Часть 1
3 часа и 36 минут назад
“Сегодня 10 сентября 2157 года. Уже как 7 лет назад человечество покинуло Землю. Меня зовут Эндрю Миньярд, и я не знаю, зачем я это пишу. Вряд ли кто-то станет возвращаться на эту загаженную планету, а уж тем более найдет это. Но мне сегодня скучно, так что ради моих бедных возможных потомков (надеюсь, у меня их не будет), я постараюсь рассказать всю историю такой, какой ее помню я.
Все началось задолго до моего рождения и даже до рождения женщины, что меня породила (я не знаю ее имени). Примерно с начала позапрошлого столетия люди стремительно начали развивать технологии, тем самым с каждым годом все больше разрушая дом, на котором они жили. Массовое сжигание нефтепродуктов и угля, отрава почвы полихлорбифенилами, ядерные испытания (даже полноценную ядерную войну успели развязать), производство тонн пластика, искуственный интеллект, а точнее, системы охлаждения его серверов, потреблявший воды больше, чем Индия и Бангладеш вместе взятые, и многое-многое другое — и это я только экологические ошибки перечислил, и то далеко не все. Системы начали изживать себя, сгнивая медленно изнутри. Привычные политические, экономические, социальные устройства оказались совершенно непригодными для долгой перспективы: поляризация доходов, капитализм, сумасшедшая инфляция, классовое, гендерное и расовое неравенство — все это дерьмо только расширялось столетиями, отравляя жизнь миллиардам людей и принося счастье только высшим мира сего. Да, я имею право писать так грубо, все мы видим куда это привело. Короче, о всех многочисленных событиях, приведших к нынешнему состоянию планеты, можно прочитать и в учебниках, но вот что происходит на данный момент, никто сейчас на Земле не записывает. Все заняты выживанием, знаете-ли. Так что, я своего рода первооткрыватель. По крайней мере, на этой планете. На Кириосе — так теперь называется новая обитель человечества — может уже и существуют новые летописи про “Великое переселение”, но этого я не знаю, знать не хочу, и вряд ли когда-нибудь узнаю.
Так что, возвращаясь к нашим баранам, Земля теперь, стараниями людей — гиблое место. Причину мы вкратце узнали, теперь — следствие. Люди и в начале 21 века понимали, что творят херню с планетой, но я думаю, тогда им эти проблемы казались слишком далекими, тем более, эти самые проблемы тогда приносили, наоборот один комфорт, а всем ответственным — еще больше денег и власти. Но начался 22 век — начались последствия выборов наших предков, которые, суки такие, успели насладиться жизнью и отбросить коньки до заката человечества. А их потомки начали искать пути решения. Земля умирала тогда уже не медленно, а очень даже стремительно. Нехватка пресной воды, ежедневные землетрясения, загрязненный воздух, озоновые дыры, глобальное потепление, перенаселение, многочисленные восстания, стремительно растущий уровень преступности — все эти проблемы достигли своего пика, и высшие умы решили действовать радикально. Нет, что вы, спасти планету тоже пытались — да только ничего не вышло, потому что на самом деле никто этого делать не хотел. Я уже говорил, все проблемы были только выгодны тем, кто из создавал и расширял.
Все силы и ресурсы ушли на изучение космоса: были изобретены новейшие модели космических кораблей. Я, если что, физику от слова совсем не знаю, так что подробностей не объясню, но в своей идее ученые более чем преуспели. Потому что спустя всего лишь 15 лет разработок в космос был отправлен высокотехнологичный шаттл, достигавшей такой скорости, что мог добраться до ближайших звездных систем за считанные месяцы. Шаттл был напичкан целыми наборами зондов на все случаи жизни, новейшей техникой и датчиками, а еще лучшими учеными и инженерами, чья миссия была заглянуть в каждый угол нашей галактики, изучить каждую планету на признаки хоть малейшей возможности рождения жизни на ней.
Надо сказать, миссия была выполнена успешно: пролетая рядом с Юпитером, датчики засекли аномалию, тупо висящую посреди космоса. Сначала ее списали на обычную черную дыру, но после небольшого наблюдения эти умники поняли, что нихрена это не черная дыра…»
— Внимание, граждане! Говорит управление по чрезвычайным ситуациям!
