Форсайтники
«Впервые я познакомился с Форсайтом два года назад, когда ни слуха ни духа не было про него. Мне было 38 лет тогда. Не то чтобы мне тогда было страшно при первом его появлении, ведь я и толком не осознавал серьёзность всего. Думал, что это напросто кошмар, который я на удивление помнил досконально наизусть, каждую деталь мог пересказать. Но со временем это меня начинало напрягать с момента, когда я мог себя там самостоятельно контролировать, не выходя по своей воле из этого «страшного кошмара». Был случай, когда меня в этом постороннем мире ударили по спине. Это была непонятная чёрная тень, улетевшая очень быстро за угол какого то дома. И после того, как я проснулся, я всё ещё чувствовал боль в спине. Будто это произошло буквально сейчас. Меня как будто разбудили этим ударом. Тогда я почувствовал то, чего не может быть. Не может существовать. У этого будто не было определения. Иначе почему я не мог тогда подтвердить, что это было, это произошло со мной, что я не псих?»
— Распространённая теперь на весь мир аномалия пугает жителей всего мира о смертоносных её последствиях, что пока не до конца раскрыли. Теоретики и исследователи пока наблюдают, — Сергей сидел за столом, смотря на сильно яркий напротив экран телевизора, среди глобальной темноты во всей квартире. Он недовольно закатил глаза и громко цокнул: — Наблюдают.. Пусть хотя бы прочитают про неё что нибудь. Что известно например! Умники, херовы наблюдатели. Не удивлён, если им не платят, — Ворчливо пробурчал себе под нос Матвиенко, стукая указательным пальцем по тонкой тёмно-синей скатерти. Атмосфера в доме была тусклая, даже неуютной местами. Было неприятно смотреть в любой угол, покрытый сплошной тенью. Казалось, что в этой тени кто то стоит, наблюдает за тобой. На столе пусто, не считая положенные на него усталые руки мужчины. Диван очень мягкий, приятный на ощупь. Наверное одно из того, что действительно нужно в этой квартире. Диван, телевизор, кровать, холодильник — да и хватит. Телик был не новый, но работал на отлично, если сравнивать его с телевизором соседа снизу. Резко Сергея от чисто белого экрана стало клонить в сон. Хотелось спать, увидев на экране перед собой время 2:24, но не хотелось идти в гости в Форсайт. Неприятно будоражит, понимая, что это в любом случае случится. Он когда то уснёт, когда то туда попадёт и будет снова страдать в этом кошмаре. Никогда так не хотелось не засыпать. За два года может и мог бы привыкнуть, но каждая пропасть в сон кажется как в первый раз. Он кажется трусишкой, но почувствовав себя бы на его месте, легко получается его понять. Матвиенко тяжело вздыхает, медленно моргая и на секунду хмурясь. Когда он засыпает, то чувствует себя на МРТ головного мозга. Громких и неприятных звуков нету — и то хорошо. Но странные ощущения.— «Я открыл глаза и увидел уже известную мне картину: неприятный запах, заставляющий скривиться, в квартире темнее, чем мгла абсолютная, а организм уже будто приручен к такому, привыкший к негодным запахам и невероятной темноте. Я находился всё на том же моём мягком диване, лёжа в позе солдатика, будто замороженный. Нет, я мог двигаться. Пальцами перебирать, глазами осматривать и дышать носом. Остальное было по ощущениям замуровано, как будто затекло, и всё моё тело покрылось белым шумом, вибрирующим внутри меня. Этот Форсайт меня не пугал. Всё для Форсайта шло идеально — вот это меня напрягало. Только из за этого хотелось сбежать.»
Сергей думал, что счастливее себя не почувствует на данный момент. Так и было. Виски болели, но это меньшее, что могло произойти. Матвиенко никогда не знал сильнейшую безумную стадию Форсайтов, только лишь мельком смотрел в Википедиях о проявлениях мифологического внешнего вида существ. Ему и с его Форсайтами было не в сладость, а прочитав о других возможностях развития вещих снов, он лишь молча смотрел в никуда, сглатывая свою слюну.Мужчина начинает непрерывно закрывать глаза. Они немного дрожали, а его красивые ресницы, что были чутка девчачьи на первый взгляд, выглядили как крылья. Да и на второй взгляд тоже. И третий. Да и на четвёртый порой.
