный горожанин, гедонист, ценитель мирной жизни, который знает о настоящих опасностях лишь из книжек и чужих рассказов. Кто же мог знать, что эта идеальная кожа без единого следа – это, ни много ни мало, отражение его божественной сути? – Не недооценивайте меня, Сяншен! – спохватившись, Тарталья уверенно нагнал Чжун Ли, стараясь отмахнуться от сомнений и размытых мыслей. К моменту, когда они спустились, у Тартальи уже покалывало кончики пальцев от нетерпеливого возбуждения. Чжун Ли, наконец, остановился и окинул взглядом местность. Тарталья сделал то же самое, быстро оценивая плюсы и минусы импровизированной арены. Первым в глаза бросалась близость воды, к его услугам было целое море, что не могло ни радовать с тактической точки зрения и, с другой стороны, немного задевать. – Вы же не пытаетесь сделать мне поблажку, дав в распоряжение столько водных ресурсов? – Чайлд сощурился проходя мимо остановившегося мужчины и развернулся к нему лицом, когда дистанция между ними показалась достаточной. Нужно было немного времени, чтоб прочувствовать это, сейчас – они соперники. – Напротив, я думаю, что это место уравнивает наше положение. Было бы нечестно, если бы доступ к своей стихии был только у меня. Уж земли и камней в Ли Юэ достаточно, уходить дальше от воды будет нелепым решением. Ты не согласен? – Хмм, резонно. Уж прости, как ты должен был понять, я не потерплю того, чтоб ты не воспринимал меня всерьёз, Моракс, – Тарталья будто пробовал это имя. Получилось жёстко и остро. Раньше он никогда так его не называл, но сейчас, сейчас это было очень кстати. Чжун Ли, кажется, тоже почувствовал перемену, главным образом в самом себе. – Не слишком ли ты дерзок для юнца, бросившего вызов Богу? – даже просто стоя напротив он умудрился кинуть взгляд свысока. Тарталья почувствовал как скрипнули его зубы. – Ну, что ты. Во-первых, бывшему Богу. Во-вторых, я не сомневаюсь в твоём чувстве справедливости, Мор-раксс, – уже более уверенно, он агрессивно растянул согласные, – Если бы ты считал, что я тебе не ровня, нас бы здесь не было. Так что, думаю, я дерзок ровно настолько, насколько полагается избраннику бога. Хоть ты и умыл руки, в этих честных контрактах вся твоя суть. Тарталья оскалился, восторженно наблюдая за тем, как его слова наконец-то достигают цели. Чайлду было жизненно необходимо расшатать его, разозлить, увидеть, как в глазах вспыхнет искра. Безупречная холодность Чжун Ли грозилась треснуть в любой момент, Тартальи чувствовал это кожей, стадом мурашек по спине, предвкушал... – Да будет так, – Чжун Ли резко вскинул руку вперёд сжимая древко копья, которое яркой вспышкой материализовалось в его руках, – Надеюсь, мы не разочаруем друг друга, Чайлд Тарталья. О, это было взаимно. Тарталья захотел бы, а не вспомнил, когда Чжун Ли так к нему обращался. Это к лучшему. Сражаться легче, когда прячешься за титулами. – Мы будем биться до неоспоримого превосходства или до взаимного истощения. Я хотел бы, честно, хотел бы быть нежным, но сейчас... Сейчас я хочу лишь поскорее начать. Ты мой! – всплеск, и пальцы стискивают рукояти водных клинков. – Взаимно. Ни в чем себе не отказывай. Песок взметнулся, и ряд копий обрушился точно по прямой в сторону Тартальи, тот едва успел отклониться в сторону от возникшего перед ним Чжун Ли и копья, нацеленного точно туда, где только что был Чайлд. Ни теряя ни единого бесценного мгновения Чайлд совершает контратаку, рассекая пространство клинками. По телу проходит вибрация и удары едва достигают цели разбиваясь о сияющий золотом щит. О, Чайлд о нем наслышан. В его руках вода принимает форму копья, лезвие вонзается в золото. Быстрее, сильнее, Чайлд кромсает щит снаружи и изнутри, заставляя наложенную метку хлестать водой реагируя на каждый мощный удар. С каждым ударом щит становится лишь прочнее, однако, не успел Чайлд запаниковать, как после серии атак защита начала медленно, но все же истощаться. Движения Моракса безупречны, лишь молниеносные рефлексы Чайлда дают тому шанс успевать блокировать мощные атаки копья. В каждом ударе Чжун Ли ощущается идеальная