Шампунь от Тёмного Властелина

Грольф не хотел становиться героем. Он хотел стать смотрителем королевской конюшни — спокойная работа, пахнет сеном, лошади не спорят. Но судьба (а также невнимательный глашатай, перепутавший списки) решила иначе. В один прекрасный день Грольфу вручили алебарду, на плечи накинули плащ с вышитым драконом (который больше походил на толстую гусеницу) и объявили: «Ты — Герой Из Пророчества. Иди и спаси мир». С тех пор прошло три месяца. Три долгих, унылых месяца, в течение которых Грольф совершал подвиги по расписанию, подписанному главным волхвом Альдебараном. В понедельник — победить тролля. В среду — разрушить проклятие. В пятницу — выслушать получасовую лекцию о том, что такое хорошо и что такое плохо с точки зрения Кодекса Героя. И вот настал день великого откровения. Тронный Зал Тысячи Ветров гудел, как разворошенный улей. Собрались все: король Теодорик (добрый, но рассеянный, постоянно терял корону и однажды даже суп), три десятка волхвов в пёстрых мантиях, пять принцесс (одна из которых была замужем за драконом, но это другая история), толпа придворных и два поварёнка, пробравшихся посмотреть на магию. В центре зала, на постаменте из чёрного мрамора, стоял Он. Великий пророческий Кубок Судьбы. Кубок был прекрасен. Он переливался всеми оттенками фиолетового, внутри него медленно кружился серебристый туман, а из краёв время от времени вырывались искры. По легенде, Кубок создали древние боги, чтобы записать в нём единственно верный план победы над любым злом. План был идеальным, безошибочным и утверждённым всеми небесными канцеляриями. — Итак, — торжественно провозгласил Альдебаран, поднимая посох, украшенный таким количеством аметистов, что тот едва не переламывался под собственной тяжестью. — Сегодня мы узнаем последний шаг. Мы уже знаем, что Грольф должен дойти до Чёрного Леса, не сворачивая. Что он должен трижды сказать пароль «Сметана» у входа в логово Моргрима. Но что дальше? Кубок покажет! Грольф вздохнул. Честно говоря, его сейчас волновал только один вопрос: успеет ли он к ужину? Мама обещала испечь пирог с капустой. А перед глазами уже маячила долгая дорога, комары и ночёвка в сырых пещерах. — Грольф! — рявкнул Альдебаран. — Подойди к Кубку! Только Избранный может активировать его. Грольф послушно шагнул вперёд. Алебарда (тяжёлая, неудобная, с зазубриной на лезвии) волочилась за ним, царапая пол. На третьем шаге он наступил на край собственного плаща. На четвёртом — зацепился за ножку трона, которую король Теодорик вечно выдвигал и забывал задвинуть обратно. — Осторожнее, — шепнула принцесса Эльза (та, что замужем за драконом). — Ты сейчас что-нибудь разобьёшь. — Да что я, маленький ребёнок? — обиделся Грольф и сделал шаг вперёд, энергично переставляя алебарду. Алебарда описала дугу. Кубок качнулся. Грольф дёрнулся, чтобы его поймать, поскользнулся на мраморном полу (видимо, кто-то из поварят пролил компот), взмахнул руками и — вместе с Кубком — рухнул вперёд. Звон был таким, что у придворной дамы леди Морганы лопнула жемчужная серёжка. Кубок разлетелся на семьдесят три осколка. Они разлетелись по всему залу: один укатился под трон, второй застрял в волосах главного казначея, третий упал в суп короля (который тот как раз держал в руках, потому что решил, что раз уж все собрались, можно и пообедать). Наступила мёртвая тишина. Даже мыши в подвалах притихли. — Ну... Грольф, — сказал король Теодорик голосом человека, который уже видел этот сценарий и знает, что сейчас будет больно. Альдебаран пошатнулся и опёрся на ближайшего волхва. Тот не выдержал — оба рухнули на пол. — Ты... — голос главного волхва дрожал, как студень. — Ты понимаешь, что ты натворил? Там же был план! Там было ВСЁ! Как победить Моргрима, какие слова сказать, в какой момент чихнуть — ну ладно, чихнуть я придумал, но там было важное! — Я не специально, — пробормотал Грольф, поднимаясь с колен и вытирая с лица осколки. — Он сам под ноги кинулся. Кубок, то есть. — Кубки не кидаются под ноги! — зарыдал волхв. — А этот кинулся, — упрямо сказал Грольф. Э Один из осколков — самый крупный, с ладонь величиной — лежал прямо у ног Грольфа. И он... светился. Не ровным серебряным светом, как раньше, а пульсирующим, тревожным, словно у Кубка перехватило дыхание и оно вырывалось отдельными словами. Грольф нагнулся, поднял осколок и прочитал: — *«...