Постулаты Маркса

— Вы хоть читали, что он пишет? — откровенно смеется Рот, рассевшись на своем кресле, как поплывший воск на свече — то есть не было ясно, где она начинается и где заканчивается. Рот, несмотря на общую поджарую фигуру, когда появлялась в помещении, всегда занимала собою все пространство, от пола до потолка. Иви смотрела прямо, а Джессика исподлобья. Не так давно они защищали Маркса от полиции, как обычно не задумываясь о будущем. — Помогать рабочим — не такая уж плохая задача, как кажется, мисс Рот, условия труда, скажем… — ровно произносит Иви и поправляет наруч. — Ага, совсем, как говорит воровская братия, загнать под шконку капиталиста… — опять хохочет Рот. — Я бы на вашем месте не распространяла его учение среди Грачей, а то у всех более менее читающих возникнут вопросы. — Вы же знаете, Грачи — первые среди начитанного быдла, — усмехается Иви, что Рот заставляет вообще пойти чуть ли не конвульсиями от восторга. Джессика смотрит то на сестру, то на возлюбленную и чешет шею. Ей вообще откровенно не понятно, чего это они. Ну, сделали же хорошее дело. Чего возникать? Иви и Мария еще недолго обсуждают «Капитал» — Рот с высоты опыта, а Иви с высоты всех тех боксерских трусов, что порвала, после чего старшая на пять минут Фрай удаляется, скосив глаза на взгляд Марии на Джессику. — Милая, тяжело? — дружелюбно улыбается Рот, поймав младшую Фрай за руку. Джессика смотрит на бывшего тамплиера и смущенно улыбается. — Ты же знаешь, я не люблю политику. За этим лучше к Иви. У Рот глаза загораются просто адским пламенем, она, закружив Фрай, припадает к ее губам, а потом, оторвавшись, поднимает один палец вверх, смотря на осоловелый и влюбленный взгляд Джесс. Она маньяческим шепотом произносит: — Из тебя получилась бы великолепная статуя Колхозницы. — Колхозницы? — моргает Фрай растерянно. — Ты о чем, Рот? — Я о продолжении великого дела, — обнимает ее Мария. — Ты бы читала, какие мысли заселил Маркс в более продвинутые страны, чем Англия. Восторг! Безумие! Вторая часть «Дона Жуана»! И все из-за четырех томов. — Ну, те страны же далеко, нет? — обнимает в ответ Фрай. — Ты же знаешь, я не любитель читать. Мария Рот опять заразительно смеется, хватает лицо Фрай обеими ладонями, оставляет на вечно чешущемся к драке носу поцелуй и поскольку уже вечер, заявляет: — Пойдем, любовь моя, я почитаю тебе на ночь «Джек и бобовый стебель». Зараза Маркса распостранится даже на наши дела, придется подстраиваться. Хорошо, что вы отказались от почетного членства. Потом не отмоетесь. Джессика, как и всегда широко раскрыв глаза, когда говорит Рот, пошла за ней, цепляясь за ее руки. Ей словно задали задачку из высшей математики: «Капитал», Маркс и какой-то бобовый стебель. Но было отличие от того момента, когда ее пыталась увлечь Иви идеями коммунизма — говорила Рот, а значит, будет интересно.