точность и неимоверная сила, вложенная в них. Идеально выверенные, эти атаки неотвратимо истощают. Чайлд рычит от необходимости подстраиваться, он привык сам диктовать условия, но сейчас ему приходится считаться с чëртовым Богом. Думать, нужно думать, он быстрее, он должен опережать его, сбивать его с толку, нарушить его порядок, посеять хаос. Силы гидро-элемента требовали передышки, и Чайлд лихорадочно искал возможность оставаться наравне, не отдавать инициативу. Щит вспыхнул золотом последний раз и рассыпался. Ещё секунда и Моракс воссоздаст его вновь, утверждая свое преимущество и фактически делая свою победу неминуемой. Как бы не так. Чайлд не оглядываясь, лишь прислушиваясь к ощущению ритмичных вибраций прикидывает, что за его спиной находится резонирующая колонна. Да, он ещё не видел Моракса в бою, но собрал немного сведений. Вместо того, чтоб продолжить атаковать, Чайлд резко отступает в сторону бросая водные клинки и позволяя им развеяться в воздухе, исчезнув. Чжун Ли позволяет себе удивленный вздох машинально поворачиваясь за соперником и моментально преграждает путь новой колонной. Его глаза вспыхивают золотым огнём, а Чайлд со смехом в два прыжка оказывается на самой вершине, и с самодовольной жадностью взирает на Моракса сверху вниз. Наглый хитрец. Тарталья не теряет ни секунды и обрушивает очередь стрел, заставляя Чжун Ли морщиться от собственного просчёта, закрываясь руками и копьём, явно для того не предназначенным. Честно, он впечатлён. Этому юнцу удалось в секунды навязать Богу свои правила, обратив его силу против него же. Теперь Мораксу снова предстояло выбирать между щитом и возможностью сдëрнуть мальчишку обратно вниз, создав колонну в другом месте. Чжун Ли не мог знать наверняка, но он был уверен что Щит это то, что ему следовало бы выбрать, однако Чайлд наверняка был готов к этому варианту. В лучшем случае он просто успеет восстановить свои элементальные силы, в худшем – у него есть ещё какой-то козырь в рукаве. Выбить колонну у него из под ног? В этом случае был некоторый шанс, что к этому Тарталья не был готов. Тарталья, конечно, был готов к любому исходу. Его блеф удался, и проследив за движениями Моракса он оттолкнулся от колонны за мгновение до того, как та исчезла. Атаковав в прыжке он приземлился напротив бывшего Архонта, смеясь тому в лицо. Моракс пошатнулся от удара, но, не позволяя себе промедления, перешёл в наступление, вынуждая Чайлда лишь отступать и отстреливаться. Тарталья сосредоточенно уклонялся, силясь правильно рассчитать время и не загнать себя в какую-нибудь ловушку. В одну он все же угодил, когда Чжун Ли поймал его взгляд, вскинул руки вновь возводя Щит вокруг себя, заставляя Тарталью судорожно выдохнуть и чертыхнуться когда в него пнули копьё. Один рывок и Чайлд оказывается зажат между очередной каменной колонной и Чжун Ли. Широко распахнув глаза Чайлд на мгновение увидел как во взгляде напротив плещется холодная воинственная ярость. Наконец-то! Во что бы ни стало, Тарталья не мог проиграть сейчас, не испив эту ярость до дна. Он скользит вниз, не позволяя следующей атаке пригвоздить его к колонне и быстро отскакивает в сторону, огибая преграду и отбегая на сколь-либо безопасное расстояние. Стараясь унять дрожь в руках Чайлд целится несколько мгновений, натягивая тетиву пока стрела не наполнится силой гидро. Задержав дыхание он щурится глядя как Чжун Ли движется в его сторону неотвратимо и будто бы неспешно, чеканя шаг. Спустив стрелу он жадно хватает воздух, глядя как его метка на Мораксе обновляется, хоть щит и не пропустил ни капли урона. Он тратит мгновение чтоб оглядеться и просчитать следующие шаги, приободряясь от наполняющего чувства – гидро стихия снова в его полном распоряжении. Потрёпанный, раненый, с ощущением металлического привкуса крови во рту, Тарталья широко улыбается с видом победителя, со всей небрежностью, почти артистично взмахнув руками он вновь призывает свои клинки. – О, ну и каково это, не поспевать за "дерзким юнцом", ха? Что ты чувствуешь теперь, когда я тебя обыгрываю в твоей же игре, Моракс? Тарталья