Сладость

Закончилась очередная ночная тренировка. Девочки уже давно отвыкли от такого, но в последнее время ставить тренировки на ночь снова начинало входить в привычку. Сложнее всех пришлось Алёне: она и так совсем недавно приспособилась к постоянным физическим нагрузкам и стрессу, так её ещё и заставляют работать по ночам. Обычно после таких тренировок самой уставшей выглядела именно она. Но только выглядела. Пробил час ночи. Тася уже ускакала по своим делам. Хотя какие дела могут быть в час ночи? Вероятно, она просто ушла спать. Саша пыталась позвать Лизу на свидание (по крайней мере, так выглядело со стороны), пока та усердно пыталась отказать, при этом покрывая Сашу четырёхэтажным матом, а Женя рядом с зеркалом постила новые фотки и видео. Алёне не оставалось ничего, кроме как присоединиться к ней. — Что делаешь? — ненавязчиво спросила Алёна, подсаживаясь к Жене. — Выбираю фотки, которые можно в канал залить, — ответила та, листая фотографии на телефоне. В один момент она повернула телефон к Алёне, чтобы она могла поближе разглядеть картинки. — Вот тебе какая больше нравится? Алёна присмотрелась к обеим фоткам. Честно говоря, ни одна из них ей не понравилась: на первой был плохой ракурс, не всех было хорошо видно, а на второй Тася с Лизой выглядели слишком кринжово. Хотя, может быть, к обеим фоткам у Алёны сразу появилось недоверие, потому что на них не было человека, о котором она думала всю тренировку. — По-моему, они обе говно, — честно призналась она. — Почему говно-то?! — сразу возмутилась Женя и начала отстаивать свои права фотографа. — Вот эта фотка тебе чем не нравится? — Да ты посмотри на Тасю с Лизой! Они же выглядят как переваренные пельмешки! — Чего? — внезапно включилась в диалог Горе, услышав своё имя. — Ничего, ничего, Лиз! Давайте, собираемся, дома выложу фотки, — скомандовала Женя, поднимаясь с пола. Алёна мысленно согласилась с ней и стала собираться. Почему-то вещей у неё оказалось слишком много. Саша, видимо, всё же смогла уговорить Лизу пойти с ней на "свидание", поэтому они обе свалили. Осталась только Женя, которая убирала за всеми свет и складывала его в огромный рюкзак. Бросать её здесь одну было бы слишком бессердечно, хоть сердце Алёны сейчас и требовало поскорее выйти наружу. Она всё равно подошла, чтобы помочь Жене. — Свалили всё-таки, да? — спросила Женя об убежавших Горе и Саше, как только Алёна подошла. — Видимо, у них мутки посерьёзнее, — сказала Алёна и через секунду посмеялась каким-то своим мыслям. Вместе они быстро запихали бюджетное оборудование Жени в рюкзак. То, что не поместилось, им обеим пришлось нести в руках и тащить завтра на место съемок. — Алён, тебя проводить? А то я переживаю за тебя — одной ночью ходить не... — Не надо, — перебила Алёна, взяв свою последнюю сумку. Она мечтательно улыбнулась Жене и сладко хихикнула. — За мной Даня приехал. — Блин, романтик он у тебя, конечно! Как он только не устал постоянно мотаться из Москвы в Зелик? — посмеялась в ответ Женя. — Ну, удачи вам ночью. — Эй! Не успела Алёна возмутиться, как Женя уже громко рассмеялась, закрыла зал за Алёной и поспешила на улицу, в темноте которой быстро испарилась. И даже не попрощалась. Хотя, может быть, в качестве прощания она оставила это "пожелание". Выйдя из подвала, Алёна сразу стала искать глазами машину, которая успела стать роднее, чем её собственная. От этого чувства где-то внизу живота затрепетали бабочки, которых Алёна пыталась прогнать уже полгода, но они всё никак не хотели уходить. Особенно активно бабочки внутри стали трепетать, когда Алёна увидела нужную машину, а когда она открыла дверь, села внутрь и увидела заветное лицо, бабочки полезли наружу в виде глупой влюблённой улыбки. — Зайчонок наконец-то прискакал, — с такой же теплой улыбкой, как и всегда при виде Алёны, сказал Даня и тут же потянулся к ней с нежным поцелуем в щёку. — Да блин, Дань... — засмущалась Алёна, смущённо улыбнувшись и от этого забавно фыркнув. В награду за такое милое лицо она получила ещё один поцелуй в щёку. Глубоко вздохнув, чтобы наконец убрать навязчиво лезущую улыбку и взбесившихся внутри бабочек, Алёна стала кидать на задние сидения свои многочисленные сумки, рюкзаки и просто большие предметы, которые никуда не