Плëнка и обманутый Роджер :)

Роджер трижды перепроверил своё отражение в зеркале, прежде чем выйти из машины. Рубашка расстёгнута на две верхние пуговицы — достаточно, чтобы заявить о намерениях, но не выглядеть отчаянно. От кожи пахло дорогим парфюмом с нотами сандала и бергамота, а после душа он чувствовал себя стерильнее, чем любой хирургический инструмент. Когда Брайан позвонил два часа назад и запинающимся, непривычно хриплым голосом произнёс: "Родж, слушай… Приезжай ко мне. Почпокаемся?" у Тейлора перехватило дыхание. Он ждал этого приглашения два проклятых года. Два года двусмысленных взглядов на репетициях, случайных касаний пальцев на грифе гитары и долгих ночных разговоров ни о чём. И вот, наконец, этот барьер сломан. Мэй созрел. Роджер взбежал по ступеням крыльца дома Брайана, сердце колотилось в районе горла. Он коротко постучал и, не дожидаясь ответа, толкнул незапертую дверь. — Бри? Я пришёл, — выдохнул Роджер, приглушая свой обычно резкий голос до интимного полушёпота. Он уже представлял гитариста: растрёпанного, в распахнутом халате или вовсе без него, с этим его вечным смущённым и одновременно голодным взглядом. Тейлор шагнул в гостиную и замер. Вся комната — буквально каждый квадратный сантиметр пола, диван, кресла и даже журнальный столик — была завалена огромными рулонами транспортировочной пупырчатой плёнки. Роджер моргнул, думая, что у него начались галлюцинации от избытка гормонов и волнения. Из-за гигантской пластиковой горы в центре комнаты показалась пышная кудрявая шевелюра. Брайан, одетый в свой старый, растянутый домашний свитер и поношенные джинсы, сидел на полу, скрестив ноги по-турецки. Его лицо светилось абсолютно детским, незамутнённым восторгом. В руках он сжимал свежий кусок полиэтилена. Завидев блондина, Мэй вскочил, раскинул руки в стороны и радостно, улыбаясь во все свои тридцать два зуба, поприветствовал друга: — О, Родж, ты пришёл! Отлично! ЩА БУДЕМ ЧПОКАТЬСЯ!)))) С этими словами Брайан с размаху опустился коленями на ближайший рулон, и комнату оглушил треск: Чпок! Чпок! Чпок! Роджер застыл на пороге. В голове со свистом пронеслась картина: рухнувшие шёлковые простыни, улетающее в небытие дорогое вино и его собственное либидо, которое сейчас сидело в уголке его сознания и тихо плакало. — Плёнка… — тупо произнёс Роджер, глядя на то, как Мэй с упоением давит пальцами прозрачные пузыри. — Ты позвал меня… чпокать плёнку? — Ну да! — Брайан поднял на него сияющие глаза, совершенно не замечая ступора друга. — Представляешь, мне привезли новое студийное оборудование в этих коробках. А там её — тонны! Я сначала хотел выбросить, а потом нажал на один пузырёк и понял: это же лучший антистресс в мире! И сразу подумал о тебе, ты же вечно на взводе. Садись скорее, тут на двоих до утра хватит! Роджер закрыл глаза. Глубоко вдохнул. Воздух пах его шикарным парфюмом и… дешёвым китайским пластиком. "Идиот. Какой же ты космический идиот, Мэй", — с нежностью и дичайшим раздражением подумал Роджер. Он посмотрел на свои начищенные ботинки, на расстёгнутую рубашку, а потом на это кудрявое чудо, которое искренне считало, что совместное лопанье упаковочного материала — это лучший вечер пятницы. Злость улетучилась, уступив место какому-то обречённому веселью. Пропади всё пропадом. — Ладно, астроном хренов, — проворчал Роджер, проходя в комнату. Он аккуратно снял куртку, стараясь не помять рубашку (надежда умирает последней), и с намёком сел на пол прямо напротив Брайана, почти вплотную. — Раз уж я пришёл весь… подготовленный, давай сюда свою плёнку. — О, от тебя так круто пахнет! — невпопад заметил Брайан, протягивая ему кусок пластика. — Специально для меня душился? — Для тебя, Бри, исключительно для тебя, — съязвил Тейлор, свирепо раздавливая первый пузырëк. Чпок. Следующие полчаса превратились в какое-то безумие. Они уничтожали плёнку метр за метром. Брайан разработал целую систему: лопать по диагонали, лопать со скоростью пулемётной пули, закручивать кусок в жгут, чтобы он взрывался разом с грохотом мини-петарды. Роджер увлекался процессом наперекор собственному скептицизму. Он смеялся, когда Брайан случайно упал спиной на рулон, выдав целую симфонию треска, и бросал в него обрывками пластика. Но постепенно запал угасал. Рулоны пустели, а внутри Роджера росло глухое разочарование. Плёнка — это, конечно, весело, но он-то шёл сюда за другим. За теплом. За Брайаном. Роджер отложил в сторону изжёванный кусок пластика и подполз ближе к Мэю. Тот как раз пытался аккуратно, по одному, давить самые крупные пузыри. — Бри, — тихо позвал Роджер. — М-м? — Мэй не поднимал глаз, сосредоточенно целясь большим пальцем в пупырку. — Гляди, этот какой огромный… Роджер протянул руку и мягко, но настойчиво перехватил запястье Брайана, останавливая его. Плёнка между ними зашуршала. Брайан наконец поднял взгляд. На таком близком расстоянии Роджер видел золотистые искорки в его каре-зелëных глазах и то, как смешно подрагивали его ресницы. — Брайан. Посмотри