смеётся столь самоуверенно, и лишь его глаза, следящие за оппонентом, выдают максимальную сосредоточенность. За мастерски сыгранным безумным весельем он прячет не менее безумный блеф. Чжун Ли стискивает зубы и обрушивается рядом копий моментально сокращая дистанцию, желая схватить Чайлда за грудки и выбить из него все самодовольство и спесь. Тарталья уже успел отступить ещё на пару шагов и стоя по щиколотку в воде он просто сияет. – Ох, ты чувствуешь бешенство, ты совершенно в бешенстве, – Чайлд смеётся снова, его лицо искажено хищным оскалом, и Чжун проклинает себя за две вещи: за то, что у него не хватает выносливости на ещё один рывок вперед, и за то, что Тарталья прав. Если бы Чжун Ли сохранял спокойствие и благоразумие, он никогда бы не попался в такую нелепую ловушку, как костер, через который он метнулся напрямик, потакая желанию показать мальчишке, как же тот заблуждается в своем бахвальстве. Пиро-статус в пылу сражения было легко не заметить, и теперь, когда Чжун Ли осознал весь замысел Чайлда, ему оставалось лишь спешно обороняться, готовясь расплачиваться за ошибку. – Приготовься, это будет больно! – упиваясь собственным превосходством Тарталья замахивается собрав вокруг себя воду и обрушивая неудержимую, разрушительную волну на бывшего архонта. Моракса прошибает от мощи удара – помноженный от пара, гидро-урон разбивает в дребезги остатки его щита, пока он сам стиснув зубы и превозмогая раздирающую боль от пережитого удара и от взорвавшейся на нем метки решительно раскидывает руки в стороны, призывая свой щит вновь. Боль отрезвляет, почти забытое ощущение страха за самого себя – мобилизирует. Чжун Ли требуется меньше мгновения, чтоб примириться с тем фактом, что перед ним из воды, прям за спиной Чайлда, выстрелившим в небо, из морских волн выныривает гигантский нарвал, стремящийся обрушится прямо ему на голову. Небесный кит заслоняет собой солнце, причудливо искажая его свет, но Чжун Ли скрещивает руки вперив взгляд в одурманенное лицо взбалмошного мальчишки. – Здесь Я вершу порядок! Небеса разверзлись, и на их изнанке зазияла черная дыра, поглощающая свет, надрывающая мироздание. Все, что мог сделать Чайлд Тарталья, это смотреть, как из этой черноты прямиком на него срывается вниз пылающий звездным светом метеорит. Под его окостеневшими ногами золотом вспыхнул круг из угловатых узоров. Рука Чайлда дернулась, потянувшись к глазу порчи, но он не успел его даже коснуться, как оказался застывшим в камне беспомощным изваянием. Бессилие повергло в ужас. Не способный двигаться, он смотрел, как Моракс с сияющими золотыми глазами приближался к нему. Как и всегда, он ступал величественно и твердо, и лишь его размеренные движения стали для Чайлда свидетельством того, что время продолжало свой бег, а не застыло вместе с ним в его каменной статуе. Он ненавидел бессилие до слез, до трясущихся коленей, до последней капли крови, которую он готов отдать, лишь бы не ощущать себя таким, но теперь он был неспособен даже на это. Самоуничтожающий ужас расплëскивался в его сознании подобно яду, а по руке вопреки божественному указу едва-едва вспыхнули первые искры, что Предвестнику давал в долг его глаз Порчи. Ох, это не было даром, и Тарталья знал что ему придется дорого платить по счетам – едва ли он восстановился после того, как принял форму духа в прошлый раз, ограждая младшего братишку от своей же лжи "во благо". Что ему оставалось теперь? Как и всегда – все или ничего, и выбор Тартальи был для него очевиден, лишь бы только поймать мгновенье, когда каменные оковы дадут трещину. Сквозь камень пробились электрические всполохи. – Аякс, не надо! – Чжун Ли успел приблизиться вплотную, когда Чайлда отпустил его каменный плен. Мужчина перехватил его ладонь, сжимая искрящуюся руку в своей, превозмогая боль от электрических разрядов. Его глаза светились не только золотом, но и едва уловимым беспокойством в смеси с черт возьми ещё чем. Это всё было... Всё ещё было Слишком. Тарталью трясло. Так много эмоций помноженных на адреналин и выуженные из глубин сознания задетые страхи. Он