Секрет фотографа

Осака, старшая школа «Китана». Понедельник, 8:15 утра. Выходные прошли как в тумане. Миша почти не выходил из дома, переваривая случившееся. Слитые фотографии Наташи, её измены, её ложь — всё это смешалось в его голове в один большой комок отвращения. Он заблокировал её везде, удалил все общие фотографии и чувствовал себя так, будто с него содрали кожу и оставили голым на ветру. Но понедельник наступил. И Миша решил, что хватит прятаться. Он пришёл в школу с твёрдым намерением начать новую жизнь. Ту, в которой не будет Наташи. Ту, в которой он будет свободен. Он шёл по коридору, и его взгляд сам собой искал знакомую фигуру. Ту, которая всегда носила чёрный фотоаппарат на шее. Ту, которая всегда смотрела на него своими тёмными, непроницаемыми глазами. Даниэль. Миша заметил его в конце коридора. Тот стоял у окна, разговаривая с Ики, и его руки привычно сжимали камеру. Он выглядел невозмутимым, как всегда, но Миша чувствовал на себе его взгляд. Всегда. Куда бы он ни пошёл, этот взгляд был с ним. — Странно, — пробормотал Миша, отводя глаза. — Почему он всегда смотрит на меня? Он зашёл в класс и сел за парту. Перед глазами всё ещё стояла картина: Даниэль, смотрящий на него сквозь объектив. Даниэль, стоящий за спиной, когда он готовит. Даниэль, появляющийся всегда, когда Миша оглядывается. — Это не может быть совпадением, — сказал он сам себе. На первой перемене он решил разобраться. Он знал, что в школе есть медицинский клуб. Там хранились все медкарты учеников. И если у Даниэля действительно был какой-то синдром, это должно быть записано. Миша направился в медицинский кабинет. Там сидела медсестра Наги Хамая, но она была занята с каким-то учеником. Зато за столом сидел его одноклассник Нори Наги, который состоял в медицинском клубе с пятого класса. — Нори, — окликнул его Миша. — Можно поговорить? Нори поднял голову и улыбнулся. — Миша! Привет. Что случилось? Миша оглянулся, убедился, что никого нет рядом, и сел напротив Нори. — Я хочу спросить тебя кое-что, — сказал он, понижая голос. — Ты ведь работаешь с медкартами, да? Ты знаешь всех учеников? Нори нахмурился. — Ну, в общем, да. Но я не могу просто так разглашать информацию. Это конфиденциально. — Я понимаю, — Миша вздохнул. — Но это важно. Мне нужно знать про одного человека. Про Даниэля Ломбарди. Нори удивлённо поднял брови. — Даниэля? А что с ним? — Я не знаю, — признался Миша. — Но он постоянно смотрит на меня. Я чувствую его взгляд везде. В столовой, в коридорах, даже на улице. И я слышал какие-то слухи про него лет пять назад. Что у него есть какой-то синдром. Ты не знаешь, что это? Нори задумался. Он покрутил ручку в пальцах и посмотрел на Мишу. — Слушай, — сказал он, — я не должен этого делать. Но если это так важно для тебя… я могу показать тебе его медкарту. Только никому не говори, что видел. — Обещаю, — кивнул Миша. Нори открыл шкаф с папками и достал одну из них. Он пролистал страницы, нашёл нужную и протянул Мише. — Вот. Смотри быстро. Миша взял папку и начал читать. Данные Даниэля: рост, вес, группа крови, прививки. Всё было в порядке. Но потом он дошёл до раздела «Синдромы». И сердце замерло. На строке было написано: «Яндере 2 степени». Миша перечитал это слово несколько раз. Яндере. Он знал это слово. Это японский термин, означающий одержимость другим человеком. Но чтобы там были степени — он не знал. — Что это значит? — спросил он, указывая на запись. — Яндере 2 степени? Это же серьёзно? Нори взял папку и посмотрел на запись. Потом поднял глаза на Мишу. — Ты серьёзно не знаешь? — спросил он. — Яндере — это когда человек одержим другим. Он может делать всё, чтобы быть рядом с объектом своей одержимости. И степени у этого синдрома действительно