Пока ты дышишь

– О боже, – Лиам хватается за голову. – Боже, боже, боже. Я думал, ты умер или типа того. Он часто моргает и дышит через рот. Тео откашливается и приподнимается на локтях. Кровь пузырится на губах и стекает по подбородку на грязный лонгслив. – Я вполне могу это сделать сейчас, – заявляет он, хрипя. Пулевое раненение расцветает влажным пионом под левыми рёбрами. Лиам кивает, как болванчик, и пытается набрать Стайлза. Дрожащие пальцы не попадают по клавишам. – Только не отключайся, – просит он. Тео стонет сквозь зубы и на секунду прикрывает глаза. Потом боль пропадает. Ладонь Лиама покоится на животе Тео, чернь струится по его венам. Он невольно зажмуривается, и его губы шевелятся в беззвучной молитве. Тео следит за тем, как Лиам забирает его боль, постепенно всё более расфокусированным взглядом. Когда приезжает Стайлз, он проваливается в темноту. В клинике Дитона тихо и светло, а ещё пахнет формальдегидом. Тео медленно моргает, приходя в себя, но чуткие рецепторы уже улавливают чужие запахи. Разбирают хитросплетение узлов, пока не выхватывают тот самый. Тео поворачивает голову. Лиам сидит на кушетке напротив, подперев подбородок рукой, и дремлет. От него фонит пылью и затхлостью катакомб, кровью и грязной одеждой. Тео смотрит на него долгим нечитаемым взглядом, пока волк Лиама наконец не чувствует, что за ним наблюдают. Парень вздрагивает и недовольно прищуривается – свет бьёт прямо в лицо. Потом смотрит на Тео. – Ты очнулся, – утверждает он. Тео думает закрыть глаза и не отвечать. – Где... моя одежда? – Её всё равно было уже не спасти, – Лиам пожимает плечами и подходит к кушетке. Мозг под действием обезболивающего соображает медленно. Тео пытается сесть, но в глазах темнеет, а в голову словно впивается тысяча иголочек. – Да твою ж... Лиам тянет руку, но Тео в последний момент уклоняется. – Сам справлюсь, – бросает он. Лиам выгибает бровь. – Кажется, ты говорил, что не собираешься умирать за меня. В голосе сквозят нотки осуждения. – Я не умирал, – возражает Тео и усмехается. Разбитая губа болит. – Кажется, ты меня вообще ненавидишь. Лиам дёргается. Ноздри широко раздуваются, и под кожей проступают желваки. – Я не мог позволить тебе отдать концы, – наконец говорит он. – Не хочу пятнать руки кровью. Особенно твоей. Конечно, думает Тео. Дело только в этом. – Тогда можешь идти, – он кивает в сторону двери. – Пойду, – соглашается Лиам и не уходит. Скрещивает руки на груди и дёргает бровями. Тео хмыкает. Он слишком устал, чтобы разбираться с этим сейчас. Он может позволить себе ещё пару часов сна. Вряд ли Данбар куда-то денется.