не забудь забрать кота...»* Волхвы перестали рыдать. Даже король отставил суп. — Что? — сказала принцесса Эльза. — Тут написано, — Грольф повертел осколок в руках, — «не забудь забрать кота». Дальше обрывок. Буквы плывут. — Покажи, — Альдебаран выхватил осколок дрожащими руками, поднёс к носу, потом к свече, потом перевернул вверх ногами. — Древний язык... сложная метафора... Возможно, «кот» — это секретный агент Тёмного Властелина, внедрённый в наши ряды. Его надо «забрать», то есть нейтрализовать! — Или просто забрать из ветклиники, — пожал плечами Грольф. — У мамы есть кот. Рыжий. У него ухо порвано и он писает в тапки. Альдебаран сделал вид, что не услышал. В это время служанка, подметавшая полы, подняла второй осколок. Она вежливо кашлянула и протянула его королю. — Ваше величество, тут ваше имя, — робко сказала она. Король Теодорик надел очки (в толстой оправе, которые вечно сползали на кончик носа) и прочитал вслух: — «...шампунь от перхоти, желательно с ароматом лаванды, потому что резкие запахи вызывают у Моргрима мигрень...» — Мигрень?! — взвизгнул один из волхвов. — У Тёмного Властелина мигрень?! — У всех бывает, — философски заметил Грольф. — У меня, например, когда я ем много капусты. — Молчать! — рявкнул Альдебаран. — Это не шампунь в прямом смысле! Это... это... магическая эссенция! Которую нужно втереть в оружие! — А лаванда? — Лаванда — это код! — Альдебаран чувствовал, что земля уходит из-под ног. — Цветок спокойствия. Значит, Моргрима нужно победить не силой, а спокойствием! Третий осколок нашёл поварёнок, который прятался за колонной. Он был настолько мал — размером с ноготь мизинца, — что разглядеть буквы можно было только через увеличительное стекло. Стекло нашлось у королевского астролога, который носил его на шее для рассматривания звёзд (и для разглядывания пятен на мантии). Астролог долго щурился, потом побледнел и прошептал: — «...и тогда ударь в тот самый момент, как услышишь чих...» Тишина стала вязкой, как кисель. Её можно было резать ножом. — Три фрагмента, — медленно проговорил король Теодорик. — Кот. Шампунь. Чих. Это... это всё, что осталось от великого пророчества? — Похоже на то, — упавшим голосом сказал Альдебаран. Придворные зашептались. Принцесса Эльза скептически подняла бровь. Леди Моргана закатила глаза и принялась выковыривать осколок жемчуга из волос. Грольф стоял посреди зала и чувствовал себя очень глупо. На него смотрели три десятка волхвов, король, пять принцесс и два поварёнка. Все ждали, что он что-то скажет. — Ну, — сказал Грольф. — Ладно. Пойду заберу кота. Он развернулся и пошёл к выходу. — Стой! — закричал Альдебаран. — Ты не можешь просто взять и уйти! Нужно совещание! Нужно расшифровать символы! Нужно... — Моргрим, между прочим, уже третий день выжигает деревни на границе, — бросил Грольф через плечо. — У него перхоть, мигрень и он чихает. Если я сейчас не пойду, к вечеру от королевства останутся одни головешки. А мамин кот, между прочим, старый и капризный. Если я его не заберу сегодня, он нагадит мне в сапоги. Выбирайте: либо Моргрим, либо нагадит. Дверь за Грольфом захлопнулась. Волхвы переглянулись. — У него есть точка зрения, — заметил король и отхлебнул суп с плавающим осколком.