Механический ровный голос разрезал воздух. Вой сирены был приглушен из-за окна, но этот противный звук узнать не было труда.
— Зарегистрирована сейсмическая активность. Ожидаются подземные толчки магнитудой до шести баллов.
Сохраняйте спокойствие. Отойдите от окон, отключите газ и электричество, не пользуйтесь лифтами. Возьмите документы и направляйтесь в ближайший бункер.
Ну вот опять. Он даже до самого интересного не дошел. Эндрю захлопнул тетрадь, прихватил сигареты со стола и вышел из квартиры. Землетрясения в Южной Каролине стали настолько частыми, что вытаскивали Эндрю из дома чаще, чем нужда пойти за продуктами. Он кстати вычитал, что, оказывается, всего лишь каких-то сто лет назад его штат не был сейсмически-активным регионом. Просто человечество в погоне за дефицитными полезными ископаемыми продырявило Землю настолько, что тектонические сдвиги необратимо пошли по всей планете.
Пока он спускался под противный вой сирены по крошащейся лестнице со своего 6 этажа, земля уже начала пошатываться. Уже давно нужно было переселиться на нижние этажи, но он так хорошо обжил свою квартиру, что даже угроза обвала потолка уже не могла заставить его оттуда переехать.
Квартира в многоэтажке почти в центре Колумбии досталась ему от его последней приемной семьи, которая в один прекрасный день кинула его и улетела в светлое будущее, зато оставив нормальное такое жилище. Эндрю обустроил квартиру под себя, почти сросся с ней, можно сказать. Он усердно закрашивал места, где обваливалась штукатурка после землетрясений, терпеливо склеивал и чинил предметы, попавшие под раздачу стихии. Так что он скорее выбрал бы быть погребенным под обвалившимся потолком, чем переехал бы.
Бункер находился прямо под его домом. Почти под каждым домом сейчас они были. Это стало такой же необходимостью, как стала два века назад система водоснабжения — настолько часто происходили землетрясения. С начала 22 века земля буквально раскалывалась у них под ногами.
Трясти начало уже знатно, когда он вошел в просторное, мало освещенное помещение. Людей здесь было всегда мало, просто потому что в доме постоянных жителей насчитывалось максимум человек десять. Заняв свою привычную скамейку и прислонившись головой к холодному железобетону, Эндрю огляделся. В сумраке еле горевшей под потолком лампы проступали лишь силуэты людей, которые уже были очень хорошо знакомы. Несколько старичков, державшихся всегда вместе, сидели, прижавшись друг к другу. Пара людей, скажем, не самой приятной наружности. В отличие от стариков и Эндрю, которые с самого начала жили в этом доме, эти пришли и заняли квартиры, когда их уже некому было охранять. Везде так было, на самом деле. Бомжи, мелкие преступники, просто охреневшие или просто бедные люди поселялись в квартирах, уже ненужных бывшим хозяевам, которые строили новую жизнь в миллионах световых лет отсюда. Эндрю их не осуждал, на самом деле. А что еще им делать с этими многочисленными опустевшими жилищами? Пусть хоть на благо послужат. Но от таких людей, конечно, можно было всякое ожидать — выглядели они не слишком надежно, так что Эндрю обходил их стороной. Он не то, чтобы их боялся — под его повязками на предплечьях покоились его верные ножи, просто проблем не хотелось. Эти люди занимались своими грязными делишками, но не трогали его или других жителей, а они не трогали их.
Но сегодня в бункере было новое лицо, которое Эндрю сразу и не заметил. Молодой парень стоял недалеко от него, прислонившись к стене, почти сливаясь с тенями. Обычная повидавшая виды одежда, лицо, почти полностью скрытое под капюшоном, расслабленная поза, руки в карманах — ничего необычного. Но Эндрю раньше его не видел, а значит он автоматически становился угрозой. Парень спокойно стоял, смотря в одну точку, и почти не шевелился. Эндрю сверлил его взглядом, надеясь уловить хоть какую-то подробность, все время, что земля за пределами бункера ходила ходуном. Парень был не из нервных — два часа выдерживать довольно пристальный взгляд какого-то типа не каждый сможет, но он смог. И Эндрю не понимал, его это бесит, или ему нравится, что наконец-то нашелся кто-то достойный.