И вновь он тут. Он не сдвигался с дивана, но и не находил себе места. Было иронично, что Сергей аж чутка посмеялся, находясь уже в привычной обстановке. Было солнечно. Выглядывающее из под чёрных штор большое во всю стену окно, ведущее на балкон, было единственным источником освещения. Тёплые лучи и холод зимнего мороза сочетались между собой, особенно днём. Форсайт пришёл очень быстро и также быстро ушёл. Такое происходит впервые, если мужчине не изменяет вдруг память. Походу жизнь стала настолько надоедливо унылой, что Форсайт уже не в силах генерировать новые кошмары для форсайтников, во что хотелось бы верить, да, к сожалению, слабо. Матвиенко не выспался, что неудивительно, считая то, как краток был Форсайт. Обычно Форсайт — это прохождение жизни длиной в семь часов, проходящие незаметно, как и в, будем её называть, «настоящей жизни». Если отделять Форсайт от настоящей жизни, то можно без раздумий выбирать второе. Форсайт являлся одним большим казусом. Пороком. Ситуацией. В Форсайте могло произойти всё что угодно, что оправдывает сочетание «страшный кошмар», и жанр у этих кошмаров был только один. Непонятный беспредел творится там, но Сергей сталкивался пока с малым. Немного задумываясь, Серёжа смотрел в одну точку, размышляя о пройденном Форсайте. Посмотрев вверх на настенные часы, которые весели прям над диваном, Матвиенко разглядел с еле сфокусированным, чуть-чуть размытым взглядом стрелки, что показывали 15:27 дня. — Да ладно, — подумал недоверчиво он, — Я уснул предположительно в 2:27. Ровно 13 часов прошло, — размышлял форсайтник. Не может быть, что Матвиенко спал 13 часов. Ещё и Форсайт. Непонятно.И резко приглушённый стук в дверь. Иногда, когда в квартиру стучаться по непонятной причине, можно на секунду и подумать, что этого не происходит. Ты не знаешь, кто за дверью, не знаешь, зачем он здесь. Ладно бы позвонили в домофон — Серёжа бы открыл, что то ещё сделал и разошлись бы. Это не страшно. Больше непонятно, даже странно. Чувством неизвестности это можно назвать. Качающимися движениями Сергей встаёт с дивана и медленно подходит к своей проходной двери. Спина очень сильно болела спустя тринадцати часового сновидения. Как бы он не выгнулся, как бы не встал — всё равно болит до ужаса. По ощущениями казалось, что позвоночник вот вот сломается, вырвется наружу сквозь плоть и кожу. Осанка плакала, ныла от редкостной боли.
— Кто?, — Матвиенко с плачущей интонацией в голосе прикрикнул неизвестному стуку за дверью. — Это полиция. Соизволите открыть? Это же Сергей Матвиенко?, — мужчина вне квартиры, стоящий в подъезде на третьем этаже, посмотрел в маленький глазок, высматривая помещения внутри. Серёжа нахмурился, находясь ещё спросонья. Он отчаянно покачал головой, заметно вздрагивая по непонятной причине. — Да, я.Матвиенко открывает дверцу, закрытую на два щелчка и видит перед собой помятых, немного сутулых двух полицейских с классической тёмно-синей формой и папками под рукой. Несмотря на внешний вид они выглядяли вполне уверено. Походу терять им авторитет не совсем хотелось. Хотя перед кем уж? Оба посмотрели на него сверху вниз, потом посмотрели друг на друга, поговорив суровыми взглядами и кивнули, окончив немой разговор.