***

Дом Грольфа стоял на окраине королевской столицы, между кожевенной мастерской (вечно воняло) и домом вдовы Хельги (вечно орали попугаи). Дом был маленький, покосившийся, с крышей, которую Грольф обещал починить ещё три года назад. Мать Грольфа, добрая женщина вечно с мукой в волосах и кривыми руками, которые тем не менее пекли лучшие пироги во всём королевстве, встретила сына на пороге. — А я думала, ты уже в походе, — сказала она, вытирая руки о фартук. — Пирог с капустой стынет. — Я забегу на минуту, мам, — поцеловал её в щёку Грольф. — Где Бублик? Бублик — рыжий кот, наглый, с порванным левым ухом и вечно недовольной мордой — спал на печи, свернувшись клубком. Ему было четырнадцать лет. Он пережил трёх мышей, двух собак и один пожар, в котором виноват был сам. Бублик никого не боялся. Даже Тёмного Властелина, скорее всего, потому что Тёмный Властелин ещё ни разу не пытался отобрать у Бублика сметану. — Зачем тебе кот? — удивилась мать. — Ты же с троллями сражаешься, а не с крысами. — Пророчество, мам. Древнее. Там без кота никак. Мать перекрестилась (хотя в королевстве официально поклонялись двенадцати богам, а креститься выучились у заезжих купцов) и вздохнула: — Только принеси его обратно живым. И без новых дыр в ушах. — Мам, это он сам себе дыру сделал, когда с петухом дрался. — Петух был не при чём. Это Бублик всегда такой. Грольф подошёл к печи, осторожно протянул руку и погладил кота. Бублик открыл один глаз — жёлтый, злой, как осенний примус. Второй глаз не открылся — значит, кот решил, что Грольф пока не заслуживает полного внимания. — Бублик, — ласково сказал Грольф. — Мы идём в поход. Надо победить Моргрима. Бублик закрыл первый глаз. — Я куплю тебе сметаны. Один глаз приоткрылся снова. — Много сметаны. Кот сел, неторопливо потянулся, выпустил когти — и, не глядя на Грольфа, спрыгнул с печи. Направился к двери. Обернулся. Мяукнул требовательно, мол, «чего встал, пошли уже, я вообще-то занятой кот». — Он согласен, — перевела мать. — Только сметану не забудь. Грольф вздохнул, засунул кота в холщовую сумку (Бублик не возражал — сумка была мягкая и пахла хлебом), забрал у матери свёрток с пирогом и отправился на поиски шампуня.

***

Лавка старушки Агаты — «Магические зелья, привороты, шампуни и прочая дребедень» — находилась на самом дне города, в переулке, куда даже солнце заглядывало только по большим праздникам. Внутри пахло сушёными травами, плесенью и чем-то сладким, напоминающим о детстве. Агате было сто двадцать лет — или двести сорок, никто точно не знал. Она торговала зельями ещё при прадеде короля Теодорика и помнила, как в городе в последний раз был ледниковый период (виноват был один волхв, который неудачно пошутил с морозным заклинанием). — Мне нужен шампунь от перхоти, — сказал Грольф, ставя кота на прилавок. — С ароматом лаванды. Агата посмотрела на него поверх очков, похожих на две донышки бутылок. — Для тебя? — спросила она. — У тебя, конечно, голова... но я бы сказала, тебе больше подходит крапива. Или репей. — Нет, это не мне. Это... — Грольф запнулся. — Это подарок. Для одного тёмного властелина. Агата ничему не удивлялась. Она достала с верхней полки пузырёк мутно-лилового цвета, на котором неровными буквами было написано «Лавандовый восторг. Против перхоти, блох и неудачной любви». — Две серебряных монеты, — сказала она. — Дорого. — Тёмные властелины — платёжеспособная публика, — парировала Агата. — Мог бы и три отдать. Грольф отсчитал деньги — последние, между прочим, потому что подвиги за «спасибо» оплачивались плохо. Спрятал пузырёк в сумку (Бублик немедленно