У Эндрю была привычка изучать людей досконально, раскалывать их одним взглядом, придавливать угрожающим выражением лица до того момента, пока они не начнут нервничать или бегать глазами. Он считал, что в таких условиях сразу становится понятно, каков человек на самом деле. К тому же, ему было довольно скучно жить на свете. А разглядывание людей — это ой-какое интересное занятие, часами можно развлекаться. Вот Эндрю и развлекался, тихо посмеиваясь над тем, как легко человека можно вывести из себя.
Но этот тип даже на дюйм не сдвинулся за все два часа. Это выходило за норму, которую Эндрю привык видеть. Это было интересно. И было опасно, потому что не подходило под стандарты поведения человека. Так что он дал себе слово наблюдать за этим странным парнем, пока тот не расколется.
Как только над выходом из бункера загорелся зеленый свет — знак, что выходить на улицу безопасно, парень оторвался от стены, бросив мимолетный взгляд на Эндрю, но этого было достаточно. Веснушчатое лицо, шрам на пол-щеки, огненно-рыжие волосы и глаза — голубые, как океан, который Эндрю видел только на картинках. Запоминающееся лицо, ничего не скажешь. Понятно, почему тот им не светил. Вот теперь Эндрю стало еще интереснее. Что за тайны скрывает это милое личико? И что здесь забыло это самое личико?
Блять, да к кому я обращаюсь?
Так вот, в последующие два десятилетия учение плотно занялись изучением этой аномалии. Они, по-моему, должны были со счета сбиться, сколько зондов туда отправили. Половину переплющило, половина не вернулась. Но один, самый навороченный, не только вернулся, но и собрал все нужные данные. По этим данным, на выходе из этой кротовой норы, как ее назвали, находился совершенно другой участок космоса. Галактика Андромеды, за который десятилетиями наблюдали астрономы издалека, которая находилась в 2,5 миллионах световых лет от Земли, оказалась ближе, чем мы думали. Всего лишь нужно было войти куда надо — и через 14 часов ты на другой стороне Вселенной. Это был настоящий прорыв. Все человечество ликовало. Еще бы, кротовые дыры, которые веками были лишь гипотезами, оказались реальны.
Но это только начало. Не все так легко. И описывать это все нелегко тоже, кстати.
Ладно, я покурил, продолжаем.
Дальше перед учеными стояла задача отправить зонды для изучения возможных подходящих планет уже в другой галактике, а еще стабилизировать эту аномалию. Чем они и занялись. Надо сказать, человечество вообще везучим оказалось. Столько удачных совпадений, ну просто счастье какое-то. Если бы вы спросили меня, что думаю я, я бы ответил, что мы не заслужили такой удачи, и справедливее было бы подохнуть вместе с планетой, которую мы загубили. Но меня никто не спрашивал. Я тогда вообще только родился и права голоса не имел. Как, впрочем, и сейчас.
Так вот, почему я говорю, что им очень повезло? Да потому что буквально первая планета в Андромеде, на которую приземлился зонд, по составу воздуха оказалась почти идентичной Земле. А еще там нашли воду, да. Вот вы верите в такие совпадения? Я — нет.
Примерно в это же время нашли способ стабилизировать нашу кротовую нору. Поясняю: чтобы нора была пригодной для путешествия сквозь нее, нужна была экзотическая материя — такое вещество с отрицательной массой, которое распирает пространство изнутри и не даёт этой херне схлопнуться. Да, я тоже до сих пор не понял, как это работает. Ну и вот, эту самую материю нашли в самой аномалии. На ее краях, в самой зоне перехода, спонтанно рождались пары «частица - античастица». Обычно они аннигилируют за доли секунды. Но в искривлённом пространстве норы одно из состояний приобретало отрицательную массу.
Им даже создавать ничего не пришлось — материя вытекала прямиком им в руки.
Чтобы вытягивать эту материю куда надо и не давать частицам аннигилировать, построили громадные магнитные кольца из сверхпроводящих кабелей, создающие поле напряженности вокруг норы. Они вылавливали частицы в магнитную ловушку, где те накапливали отрицательную энергию и тем самым держали нору открытой и стабильной.
Но такие громадины нужно было чем-то питать. И все оставшиеся ресурсы Земли пошли в топку. Планету опустошили до капли: вся энергия, все материалы шли на поддержание этих колец.