— Сергей, я думаю, что вы в курсе о происходящем вокруг. Всё же с каждого угла слышно о Форсайте, — полицейский грустно усмехнулся, доставая у себя из под напряжённой руки папку с чёрным чехлом, где был расписан какой то список. Сонные глаза проснувшегося не очень могли разглядеть, что было в списке, но он подозревал, что вписан туда. Сергей ещё больше нахмурился из за глупых фраз полиции. Хотя кто знал, что он форсайтник, кроме них? Да и чтобы им было надобно от человека, не касающиеся Форсайта в их то городе? В итоге грубо смахнул на сарказм, что чутка сходится с манерой полицейского напротив, учитывая его внешний вид: растрёпанные волосы, разбитые очки, не все застёгнуты пуговицы. — Ох, вкурсе! Ещё как, — Матвиенко хотел показать напрямую своё недовольство. У обоих были удивлённые глаза. Один из них покашлял, что то отхаркивая и перед как что что то сказать скромно извиняется. — Не знаю, слышали ли вы об этой новости, но скажу так: всех форсайтников в городе собирают в одно место для того, чтобы выскрёбывать из них информацию о событиях и странностях в Форсайтах. Арсений Попов - организатор, думаю, знаете такого, — Заговорил второй полицейский. Тот казался более организованнее, чем первый, поэтому Матвиенко решил слушать внимательнее больше его. Серёжа не особо понимал, что происходит, всё перемешалось в перемешку, а ещё плюсом ему говорят о человеке, назвавшие его как «Арсений Попов», имя которого он слышал впервые. Наверняка он пользовался своими знаниями про Форсайты — вот и повысился. — Вы хотите меня забрать? — Исключительно в добровольных целях, — сказал первый полицейский, на что второй пронзительно и с призрением на него посмотрел. — Что мне надо будет делать? — Попов вам всё расскажет в полицейском участке, не переживайте, — начал успокаивать второй, отбирая у первого папку со списком, держа в это время в зубах ручку, из за которой половину слов стали непонятными. Наконец Сергей увидел начерченный список в виде таблицы, где было разделено на две колонки слова «Были» и «Не были». Походу список форсайтников, находившихся в городе. Мужчине уже хотелось найти кого то похожего на себя душевно и психологически. Новые знакомства с собратьями по форсайтам, разуму и ... чему то возможно ещё.***
Форсайтников поселили в огромный отель, имеющий название «Four "Sayt"», директором и организацией которого является Арсений Попов. Номеров было сто пятьдесят штук, а отель составлял из себя пятиэтажное общежитие.«Мой номер был достаточно годен для проживания. Я не на шутку удивился, когда узнал, что форсайтники не будут платить за проживание тут. Надо будет отдать Попову за должное. Хороший мужик, наверное. В моём номере было даже комфортнее, чем в своей собственной квартире, что меня чутка оскорбило. Тут располагалась двухспальная кровать, заполняющая чуть ли не весь номер своими размерам, большой белый шкаф, находящиеся слева от входа, много посаженных в горшок цветов, за которыми, я надеюсь, буду следить тоже не я и странная, весящая над кроватью картина. Потом я разгляжу. За цветами находилось небольшое окно, открытое на проветревание, за которым было видно идущую группу людей примерно моего возраста. Я чувствовал какое то переживание, как будто щас буду выступать перед огромным количеством публики. Я чувствовал некий мандраж.»
— Пойду осмотрю отель. Надеюсь у них есть кофемашина. Хотя бы платная, — Серёжа не сомневался, что она имеется, учитывая, какой приличный получился отель. У всех номеров была задвигающая дверца, которую берёшь за ручку и двигаешь в левую сторону. Это была имитирующая функция, как по типу шторки или зеркальной двери шкафа. Матвиенко открывает её о заходит в огромный горизонтальный коридор. Было сильно темно, потому что на часах было уже 23:17. Поздняя ночь. Прямо рядышком, возле входа в номер, стоял кулер с наполненным бутылём воды. Там были привычные регуляторы воды и слава богу пластмассовые стаканчики. Кулер был единственным предметом, который находился в коридоре. Везде пусто. Возможно люди знакомятся со своими временными однокомнатными квартирами. Были слышны голоса из других напротив номеров, — У меня будет сосед?, — Серёжа быстро открыл дверцу и заглянул в свой номер снова, — Или соседка. Он решил особо не думать об этом, ведь с соседом или без — ему не было разницы. Резкий грохот