попытался его понюхать и чихнул). И вышел на улицу. Путь до Чёрного Леса занимал три дня. Три долгих, унылых, полных комаров и дождя дня. В первый день шёл дождь. Бублик сидел в сумке, высунув голову, и обиженно мяукал, когда капли попадали ему на нос. Грольф нашёл заброшенный амбар, переночевал на сене и поделился с котом половиной пирога — потому что Бублик смотрел на него такими глазами, что отказать было невозможно. Во второй день дождь кончился, начался ветер. Лес вокруг становился всё чернее, деревья — всё страшнее. Ветки напоминали костлявые руки. Под ногами хрустело что-то подозрительное (Бублик, впрочем, хрустел с удовольствием — оказалось, это были старые панцири жуков). Ночью Бублик наступил Грольфу на лицо. Намеренно. Просто чтобы показать, кто здесь главный. Грольф проснулся с отпечатком кошачьей лапы на щеке и чувством глубокой несправедливости. В третий день лес стал по-настоящему страшным. Деревья шевелились без ветра. Из кустов доносилось зловещее «бульк». Над головой пролетела летучая мышь размером с корову (правда, оказалось, что это просто тень). Грольф сжимал алебарду в одной руке и сумку с котом в другой. А потом лес кончился. Началась поляна. И на той поляне стоял Он. Тёмный Властелин Моргрим. Моргрим был высоким — ну, как высокий? Около двух метров в чёрном плаще, с бледной кожей и горящими красными глазами. На голове у него сияла корона из обсидиана — такая тяжёлая, что он слегка наклонялся влево. За спиной висел плащ, расшитый настоящими человеческими костями (которые на самом деле были из куриц, потому что человеческие дорого, да и вообще Моргрим был практичным). Он сидел на троне, сложенном из черепов. Черепа были от волков. Их проще достать. — Ага, — сказал Моргрим голосом, который гремел, как гром. — Явился. Герой Из Пророчества. С пузатым рыжим котом и... — он принюхался, — ...пирогом с капустой? Серьёзно? — Пирог для себя, — ответил Грольф, ставя сумку на землю. — Кот — для тебя. Бублик высунул морду, посмотрел на Моргрима, оценил. Поморщился. Снова спрятался. — Слушай, — сказал Моргрим доверительным тоном. — Я знаю, что Кубок разбит. Мои шпионы доложили. У тебя нет пророчества. Ты не знаешь, как меня победить. Может, разойдёмся по-хорошему? Ты уходишь домой, я сжигаю ещё три деревни — я не жадный, оставлю твою в покое. Идёт? — Не идёт, — вздохнул Грольф. — Меня мама заругает. Она уже пирог испекла, ждёт меня героем. Моргрим закатил глаза. — Ну давай, — он величественно взмахнул рукой. — Покажи своё геройство. Что у тебя там? Грольф полез в сумку. Бублик немедленно укусил его за палец — на всякий случай, чтобы не расслаблялся. — Ой, — сказал Грольф, вытаскивая мутно-лиловый пузырёк. — Вот. И он, не долго думая, вылил содержимое пузырька Моргриму на голову. Лавандовая жижа потекла по чёрным волосам Тёмного Властелина, закапала на воротник плаща, затекла за шиворот. Пахнуть стало так, будто в лесу расцвело сто полей одновременно. Моргрим замер. Он ждал огненного шара. Он ждал молнии. Он ждал, что герой вытащит меч, разрубит трон, произнесёт древнее заклятие. Вместо этого у него на голове мылилась пена с ароматом лаванды. — Ты... — медленно сказал Моргрим. — Ты что, только что помыл мне голову? — Шампунь от перхоти, — кивнул Грольф. — Рекомендую втирать круговыми движениями. Моргрим открыл рот, чтобы произнести что-то страшное — возможно, вековое проклятие, от которого умирают все цыплята в радиусе ста километров, — но вместо этого его глаза покраснели. Сначала он просто поморгал. Потом почесал нос. Потом — это было ужасно, это было нелепо, это было смешно — он