И пока зонды исследовали новую планету, а кольца сосали энергию из старой, строились огроменные ковчеги, рассчитанные на миллионы людей…»
***
«На чем это я остановился? Ах да, нихрена это не черная дыра оказалась. Когда к ней отправили зонды с гравитационными датчиками, все поняли, что такую аномалию они прежде не встречали. У неё не было размера в нашем привычном смысле. Гравитационные датчики показывали массу 1.8 масс Солнца, сжатых в область диаметром около 300 метров. При этом эта херня не светилась, как обломок сверхновой, не поглощала материю, как черная дыра, не испаряла её — просто висела. А еще была чертовски нестабильна. Она то сжималась до диаметра в 50 метров, то расширялось до ширины в 2 километра. Чтобы вы знали, все эти астрофизические штучки, которые я даже воочию не видел, объяснять довольно трудно, а объяснять без понимания еще труднее, так что давайте без осуждения.***
Эндрю проснулся от яркого света, бьющего прямо в лицо. Он не чувствовал правую руку, а шея ужасно болела. Уснул, пока писал. М-да, давно он так увлеченно не занимался такой херней. Это же никто не будет читать. К тому же, все и так все знают. Ну и ладно, зато нашел, что поделать. Все его дни проходили по-разному, хотя и в одинаковых условиях. Иногда он читал весь день и смотрел лекции по литературе. Ну а что, если бы он успел поступить в университет, его специальностью была бы английская литература. Так что, можно считать, образование получает. Никому не нужное, правда, но это пустяки. Иногда он брал мотоцикл из гаража и просто ездил по Колумбии весь день, отмечая все новые и новые разрушения в городе. Наблюдение вообще было его любимым занятием. В полуразрушенных зданиях и обвалившихся вывесках можно было увидеть своеобразную красоту. Иногда он захаживал в один оставшийся в Колумбии клуб — пропустить несколько стаканов виски и развлечься с симпатичным барменом. Контингент там конечно был не очень, но Эндрю ни на кого и не смотрел — его интересовали только Роланд и выпивка. Вся прелесть его существования и заключалась в свободе действий. Может, он и остался на загибающейся Земле, но зато ни от кого не зависел. Развлекал себя, как хотел. Ему не приходилось каждый день вынужденно взаимодействовать с людьми, раздражающими его, он занимался только тем, что любил и ему было до пизды, что происходит у других. В холодильнике было пусто. Он и забыл, что вчера доел последнюю тушенку и салат. Ну, хоть кофе и молоко у него остались. А это значит, что сегодня его завтрак состоит из шота эспрессо с тонной молока и сахара. Его любимый вид завтрака. Растительное молоко нынче было в дефиците, но как же ему было срать на это. Давным-давно он натырил себе десять годовых запасов и готовил свой кофе со спокойствием. Что ж, значит сегодня был день гранд-закупки. Правда, закупкой он называл это по привычке. На деле же, он просто брал продукты с заброшенных складов и хранилищ и с оставшихся роботизированных вертикальных ферм. Так же делали все остальные, кстати. Так что все легально. В рамках закона выживания — единственного закона, оставшегося на Земле. Уже отъезжая от своего дома, Эндрю привычно окинул строение взглядом. На крыше стояла одинокая фигура, смотрящая точно на него — он этот взгляд кожей чувствовал. Каждый раз проезжая по пустым разрушенным улицам Колумбии, Эндрю чувствовал себя, как в одной из гребаных антиутопий, которые шли в кино, когда он был подростком. Все так же, как когда-то он видел лишь на экране — ни единой живой души; половина зданий заброшена и разрушена; растения уже начали пробиваться сквозь асфальт; немногочисленные машины, которые еще не разобрали на металлолом, разбиты в пух и прах. Все места его детства — торговые центры, музеи, кинотеатры, теперь были лишь безжизненной грудой бетона и не вызывали такого восхищения, как раньше. Но по большей части, Эндрю не расстраивал такой вид. Пейзаж выглядел убого и тоскливо, но он находил извращенное удовлетворение, что планету наконец-то оставили в покое, пусть и в таком состоянии. Вылазка в заброшенный военный склад Форт-Джексона прошла более чем успешно. Даже никого не встретил. Черт возьми, иногда ему казалось, что он остался единственным живым в