был чертовски возмущен, он был в ярости, загнан в угол, уничтожен, восторжен, он был безумен от желания наброситься на Чжун Ли да даже с голыми руками, он был сражён тем, как бывший Бог встревоженно ловил его взгляд вполне по-человечески, кажется стараясь в душу заглянуть и тоже боялся... Едва ли за себя, но за него. Тарталья вздрогнул от того, как эхом в его голове раздавалось собственное имя, которым только самые близкие его называли. – Возмутительно! – парню казалось что он посыпался, но сильная рука подхватили его со спины, на что Тарталья то ли всхлипнул, то ли неодобрительно фыркнул пошатываясь, – Как ты смеешь меня останавливать?! – Я... – брови Чжун Ли удивлённо изогнулись на миг, прежде чем он снова нахмурился, – Я не хочу чтоб ты пострадал от этих темных противоестественных чар, что паразитируют на твоей силе. – Это не тебе решать, – Тарталья обессиленно огрызнулся, но глаз порчи перестал мерцать, а фиолетовые всполохи сошли на нет. Чжун Ли выдохнул с некоторым облегчением и, помедлив, неловко обнял Чайлда, которого все ещё немного трясло. Парень, весь растрёпанный, не сопротивлялся, силясь восстановить дыхание. Хоть и совсем немного, но он был выше Чжун Ли, отчего удобно уложить голову на твердом плече было той ещё задачкой, но Чайлд справился, и теперь все ещё слегка обиженно сопел мужчине в шею. У Чжун Ли это вызвало улыбку. – Разумеется. – бывший Архонт неторопливо пробрался пальцами в рыжие спутавшиеся волосы на пробу поглаживая нежную кожу, – Это был славный поединок, и, я надеюсь, мы ещё скрестим оружие в будущем. Но я бы и дальше хотел сражаться с тобой, а не с этой отравляющей мерзостью. Ты сам гораздо больше, чем это коварное подобие силы, – в голосе Чжун Ли просочились злые стальные нотки. – Я не стану ничего обещать по поводу глаза Порчи, Сяншен. С ним я становлюсь сильнее. И я хочу быть ещё сильнее. Цена не важна. – Цена всегда важна, если у твоего стремления есть причины, а я уверен, что они есть, – слушая эти слова, Чайлд невольно представил лица братьев, сестер и родителей, и, кажется, ещё одно лицо, мельком, но этого было вполне достаточно. Чайлд с лёгкой горечью ухмыльнулся в плечо Чжун Ли. – Я открыт для альтернативных предложений. – Чайлд решительно выпрямился и взглянул бывшему Архонту в глаза, – Думаю, регулярные спарринги с Вами так же помогли бы мне стать сильнее, так что да, я согласен повторить. Честно говоря, я боялся, что мне придется Вас упрашивать, и планировал отдышаться перед этим. Вот только, хмм... – Чайлд хитро, по-лисьи сощурился. Чжун Ли вопросительно изогнул бровь, на что Тарталья приблизился к нему почти вплотную, лицом к лицу и продолжил таким голосом, будто его знатно сдобрили медом. – "До неоспоримого превосходства или до взаимного истощения". Что-то я не вижу, чтоб кто-то из нас лежал в нокауте, или мы оба были совершенно вымотаны. Неужели я ошибся, и сняв свои божественные обязанности ты стал простым смертным, склонным, страшно сказать, к нарушению контрактов? Или, может быть, ты на самом деле испугался проиграть мне, Сяншен? – Чайлд провел большим пальцем по щеке Чжун Ли, чей потемневший ожесточившийся взгляд теперь буравил парня, силясь, прожечь в нем дыру. – Ты полагаешь, что мое превосходство было недостаточно "неоспоримым"? – Не-а. Я переигрывал тебя. А ты остановил поединок. Не знаю, могу ли теперь доверять нашим договорённостям также, как и раньше, Мор-ракс, если тебя ещё уместно так называть, – Чайлд дерзко выдохнул свои слова почти в губы мужчины, но тот и не дрогнул. – Чтож, Чайлд Тарталья, я считал исход нашего боя решенным, но, правильно я понимаю, тебе нужны более наглядные доказательства того, что я превзошел тебя сегодня? – Да, если Вам есть, что предъявить, я бы хотел получить что-то достаточно убедительное в подтверждении вашего мнения, – Чайлд нагло, по собственнически взял мужчину за подбородок, удерживая его и демонстрируя вернувшуюся самоуверенность. – Отвечая на твой вопрос, имя "Моракс" может быть вполне уместным, но только с глазу на глаз, для окружающего мира я бы предпочел оставаться