мое спасение и боль

Шёл стрим Данилы Гориллы с Саней Парадевичем и Лёшей Корешем. Данила сидел и говорил чату: — Чат, всё хорошо, я помирил паракорешей. Давайте сделайте сердечко, — сказал Даня, посмотрев на рядом стоящего Саню. Саня стоял за Данилой и с улыбкой на лице сделал жест рукой в виде одной половинки сердца. Вот только Кореш куда-то ушёл. — Лёх, иди сюда, — резво позвал Данила друга. Тот вышел из соседней комнаты. — Сделай сердце. — Бля, отъебитесь с этой хуйнёй, — резко выпалил Лёша и вышел из комнаты, где вёлся стрим. Раньше они с Лёшей были не просто друзьями — они дышали в унисон. Спонтанные касания плеч, когда никто не смотрит; быстрые поцелуи в щёку на прощание, от которых у обоих теплело внутри; взгляды через комнату, говорившие больше любых слов; дурацкие шутки, понятные только им двоим. Всё это было их воздухом, их тихим языком, на котором они говорили без звуков. А сейчас — пустота. Лёша стал колючим, отстранённым, будто между ними выросла стена. И Саня каждый день утыкался в неё лбом, но так и не мог разбить. Что же случилось с «ними»? Зима, 2021 год За окном летят хлопья снега. В комнате выключен свет, только гирлянда освещала пространство фиолетовым светом. Горел монитор, стрим шёл уже третий час. Он сидел, подогнув ногу под себя, в слишком большой толстовке, курил айкос и лениво скользил глазами по чату. Строчки мелькали, но до сознания доходило лишь каждое пятое слово. Рука сама тянулась к виску — он устало потирал глаза, надеясь, что туман перед глазами рассеется. — Бля, ща должен прийти Санек, подождите, — бросил он в микрофон голосом, в котором не было ни капли энергии. Просто механическая фраза, чтобы заполнить паузу. В последнее время его состояние только ухудшалось в моральном плане — ничего не хотелось. Всё валилось из рук, еда потеряла вкус, утро начиналось с тяжести в груди и не прекращалось до самой ночи. Психотерапевт, женщина с мягким голосом и пронзительным взглядом, выписала антидепрессанты. Лёша пил их уже вторую неделю, но вместо облегчения чувствовал только липкое безразличие. Все дни теперь проходили как в тумане — серые, одинаковые, безликие. Единственным пятном, которое ещё пробивалось сквозь эту муть, были вечерние стримы с Парадевичем. Там, перед камерой, Лёша на время оживал — шутил, огрызался, обнимал, даже смеялся по-настоящему. Но стоило выключить трансляцию, и тишина в комнате становилась громче крика. Как только стрим вырубался, Саня пытался остаться у Кореша чуть подольше, придумывая кучу причин для этого, ведь по-другому Лёша размахивал руками, говоря: «Я справлюсь, правда». В дверь постучались, и Лёша поднялся со стула и пошёл к входной двери. В дверях стоял всё тот же белобрысый парень, что и всегда. Тот самый «свет» для Кореша. Здорова, Лёх, — протянул он руку взъерошенному парню. — Ты чего такой? Неважно выглядишь. — Да заебись, Сань… Устал просто. Лёша пожал протянутую руку слишком вяло. Саня сразу это заметил, но ничего не сказал. Только задержал взгляд на его лице — бледном, осунувшемся, с тёмными кругами под глазами, будто тот не спал уже несколько суток. Щёки впали, взгляд потух. От прежнего Кореша, который вечно смеялся и цеплялся ко всем подряд, сейчас почти ничего не осталось. — Устал он… — фыркнул Саня, проходя в квартиру и стягивая куртку. — Ты в зеркало вообще смотрел? На тебя без жалости не взглянешь. Таблетки пил? — Да куда я денусь… Всё как прописали. Только давай не сейчас. Стрим же идёт. — А мы его сейчас вырубим. Саня даже не стал спрашивать разрешения. Он прошёл в комнату, наклонился к столу и заглянул в монитор. — Всё, народ, спасибо, что были с нами. В следующий раз увидимся, — улыбнулся он в камеру, привычно подмигнул чату и нажал кнопку завершения трансляции. Монитор на секунду мигнул. Комнату накрыла тишина. Лёша резко повернулся к нему. — Ты совсем ебанулся? — Нет. А вот ты, походу, да. В голосе Сани не было привычной насмешки. Только усталость. — Ты просто долбоёб, если считаешь, что стримить до такого состояния — нормально. Лёша раздражённо закатил глаза, снял с себя наушники и бросил их на стол. — А деньги я, по-твоему, где брать буду? — Не сдохнешь без одного стрима. — Очень смешно. — Я серьёзно. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Лёша отвёл взгляд первым. — Просто дождись меня или пацанов, — уже спокойнее сказал Саня, хлопнув его по плечу. — Будем вместе запускать эфиры. А пока займись собой хоть немного. Не дожидаясь ответа, он ушёл на кухню. Из комнаты ещё какое-то время доносился звук зажигалки. Лёша снова закурил. Через пару минут с кухни раздался голос: — Лёх! — Чего? — Завтра Илюха с пацанами предлагает на природу сгонять. Домик снимем, шашлыки, баня, снег… Всё как люди. Поедешь? Лёша молчал. Он вообще не хотел никуда ехать. Хотелось только лечь лицом в подушку и проспать неделю. Но Саня ждал ответа. — Ну? — Поеду. — Во-о-от, другое дело. Через минуту Саня снова появился в дверях комнаты, держа в руках две кружки. — Пошли, я чай сделал. И надо будет потом в магазин заехать. Он протянул одну кружку Лёше. Их пальцы на мгновение соприкоснулись. Саня сделал вид, что не заметил. — Я сегодня у тебя остаюсь, если что, — как можно непринуждённее сказал он. — Завтра отсюда сразу к пацанам поедем. —Да без проблем, только помойся, а то вон, воняет после от тебя после улицы. *** Они сидели на кухне почти до трёх ночи. Говорили обо всём подряд. Об очередном кринжовом ролике Илюхи. О новом компе Дани. О том, почему энергетики на вкус как средство для мытья полов. О том, как Саня однажды умудрился потеряться в собственном районе. Иногда Лёша смеялся. По-настоящему. Запрокидывал голову назад, кашлял после затяжки и смеялся так громко, что сам удивлялся этому звуку. Потом смех стихал,и он снова становился тихим. Но Саня уже понял одну вещь, стоило им замолчать хотя бы на пару минут…Лёша снова словно проваливался куда-то далеко. Взгляд стекленел. Он переставал слышать, что ему говорят. Начинал бессмысленно крутить зажигалку между пальцами. Поэтому Саня продолжал говорить, шутить, рассказывать какую-то чушь Лишь бы эта тишина не успела заполнить комнату.