этом городе. Около речки пришлось немного повозиться. Она постепенно высыхала, вода становилась все мутнее и мутнее, и Эндрю приходилось задерживать дыхание от отвращения каждый раз, когда он подходил к ней. Он даже не хотел представлять, сколько кишечных палочек на один кубический миллилитр там плавает. Но на этом его приключения не заканчивались. Все эти канистры чудесной зеленой жижи предстояло отфильтровать, и Эндрю благодарил жизнь каждый раз за то, что в подвале дома находилась автоматическая станция очистки воды. Правда, приходилось сидеть там по часу и ждать, пока эта чудо-машина предоставит ему питьевую воду. В подвале было сыро и темно. Эндрю напрягало это место. Слишком много темных углов. Но делать было нечего, и он терпеливо высиживал все время. Но сегодня удача была не на его стороне. Войдя в подвал, он понял по мерному гудению, что станция уже работает. Действительно, рядом с ней стояли такие же канистры, как у него, но никого живого видно не было. А в следующую секунду он уже с молниеносной скоростью вытащил нож из повязки и направил на тень, отделившуюся от стены. Ну вот не зря он не любил это место. На тень пролился тусклый свет. Ей оказался тот парень из бункера. Теперь его лицо можно было рассмотреть детальнее. И кстати испуганным оно совсем не было, хотя должно было. Голубые глаза смотрели прямо. Эндрю не помнил, когда последний раз видел настолько яркий голубой. Даже небо уже давно потеряло свой родной цвет, совсем потускнев, а про водоемы и говорить было нечего. Ты за мной следишь, — нож Эндрю все еще был направлен на парня. Как и ты, — тот расслабленно пожал плечами. — Это неправда. — Как скажешь. Значит, такое стечение обстоятельств. Эндрю опустил нож. Парень не выглядел угрожающим, скорее уставшим. —Слушай, я просто пришел воду очистить. То, что мы решили сделать это в одно время, не означает какую-то теорию заговора. Просто не мешаем друг другу, окей? — Парень не отводил взгляд — дожидался ответа. Эндрю убрал нож обратно. —Окей. Они сели в разных концах комнаты, дожидаясь, пока станция закончит свою работу. Повисла тишина — не напряженная, почти успокаивающая. Только мерный гул от машины заполнял комнату. Эндрю время от времени поглядывал на нового знакомого, но тот сидел неподвижно, смотря в одну точку, как тогда, в бункере. Интересно, как ему добиться такого же уровня дзена? Он, глядя на парня, успокоился, перестал метаться глазами из стороны в сторону, даже почти задремал, но тут станция громко оповестила о конце своей работы. Парень принялся забирать свои канистры с отфильтрованной водой. — Я Нил, кстати, — он сказал это почти неслышно и невзначай, продолжая собирать бутылки. — Эндрю. Они не пожали друг другу руки, даже не обменялись кивками головы, но теперь они были не просто соседями, не просто жителями одной и той же планеты, и оба это понимали. В этой реальности имя уже было слишком личной информацией, но они выбрали ей поделиться. Эндрю теперь не знал ни одного человека по имени на этой Земле. Исключая одного - и это был Нил.***
«Я когда-нибудь это допишу? Хочется верить, что да. К тому же, мой рассказ почти завершился. Я думаю, не стоит даже расписывать, сколько ресурсов и энергии вытянули эти мудаки из Земли. Последние, последние они высосали. Буквально обескровили планету, которая была их домом на протяжении больше, чем 4, мать его, миллениумов. Лично я считаю, что они поступили очень по-свински. Так вот, в 2133 году, после обнаружения Кириоса, началось строительство Ковчегов. Я их, если честно, только с экрана видел, но штуки эти были огромными, поверьте мне. Все, что вам нужно знать — каждый из них был рассчитан на миллиард человек. Цифра внушительная, согласитесь. Вся планета ликовала. Вся жизнь человечества теперь сосредоточилась на одной единственной надежде улететь отсюда. Все ресурсы шли туда. Я родился в 34-ом, поверьте мне, я здорово прочувствовал это все. Все разговоры были только об одном, по телевизору показывали только одно и то же, весь интернет был заполнен догадками и теориями только об одном. Я рос среди этой шумихи, и мне никогда не было до нее дела — у меня свои проблемы были. Пока я скитался из одной приемной семьи в другую и