инкогнито. Мое мироощущение же не сильно поменялось. Я прекрасно помню, что значит быть Богом, и очевидно, тебе стоит тоже понять, что это значит, Чайлд. – Внезапно он схватил парня за волосы, настойчиво оттягивая его от своего лица и заставляя отклонить голову назад. Тарталья удивлённо моргнул собираясь возразить, но в итоге просто как заворожённый уставился на неожиданно длинный и толстый язык, медленно высовывающийся из неестественно широко открытого рта. Чайлд едва ли успел пискнуть, как язык Чжун Ли требовательно раздвинул его губы и толкнулся в рот. Парень хлопал глазами остолбеневший, драконий язык методично изучал его рот все плотнее заполняя собой пространство. Их губы сомкнулись и Чайлд чувствовал как касался вытянувшихся хищных клыков. Ещё он чувствовал нехватку кислорода, конечно. Будто их бой продолжился, просто в ином ключе – он снова был обездвижен, взвинчен и начинал паниковать. Сегодняшний день был образцом дня, когда все идёт не по плану. Но кое-что оставалось неизменным – Чайлд Тарталья никогда не сдавался. Парень задержал остатки воздуха, спешно проходясь руками по бокам Чжун Ли. Одной он водил по пояснице, прижимаясь плотнее, а вторая рука наглым образом спустилась ниже, заползая под полы костюма и хватаясь за упругую задницу. Внутренне усмехнувшись, Тарталья толкнулся коленом вперёд, упираясь ногой в пах Чжун Ли, одновременно с этим безрассудно прикусывая чужой язык. В глазах уже почти темнело от недостатка кислорода, когда Чжун Ли зашипел, а его язык завертелся в чужом рту подобно змею свернувшемуся в клубок. Чайлд схватил мужчину за кончик его длинного хвоста, наматывая волосы на руку и оттягивая назад, выуживая из Чжун Ли возмущенный стон. Тарталья медленно и с наслаждением вздохнул, глядя как язык Чжун Ли прячется обратно в его рту, и тут же прижался губами к шее, впиваясь в кожу там, где едва ли заканчивается воротник. Чайлд был жаден как и всегда, не скрывая своего желания оставить отметины, подчёркнуто обладать, чтоб окружающие нет нет да заметили по ярким следам – Чжун Ли принадлежит ему. Он не нежничал, чувствуя пульс под зубами и губами, целовал жадно и голодно, почти забывшись и вцепился в мужчину подобно хищному зверю. Чжун Ли хрипло дышал и немного морщился от обжигающей боли, но стоически принимал этот порыв собственничества. За свою непостижимо долгую жизнь Архонта он в совершенстве научился многим вещам, и, в том числе, он научился ждать. Чайлда вело все сильнее, его стараниями на шее Чжун Ли расцветали, кажется, новые галактики, но этого было мало-мало-мало! Хрипло рыкнув он примкнул к чужим губам, сминая их под своим напором, мокро обводя языком, тяжело дыша в уголок рта. Поплывшим взглядом он наткнулся на золотые звёзды – Чжун Ли смотрел на него из под темных ресниц, и золото его глаз, кажется, оплавляло душу, стекая куда-то в самую глубь. Чуть более растрёпанный, но Чжун Ли никак не поддавался, продолжая стоять подобно скале, нерушимый и вечный, на что Чайлд уже даже не мог злиться, лишь тихо проскулил что-то когда рука в мягкой перчатке огладила его за ухом, но парень тут же прикусил собственный язык. – Сяншен, я так скучал! И Вы тоже, – Чайлд прижался сильнее бедром к паху мужчины, намекая на стояк не менее каменный, чем образ его обладателя, – Мне не терпится поскорее трахнуть тебя, чтоб ты знал насколько сильно я скучал, и я хочу видеть как твоя холодность пойдет трещинами, как и всегда, когда ты рассыпаешься в моих руках и только моих, я... – Тсс, тише Аякс, я ценю твой энтузиазм, – бархатный голос ласкал слух, заставляя Чайлда ловить каждое слово, – но ты так нетерпелив и несдержан, что... – С чего бы мне быть сдержанным, я здесь не за этим! – Ох, Чайлд, – Чжун Ли спрятал лёгкую задумчивую улыбку в коротком поцелуе, – это место не подходит для секса. Продолжим у меня, и... Хочу кое-что показать тебе. Наглядно. Ему невозможно было сопротивляться или пытаться отказать. Чайлд и не хотел, он был готов пойти за ним хоть на край света. Он лишь сглотнул накопившуюся слюну и кивнул, ошалело поспешив за мужчиной в сторону гавани.