чихнул. — Ч-ч-ч-ч-А-А-А-ПЧ-ХИ!!! Чих был такой силы, что с короля слетела корона, с окрестных деревьев — листва, а Бублик в сумке подпрыгнул и больно стукнулся головой о пряжку. Моргрим потрясённо замер. — Что... — прошептал он. — Я... я не должен чихать. Я Тёмный Властелин. Я не чихаю. Это не по уставу. Он чихнул снова. — А-А-А-ПЧ-ХИ!!! На этот раз с ближайшего дерева упала сова. Сова была недовольна. — У тебя, наверное, аллергия на лаванду, — предположил Грольф. — Или перхоть отходит с ускорением. Третий чих наступил через три секунды. Самый сильный. Моргрим сложился пополам, ударился головой о подлокотник трона, и из его глаз брызнули слёзы. — Ч-Ч-Ч-А-А-А-ПЧ-ХИ-И-И-И!!! И Грольф вспомнил последний осколок. Третий. Самый маленький. «Ударь в тот самый момент, как услышишь чих». Он не знал, что делать. Меч? Алебарда? Волшебный пендель? Бублик решил за него. Кот выскочил из сумки, как рыжая молния. Он взлетел в воздух — непонятно, как четырнадцатилетний пузатый кот вообще умел так высоко прыгать — и, выпустив все когти (семь штук, потому что на правой лапе один был сломан после той истории с петухом), приземлился прямо на лицо Моргриму. Мокрое лицо. Мыльное лицо. Только что чихнувшее лицо. Когти вошли в нос Тёмного Властелина с удивительной точностью. Четыре в левую ноздрю, три в правую. Моргрим взвыл — не зловеще, а по-бабьи тонко, с подвыванием. Он вскочил с трона, начал кружиться на месте, пытаясь стряхнуть кота, но Бублик держался мёртвой хваткой. Когти сидели глубоко. Кот был счастлив. Поскользнувшись на луже лавандовой пены, Моргрим рухнул. Прямо в муравейник. Огромный, раскидистый муравейник, который стоял на поляне лет сто, не меньше. Муравьи были недовольны. Они полезли в штаны, за шиворот, в уши. Моргрим чихнул в четвёртый раз, уже от муравьиной кислоты, и с него слетел остаток величия. Грольф стоял в двух шагах и хлопал глазами. — Ну, — сказал он наконец. — И что теперь? А Бублик сидел на спине Тёмного Властелина, умывался лапой и был абсолютно счастлив.

***

Моргрим сдался. Не потому, что он вдруг стал добрым. А потому, что кот не слезал с его лица три часа. Каждый раз, когда Моргрим пытался восстать, Бублик снова вцеплялся когтями в нос. В конце концов, у Тёмного Властелина сдали нервы, он разрыдался, признал себя побеждённым и пообещал больше никогда не жечь деревни, а устроиться на работу в налоговую инспекцию (там, он слышал, нужны были злые и бескомпромиссные люди). Грольф вернулся домой героем. Он нёс кота на руках. Бублик дрых, разморенный сметаной, которой его наградил король (целое ведро, личное, из королевского погреба). На морде кота засохла лавандовая пена и, кажется, кровь Моргрима, но Бублику было всё равно. Волхвы написали многотомный труд под названием «Метафизика рыжего кота в контексте древних пророчеств и шампуня от перхоти». Труд был таким скучным, что его никто не читал, но Альдебаран получил премию. А мама Грольфа испекла двойной пирог — с капустой и с мясом, потому что сын заслужил. Вечером, сидя на крыльце своего покосившегося дома, Грольф смотрел на закат и гладил кота. — Бублик, — сказал он тихо. — Ты хоть понимаешь, как это сработало? Кот открыл один глаз, жёлтый и холодный, зевнул, демонстрируя острые зубы, и снова закрыл. Нет, не понимал. И знать не хотел. Главное — сметана была. А всё остальное — пророчества, волхвы, Тёмные Властелины — какая разница? Бублик перевернулся на спину, подставил пузо солнцу и замурлыкал. А Грольф улыбнулся. Потому что иногда глупость — это самый лучший план. И потому что даже в героической истории главное — это вовремя покормить кота.