пытался не сдохнуть от депрессии и ПТСР, пока продукты в магазинах стоили две зарплаты среднестатистического американца, пока поля и реки вокруг моего родного города высыхали, а леса горели, с каждого таблоида на улице на меня пялился наш президент Кенго Морияма со счастливой улыбкой в 32 зуба и обещанием начала новой, счастливой жизни. Я не верил этим обещаниям, и не зря. Вместе с объявлением регистрации на переселение, было сделано заявление о том, что нужно будет доказывать, что ты будешь полезен на новой планете. Нужно было вместе с заявлением предоставить выписку с места работы, справку о здоровье и об отсутствии судимости. Как вы уже поняли, они провели своеобразную чистку, решив оставить отбросов общества загнивать здесь. Неработающие старики, смертельно больные, инвалиды, преступники, бездомные — у всех у них не было даже шанса. На самом деле, я был согласен с таким подходом, и согласен до сих пор. Знаю, многие возмущались, даже выходили на протесты, но жизнь с чистого листа — на то и с чистого. Ну и кстати, некоторые вполне себе успешные и «полезные» люди тоже решили остаться — по разным личным причинам. Так что, были и такие. Если вы хоть немного сильны в математике, наверное, вы уже посчитали и поняли, что в год переселения мне было 16. А если вы еще и внимательно читали, вы знаете, что я на тот момент жил в приемной семье. Возникает логичный вопрос — что делать в таком случае детям, которые еще не могут быть полезны обществу, потому что не могут работать? Ответ вполне прост и закономерен. Родители должны внести тебя в свое заявление, прикрепив отчет об успеваемости и достижениях, ну и справку о здоровье и отсутствии судимости. Даже маленьким преступникам не место на Кириосе. Понятное дело, даже если ты плохо учился в школе, тебя бы взяли. Главное — прикрепиться к родителю. Ну, я думал, меня мои прикрепили. В той семье мне было плохо, я знал, что не очень-то они меня и любили. Ну не изверги же они какие, в конце-то-концов? Как вы поняли, изверги. Всех остальных 5 детей взяли, а меня нет. Переселение происходило постепенно, на протяжении всего 50-го года. Перед отправлением Ковчега всем пассажирам, зачисленным на него, приходило сообщение — подъехать туда-то и туда-то во столько-то. Нашей семье в один день тоже пришло, и все принялись собирать манатки. Я, как ополоумевший, еле как запихнул всю свою библиотеку в чемодан. А на следующее утро я проснулся, а никого нет. А по телевизору идет трансляция отправления 3-его Ковчега. Ну, и я все понял, не тупой же. Без опекунов я ничего сделать уже не мог — заявление мог подать только совершеннолетний. Не буду описывать свои чувства в начале — думаю, в такой ситуации они у всех людей были бы одинаковыми. Но спустя время я поразмыслил и понял, что на самом деле, я ничего не потерял. Я был избавлен от людей, которые за человека-то меня и не считали и контролировали меня, мне досталась просторная квартира в центре города, я мог делать все, что пожелаю, а еще у меня появился шанс застать конец света — такое мое небольшое сокровенное желание. Понимаю, не каждый о таком мечтает, но как вы уже поняли, по заключению психиатра и общества я — ебанутый. Так что, пока все бегали туда-сюда и сходили с ума с этим переселением, я очень по-философски (то есть, похуистически) отнесся к своей судьбе. Я не то, что принял ее, я ее с распростертыми объятиями встретил. И до сих пор не пожалел, что остался тут. Между Землей и Кириосом нет связи, действительно — зачем каким-то отбросам смотреть на то, какая идеальная жизнь строится на другой планете? А зачем людям нового идеального общества наблюдать крах своего прошлого дома? Но несмотря на то, что мы никогда не узнаем, как обстоят дела на Кириосе, я уверен, что не все там так идеально. Да любой идиот догадается. Они построили такую же вышколенную систему капитализма, коррупции и неравенства, направленную на выкачивание ресурсов уже из свеженькой планеты. И через еще четыре тысячи лет повторят схему. Хотя, надеюсь, к этому времени, человечество как вид вымрет. Так что, на этом прощаюсь. Таков краткий курс в историю Земли от Эндрю Миньярда — отброса, оставшегося встречать конец света на умирающей планете.»