на меня. — Смотрю, — Брайан вдруг сглотнул, и его весёлая беззаботность куда-то испарилась. Он почувствовал, как изменилась атмосфера. Воздух между ними словно стал гуще. — Родж, ты чего? — Я идиот, Брай. Но ты — идиот в квадрате, — Роджер грустно улыбнулся, не выпуская его тёплую, мозолистую от гитарных струн ладонь. — Ты хоть понимаешь, что я подумал, когда ты позвонил и сказал это слово? Брайан нахмурился, вглядываясь в лицо Тейлора. В его расстёгнутый воротник, где на ключице поблёскивала цепочка. В непривычно мягкий, затуманенный взгляд голубых глаз. В то, как Роджер облизнул губы. До Мэя доходило долго. Он был гением в физике, но в человеческих намёках порой оставался первоклассником. Но наконец-то пазл в его кудрявой голове наконец сложился. Глаза Брайана округлились, а щёки мгновенно вспыхнули пунцовым румянцем. — Оу… — выдохнул Брайан. — О боже. Родж. Ты… ты подумал про… — Да, Мэй. Про секс. Я подумал, что мы наконец-то переспим, — прямо, без обиняков отрезал Роджер, подаваясь ещё ближе, так что их колени соприкоснулись сквозь пластиковый мусор. — Я вымылся, вылил на себя полфлакона парфюма, летел сюда как сумасшедший. А тут ты. И твоя плëнка. Брайан выглядел так, будто его ударило током. Он открывал и закрывал рот, переводя взгляд с Роджера на горы плёнки вокруг. — Прости, — наконец пролепетал он, и его голос упал до шёпота. — Я… я правда не подумал. Я такой дурак. Ты, наверное, теперь злишься и хочешь уйти? — Уйти? — Роджер фыркнул, хотя сердце сделало сальто от того, каким беззащитным сейчас выглядел этот огромный кудрявый парень. — Ну уж нет. Я слишком много сил потратил на подготовку. Так что ты мне кое-что должен. — Что? — Брайан затаил дыхание. Роджер отпустил его запястье и перевёл взгляд на губы Мэя. Они были сухими, чуть покусанными — Брайан всегда кусал их, когда волновался. — Поцелуй меня, — потребовал Роджер. Это не был приказ, скорее — отчаянная, завуалированная под дерзость просьба. — Прямо сейчас. Брайан, пожалуйста. Одного поцелуя мне хватит, чтобы не чувствовать себя полным дураком. Брайан замер. Пространство вокруг словно сжалось до размеров их двоих, сидящих на куче упаковочного целлофана. — Родж… я не умею… то есть, я никогда не… с парнями… — забормотал Брайан, но взгляд гитариста был прикован к губам Тейлора. — А ты не думай об этом как о высшей математике, — тихо сказал Роджер, его голос смягчился, теряя всякую напускную наглость. Он потянулся вперёд, сокращая последние дюймы между ними. — Просто сделай это. Ну же, Бри. Выпрашивать поцелуи — вообще не в моём стиле, так что цени момент. Брайан медленно, словно боясь спугнуть видение, поднял руки. Его длинные пальцы неловко, но удивительно нежно запутались в светлых волосах на затылке Роджера. Тейлор прикрыл глаза, шумно выдыхая через нос — прикосновение обжигало. — Ладно, — прошептал Брайан прямо ему в губы. — Ладно. И он наклонился. Это не было похоже на взрыв или голливудскую сцену. Это было мягкое, осторожное, исследовательское прикосновение. Брайан коснулся губ Роджера своими — несмело, проверяя границы. Роджер тихо застонал от этого невыносимого, трепетного ожидания и взял инициативу в свои руки. Он подался вперёд, углубляя поцелуй, прижимаясь к Брайану всем телом. Под их весом плёнка на полу снова издала тихий, сиплый звук, но ни один из них этого уже не заметил. Роджер целовал Брайана так, словно вкладывал в это все два года своего молчаливого обожания. Он приоткрыл рот, увлекая Мэя за собой, обучая, показывая, как это может быть правильно и сладко. Брайан быстро учился. Его руки на затылке Роджера сжались крепче, притягивая блондина почти к себе на колени. Его дыхание стало рваным, а поцелуи — более уверенными, голодными. От Брайана пахло домашним уютом, крепким чëрным чаем и чем-то исключительно его собственным, от чего у Роджера кружилась голова круче любого алкоголя. Когда они наконец оторвались друг от друга, оба тяжело дышали. Лоб Брайана упирался в лоб Роджера, его глаза были полузакрыты, а на щеках горел яркий румянец. — Ну и… как? — тихо спросил Роджер, улыбаясь одними уголками губ и поглаживая Брайана по плечу сквозь старый свитер. — Намного лучше, чем плёнка, — искренне признался Брайан, открывая глаза. В них больше не было смущения — только глубокое, мягкое тепло. — Намного, намного лучше. Роджер тихо рассмеялся, утыкаясь носом в шею Мэя, вдыхая его запах. — Значит, упаковочный материал отменяется? — Ну… — Брайан хитро прищурился, крепче обнимая Роджера за талию. — Мы можем оставить немного на завтра. А сегодня… раз уж ты так хорошо подготовился… может, пойдём в спальню? Там, по крайней мере, нет пластика. Роджер поднял голову, его голубые глаза победно сверкнули. — Веди, астроном. Но учти: если я услышу хоть один "чпок" не от того, от чего надо, я тебя придушу. Брайан тихо рассмеялся, поднялся на ноги, увлекая Роджера за собой прямо через завалы пупырчатой плёнки, и они, наконец-то держась за руки, пошли туда, где им давно следовало быть.