есть. Первая степень — это молчаливые яндере. Они пытаются добиться цели мирно, устраняют соперников без убийств. Но если объект отказывает им, они могут самоуничтожиться. Ножом, например. Миша почувствовал, как его желудок сжался. — А вторая степень? — спросил он. Нори вздохнул и продолжил: — Вторая степень — это агрессивные яндере. Они не просто одержимы. Они готовы убивать, чтобы устранить конкуренцию. И делают это незаметно, чтобы их объект не понял, куда исчезают соперники. А если объект отказывает им… они могут запереть его в подвале. Привязать к стулу. И никогда не отпускать. Миша смотрел на Нори широко раскрытыми глазами. В его голове всё встало на свои места. Взгляд Даниэля. Его постоянное присутствие. Его молчаливая наблюдательность. Он был одержим Мишей. Все эти годы. С самого пятого класса, когда он только начал следить. — Ты в порядке? — спросил Нори. — Выглядишь бледным. Миша кивнул, но его мысли были где-то далеко. Он думал о Даниэле. О том, как тот смотрел на него. О том, как он всегда появлялся рядом. О том, как он фотографировал его с сакурой. — Он одержим мной, — прошептал Миша. — Все эти годы. Я думал, что это просто совпадение. А он… он следил за мной. Он хотел быть рядом. — Похоже на то, — ответил Нори. — Яндере не может контролировать свои чувства. Это болезнь. Но это не значит, что он плохой человек. Просто он не может иначе. Миша сидел, глядя в одну точку. Он думал о Наташе. О том, как она использовала его. О том, как она врала ему. И он думал о Даниэле. О том, как тот смотрел на него с тоской и любовью. — Знаешь, — сказал он, поднимая глаза на Нори, — уж лучше быть с тем, кто одержим тобой, чем с тем, кто использует тебя. Нори удивленно поднял брови. — Ты хочешь сказать, что хочешь быть с ним? С Даниэлем? Миша покачал головой. — Я не знаю. Я просто думаю. Наташа использовала меня. Она требовала от меня всего, а сама спала с директором. А Даниэль… он любит меня. По-своему. Безумно. Но искренне. Я чувствую это. Он закрыл папку и вернул её Нори. — Спасибо, — сказал он. — Это многое объясняет. Я просто хочу, чтобы ты знал: я никому не скажу о том, что видел. Нори кивнул. — Хорошо. Но будь осторожен, Миша. Если он действительно агрессивный яндере, он может быть опасен. Он может сделать что угодно, чтобы быть с тобой. — Я знаю, — ответил Миша. — Но я не боюсь его. Он не причинит мне вреда. Он любит меня. Он встал и вышел из медицинского кабинета. В коридоре он снова увидел Даниэля. Тот стоял у окна и фотографировал утреннее небо. Миша подошёл к нему. — Привет, — сказал он. Даниэль обернулся. В его глазах мелькнуло удивление, но он быстро взял себя в руки. — Привет, — ответил он сухо. — Как дела? — Хорошо, — улыбнулся Миша. — Даже лучше, чем обычно. Слушай, Даниэль, я хочу сказать тебе кое-что. Даниэль напрягся. Он чувствовал, как его сердце начинает биться быстрее. — Я слушаю. Миша подошёл ближе. Он видел, как Даниэль сжал камеру, как его дыхание стало прерывистым. — Ты всегда был рядом, — сказал Миша. — Я не замечал этого раньше. Но теперь я вижу. Ты всегда смотрел на меня. Ты всегда был там, где я. И я хочу сказать тебе спасибо. Даниэль растерялся. Он не понимал, что происходит. — За что? — За то, что ты был искренним, — ответил Миша. — Даже если твои чувства безумны. Это лучше, чем ложь. Он развернулся и ушёл, оставляя Даниэля одного в коридоре. Даниэль стоял, сжимая камеру, и смотрел вслед Мише. В его голове билась одна мысль: «Он знает. Он знает, и он не боится меня». Он улыбнулся. Тихо, почти незаметно. В его глазах загорелся тот самый огонь, который пугал всех, но который был так дорог ему. — Ты выбрал меня, — прошептал он. — Ты сам выбрал меня. Я не дам тебе уйти. И он пошёл за Мишей, как тень. Как всегда.