влезли. Наблюдая за этим, Даня громко возмутился и стал помогать Алёне перекидывать вещи назад. — Ты чего не сказала, что у тебя столько вещей? Я бы помог донести до машины. — Да ладно, — отмахнулась Алёна. — У Жени ещё больше вещей, она пешком... — Так мы бы и Женю довезли! — сказал Даня, окончательно отобрав у Алёны все тяжёлые предметы, чтобы она не смела напрягаться. — Большая проблема что ли. А то придумали они с огромными вещами ночью ходить пешком... Зайчонок, ты в следующий раз скажи: если надо, я вас всех по домам отвезу, а то ваши спины хрупкие беречь нужно. Алёна окончательно сдалась и просто откинулась на спинку сиденья, со смущенной улыбкой наблюдая за тем, как Даня бережно раскладывает вещи сзади, параллельно устраивая негодующую тираду. И так каждый день. Каждый день тепло возмущается, чтобы потом снова обнимать и целовать Алёну, как бесценное сокровище. — Ну что, зайчонок, — Даня закончил с вещами и теперь повернулся к Алёне, игриво подмигнув. — К тебе или ко мне? — Даня, блин! — Алёна не удержалась перед желанием дать ему небольшое успокоительное в виде лёгкого удара по плечу, но от этого каждое его слово не переставало заставлять глупо смеяться. — Да, точно. Прости, совсем забыл, что мы живем вместе, — на последнем слове Даня сделал забавный акцент и снова подмигнул с характерным прицокиванием. Все эти смешные выходки Дани продолжали забавить Алёну, заставляя любовь расползаться по сердцу, как ветки виноградных лоз. С каждым днём, проведённым вместе, виноград цвет всё быстрее и становился слаще, даже когда казалось, что природный вкус не может быть настолько сладким. Только сейчас Даня завёл машину, ведь всё остальное время он был слишком занят Алёной. Немного успокоившись от смеха, она решила поторопить его: — Давай быстрее, я хочу побыстрее что-нибудь приготовить и покушать. — Никакой готовки, — отрезал Даня строгим утверждением. — Конечно я знал, что ты хочешь кушать. Я уже всё приготовил, зайчик. Сейчас приедем, и покушаешь. — Серьезно? — Алëна посмотрела на него таким голодным и благодарным взглядом, будто она была крошечным котенком, которого впервые за всю жизнь вкусно накормили. Она тут же прижалась к плечу Дани, обнимая его руку, которую пришлось оторвать от руля. — Ты у меня просто лучший! — Само собой, — усмехнулся он, погладив Алёну по волосам. Вся дорога от Зеленограда до Москвы прошла в милых шутках, забавном флирте, смехе и улыбках, разбавленных теплой тишиной. Дома Даня накормил Алёну сочной запеченой курочкой и ужасно вредной, но вкусной жареной картошкой. Да, он совсем не заботился о её фигуре, зато заботился о счастливом лице, которое с чистым наслаждением уплетало это всё за обе щёки. На удивление, Даня готовил очень даже неплохо, даже, наверное, лучше Алёны. Конечно после каждого ужина, приготовленного Даней, у Алёны до конца дня поднималось настроение, и выглядела она, как радостный тюленчик, хлопающий себя по животу. Всем известно, что любимое занятие Кагебанни не петь, а вкусно кушать. После еды Даня послал Алёну в душ. Естественно, не обошлось без шутки "в душ и без меня" и сочного удара по заднице, после которых Алёна довольно фыркала и устраивала с Даней поединок: кто кого больше раз ударит по попе. Победителю доставались три поцелуя в лоб. Обычно в таких сражениях побеждала Алена, ведь у нее был неповторимый опыт в избиении чужих задниц, но в этот раз победу одержал Даня. Только вот возникла проблема: Алена никак не могла дотянуться губами до его лба, поэтому Дане пришлось брать её на руки, чтобы та смогла спокойно обнять его за плечи и гордо поцеловать в лоб три раза. Правда, поцелуями в лоб они не ограничились, и после многозначительных взглядов поцеловались в губы. — Всё, а теперь быстро в душ, — скомандовал Даня, чмокнув Алёну в нос и поставив на пол. — Или тебе помочь, зайчик мой? — Нет уж, в следующий раз, — она в последний раз игриво ударила Даню по заднице, но прежде чем он успел ответить, Алёна уже скрылась за дверью в ванную. После душа Алёна всегда пахла вкусно. Даня любил трогать её баночки, некоторыми из них даже регулярно пользовался, но всё равно никак не мог понять, чем она так вкусно пахнет. Как только Алёна выходит из душа, он любит прижимать её к себе и долго нюхать её волосы, причем