Рискуя собственной жизнью.

Гостиная дворца , обычно залитая мягким светом и наполненная ароматом свежезаваренного чая, сегодня казалась мрачной и холодной. Вивьен Джонс, одетая в тёмное шелковое платье, сидела в своем любимом кресле, но даже роскошь обстановки не могла заглушить гнетущее чувство, поселившееся в ее душе. Чашка с чаем, которую она держала в дрожащих руках, казалась неподъемной. Два дня назад стрела, выпущенная из тени, оборвала жизнь ее младшей сестры, Мэрри. Сердце Вивьен, словно расколотое пополам, ныло от боли и ярости. Внезапно тишину нарушил тихий шорох. На пороге гостиной появился Перрин, ее дворецкий. Маленький мышонок, с аккуратно застегнутой жилеткой и блестящими, как бусинки, глазами, всегда был воплощением спокойствия и порядка. Вивьен подобрала его год назад, когда он был совсем крошечным, замерзшим комочком в кустах у дворцовых стен. Тогда она, охваченная мимолетным порывом жестокости, хотела избавиться от него, но Мэрри, с ее вечной добротой, умолила оставить. С тех пор Перрин стал неотъемлемой частью их жизни, а для Вивьен – верным другом и незаменимым помощником. Сейчас же в его глазах читалось беспокойство. —Мисс Вивьен, вы выглядите нервной, – тихо произнес он, его тонкий голосок едва слышно прозвучал в просторной комнате. Эти слова, казалось, стали последней каплей. Вивьен с силой отбросила чашку. Фарфор с дребезгом разбился о мраморный пол, разлетаясь на сотни острых осколков. Она прижала пальцы к переносице, пытаясь унять дрожь, охватившую ее тело. -Нервной?! Нервной?! Перрин, у меня сестру убили пару дней назад! Конечно, я буду нервной! – ее голос сорвался, наполненный болью и отчаянием. Она хмурилась, и ее руки продолжали дрожать, словно не подчиняясь ей. Перрин, не обращая внимания на осколки, принялся аккуратно их подметать. Его движения были точны и размеренны, как всегда. —Я как раз пришел из-за этого, мисс Вивьен, – сказал он, не поднимая глаз. – Я знаю, как оживить вашу сестру. Эти слова, словно молния, пронзили Вивьен. Она буквально вскочила со стула, ее глаза расширились от неверия и внезапно вспыхнувшей надежды. Она подбежала к мышонку, схватив его за крошечную жилетку и приподняв над полом. —Что?! Говори, что ты узнал!– ее голос был полон нетерпения. —Я узнал, что далеко в Тихом лесу есть озеро, – начал Перрин, его голос звучал ровно, несмотря на то, что его держали в воздухе.– И там, на поляне, растут цветы Амариллисы. Говорят, они способны оживить кого угодно. Но идти туда… идти туда два месяца. Вивьен осторожно опустила его. На ее лице, еще минуту назад искаженном болью, расцвела улыбка. Улыбка, полная хрупкой, но такой желанной надежды. Перрин, видя ее преображение, продолжил, его глазки заблестели от волнения: —Эти цветы, мисс Вивьен, особенные. Они цветут лишь раз в три года, и, по всем признакам, сейчас как раз период их цветения. Это шанс, единственный шанс, который нам дарован. Вивьен кивнула, ее взгляд уже был устремлен куда-то вдаль, сквозь стены дворца, сквозь время. Два месяца пути – это много, но если это приведет ее к сестре, она готова пройти и два года. Она отпустила Перрина, и тот, не теряя ни минуты, принялся собирать последние осколки.