выдвигающиеся двери и рядом с Матвиенко появляется мужчина. Выглядил он молодо, даже привлекательно по его мнению. Сергей не скрывал, что его привлекают мужчины с манящей внешностью, а девушки тем более. Он особо об этом не упоминает в разговорах, когда мог бы. Думал, что стоит молчать. Мало ли что могут напридумывать гадкого. У парня была короткая стрижка, почти под ноль. Только кучерявые седые волосы и борода могли немного состарить на первый взгляд. Морщин было немного, но синяки под глазами выглядяли не очень круто. Человек был в халате из мягкой ткани, очень приятной и пушистой на вид, из под которого были видны потрясного телосложения ноги, на которые Серёжа засмотрелся, сам не понимая того. Глаза были уставшие, полузакрытые, казалось неживые. «Видимо утомили Форсайты. Бедолага», — подумал Серёжа, рассматривая грустного незнакомца. Больно было смотреть на измотанного форсайтника, тяжело стало говорить слова - мало ли настроение испортит. — Здравствуй, — первый начал он. Его голос звучал умершим, отключённым от мира. Он тяжело дышал, — Вы тут давно?? Не видел не разу, — он попытался улыбнуться, чтобы разогнать разговор, но улыбка сразу исчезала после нескольких попыток. — Здравствуй! Давай уж на «ты»? Без формальностей, — Серёжа улыбнулся ему в ответ, и тоже позже сгрустнул. Этот парень ему будто передавал свою несчастную ауру. Веяло от ним чем то мёртвым. Пах он чудесно. Какими то духами, либо же шампунем. Матвиенко собственно в этом то не разбирался, но ему нравилось в незнакомцк всё, кроме его состояния, — Недавно. Буквально полчаса назад меня сюда привезли. Я б тут остался надолго, честно говоря.«Я улыбнулся. Даже чутка посмеялся, чтобы паренёк хоть немного расцвёл. Он тут же начал тоже улыбаться в ответ, говоря: «Да, тут неплохо» и тихо усмехнулся, почёсывая затылок. Я почему то стал таким радостным, когда почувствовал тепло. Он будто воскрес.
Мне было слегка неловко спрашивать о его состоянии, хотя любой бы человек уже начал его поддерживать.»
— Ты в порядке?, — вдруг осмелился я. — Нет. Я не удивлён. — Форсайт?, — я попытался спросить осторожно. — Да, — тут он ответил уже известным мне тихим и хриплым голосом, — Уже как 7 лет, — и вот он снова улыбнулся. Я попятился на него с расширенными от страха глазами. У меня сильно быстро забилось от дискомфорта сердце. 7 лет. Это как страшный сон. Это и есть он — страшный сон. Страшный бесконечный Форсайт, преследующий его 5 лет. Мои руки сама поднялись в его сторону. Мы стояли напротив, дожидаясь ещё каких то от друг друга слов. Сейчас мной управляли ладони, что опустились на плечи паренька, притянувшие его осторожно ко мне. Я сам удивился, будто это и не я сделал. Парень во время стука грудью об мою болезненно застонал, за что я молчаливо извинился, погладив его по спине. Я не видел его лицо сейчас, но мне казалось, что он широко улыбался. — Дима. — Серёжа, — я скромно посмеялся, чуть крепче сжимая Диму, — Приятно познакомиться, Дима, — прямо на ухо тихонько сказал ему я. Мы так стояли минуту, если я не ошибаюсь. Хотя кто из нас считал, когда мы оба наслаждались моментом? Я чувствовал сейчас невероятное тепло у своей шеи. Видимо Дима положил свою голову на моё плечо, вжимаясь своей горячей щекой. Я был уверен, что минута была придостаточным временем для откровенностей. — Спокойного Форсайта, Дима, — сказал шёпотом я, непрекращая улыбаться ему. — И тебе, — я отпустил его, продолжая держать за плечи. Мы знакомы 3 минуты, но Форсайт нас объединял, специально наводил на дружбу и душевно-раздерающие разговоры. Я бы всех наверняка всех в этом отеле обнял, но я рад, что Дима стал первым. У него было до слёз подавленное лицо. Ощущалось, что сейчас из его милых глаз потекут слёзы, а это просто свечение луны из окна. Я похлопал того по плечу и у него резко перебилось дыхание на спокойное. Так я намекнул, что буду морально рядом. Надеюсь, что он это понял. Я убрал ладони с его плеч и отошёл назад к номеру на два маленьких шага. И я всё ещё смотрел на Диму. Почему то одного пожелания на ночь не хватало, чтобы закончить, поэтому я решил лишь просто помахать, на что уставший форсайтник мне помахал к ответ. Я на последок улыбнулся, открыл входную дверь и зашёл в проветренный номер. Я последний раз осмотрел Диму, закрывая медленно перед ним дверь, всё ещё улыбаясь ему.