светлые и темные волосы пахли по-разному. Каждый день этот аромат раскрывался по-новому: когда-то он пах дорогим алкоголем и вульгарностью, когда-то навевал страсть и возбуждение, а сегодня вот был сладким, как конфеты. Алёна никогда не могла сопротивляться этому ритуалу вдыхания запаха её волос, поэтому каждую ночь ей приходилось с улыбкой терпеть, пока Даня почти сойдет с ума от этого аромата и отпутит её спину. На кровати уже была большая тарелка с чипсами и бутылка колы. Не хватало только лепестков роз и свечей для полной романтики, хотя Дане удавалось устроить и не такое. Впрочем, Алёну более чем устраивала романтика в виде вредной еды, одного одеяла и большого телевизора напротив. Она легла рядом с Даней и тут же залезла к нему в объятья, получив поцелуй в макушку. — Что смотрим? — спросил он, листая на телике разные тайтлы. — Только не магичку, пожалуйста. У меня уже её передозировка, — взмолила Алёна, зная, что в первую очередь Даня предложит именно её. — Передозировка магички или моего голоса? — Даня флиртующе подмигнул, на что Алёна тут же с улыбкой закатила глаза. — Ладно, тогда что ты предлагаешь? — Без разницы. Какое-нибудь нишевое аниме про мальчика из Токио, — которого я всегда хотела озвучить! — и глупенькую девочку, где в конце всё будет плохо, все умрут, у всех будут психологические травмы и неразделенная любовь. Даня ничуть не удивился выбору Алёны: слишком хорошо знал свою девушку. Он задумался на пару секунд, после чего довольно хмыкнул, усмехнулся и снова взялся за пульт. — У меня для тебя есть отличный вариант, солнце, — с этими словами он включил "Твоё имя". Ночь прошла быстрее, чем хотелось бы. Весь фильм они лежали в обнимку, иногда закидывали друг на друга ноги. Тарелка с чипсами и банка колы опустели уже через полчаса, зато их больше ничего не отвлекало друг от друга. Они лежали без слов — тишину прерывало только аниме на фоне и редкие звуки поцелуев. В такие вечера они не смотрели фильмы, не искали развлечения в картинках, они просто наслаждались друг другом. Аниме было лишь предлогом, чтобы побыть вместе и начать с новым жаром любить друг друга. Сердце то билось часто от осознания, что рядом лежит любимый человек, то по этой же причине затихало и ненадолго усмиряло бабочек в животе. И вправду, чего волноваться? В голову не пролезет ни одна плохая мысль, пока этот человек обнимает тебя и отдает всего себя только тебе. Как и ожидалось, в конце Алёна слегка всплакнула, хотя её уже клонило в сон. Даня лишь заботливо вытер её слезы, обнял покрепче, выключил телевизор и приказал: "спать". И Алёна почему-то даже мысленно не могла возразить этому шепоту, сказанному прямо в ухо с такой теплотой и заботой, какую она не получала за всю жизнь. — Тебе спеть колыбельную? —шепотом предложила Алёна, подняв на Даню такой взгляд, будто сама просила об этом. — От твоего голоса я никогда не откажусь, зайчонок. Алёна легла на место Дани, одной рукой обняла его спину, а второй стала медленно гладить его по голове и припевать своим райским голосом, словно небесный ангел: — Спи, моя радость, усни... — Даня тут же в блаженстве закрыл глаза и улыбнулся, слыша дивные перебирания струн арфы голоса Алёны. — Завтра проснешься в крови... Сон как рукой сняло. Даня громко возмутился такому продолжению и посмотрел на Алёну, которая уже во всю заливалась смехом. — Эй, мне не нравится такая колыбельная! Давай другую. — Ладно, ладно... А над городом зимой вновь холода... — Может, лучше "Ветра"? — окончательно предложил Даня и снова вернулся в спокойную позицию под руками Алёны, закрыв глаза. — Ну, нет. Я сейчас с тобой спорить буду всю ночь, так что заткнись и слушай. А над городом зимой вновь холода... Сложно поверить в происходящее, когда наконец находишь человека, благодаря которому в воздухе постоянно витает аромат сладкой выпечки и шоколада. Сложно поверить себе, когда находишь умиротворение в простой близости и чужом тихом голосе. Но ещё сложнее поверить в то, что буквально недавно всего этого не было, и что ты столько лет жил без нежной любви в сердце. Они напрочь запутались в этой розовой сладкой вате из сложных чувств и проблем, зато стали в ней подтаявшими песчинками сахара, которые нашли друг друга, и вместе стали ещё слаще.