Guards down

Вечер выдался непривычно тихим, окутанным густыми сиреневыми сумерками, которые медленно заполняли просторную спальню. После многочасовой, изнуряющей тренировки по фехтованию Дарсериан чувствовал себя так, словно его пропустили через тяжёлые жернова. Каждое движение отзывалось тупой, ноющей болью в перенапряжённых мышцах, а плечи и поясницу нещадно ломило. Сегодня он явно переборщил. Вернувшись в свои покои, он едва нашёл в себе силы переодеться и остаться в полурасстёгнутой рубашке и брюках. Котийяр просто рухнул на кровать лицом вниз, раскинув руки и уткнувшись носом в прохладную подушку, мечтая только об одном — не двигаться ближайшие часов двенадцать. Готье появился значительно позже. Он только что вернулся с ужина с семьёй, выглядя слегка утомлённым, но, в отличие от Дарси, совершенно свежий и полный сил. Мягко прикрыв за собой тяжёлую дубовую дверь, он прошёл вглубь комнаты, на ходу развязывая и снимая шейный платок. Взгляд его серых глаз тут же упал на распластанную на постели фигуру. — Выглядишь не очень, — тихо, без привычной язвительности заметил Готье, подходя ближе к кровати. — Избавь меня от своего сочувствия и злорадства, Хитклиф, — приглушённо пробормотал Дарсериан, даже не пытаясь повернуть голову. — Если ты пришёл издеваться, то у меня нет сил даже на то, чтобы запустить в тебя чем нибудь. Проваливай. Вместо ответа Готье тихо усмехнулся. Он сел на край матраса, отчего постель мягко просела, и протянул руку. Его ладонь, всё ещё хранившая уличную прохладу, легла на обтянутое тонкой тканью плечо Дарси. Готье потянул ворот рубашки в сторону и начал медленно, проникающе массировать основание шеи и зажатые трапециевидные мышцы. Дарсериан против воли издал тихий, хриплый выдох. Напряжение, сковавшее тело, начало неохотно, но пропадать под сильными, уверенными пальцами. — Я не собираюсь издеваться, — негромко сказал Готье, перемещая ладони ниже, вдоль позвоночника, прощупывая каждый налитый свинцом мускул. — Я собирался просто сделать тебе массаж, чтобы ты завтра вообще смог встать с постели. Лежи смирно. Пальцы Готье двигались размеренно и глубоко, проминая уставшее тело с удивительным знанием дела. Он разминал лопатки, мягко надавливал на поясницу, и с каждым его движением по телу Дарси разливалось густое, пьянящее тепло. Изнуряющая боль уступала место чувству облегчения в мышцах. Дарсериан поймал себя на том, что при каждом сильном нажатии из его груди вырывается уже не столько стон облегчения, сколько глухой, несдержанный вздох. Воздух в комнате словно стал гуще. Готье тоже изменил темп, его прикосновения из чисто терапевтических незаметно превратились в более медленные, скользящие, ласкающие. Его ладони задерживались на пояснице чуть дольше нужного, а пальцы то и дело задевали открытую кожу на шее. Атмосфера изменилась за секунды, наливаясь ощутимым электричеством. Готье наклонялся всё ниже, пока его тёплое дыхание не обожгло чувствительную кожу за ухом Дарси. Намерение "просто помочь расслабиться" окончательно растворилось в этом интимном полумраке. — Хитклиф… — тише обычного позвал Дарси. В его голосе уже не было прежней усталой раздражённости, только хриплая, выжидающая нота. Готье не ответил словами. Он мягко, но настойчиво перехватил Дарсериана за бёдра и заставил перевернуться на спину. Дарси подчинился, с тихим вздохом раскинувшись на подушках. Готье тут же навис сверху, устраиваясь между его ног, но не придавливая своим весом, а удерживая упор на коленях. В его глазах, обычно колючих и дерзких, сейчас светилось какое-то особенное, заворожённое внимание. Он смотрел на расслабленного, запыхавшегося Дарси сверху вниз, и его пальцы потянулись к верхней пуговице его рубашки. Готье не спешил. Он расстёгивал пуговицы рубашки Дарси медленно, одну за другой, словно разворачивал драгоценный подарок, и под его взглядом по коже Котийяра пробегала крупная дрожь. Тонкая ткань наконец разошлась в стороны, обнажая подтянутую, тяжело вздымающуюся грудь. — Всё ещё не можешь отдышаться? — хмыкнул Готье. Его ладони скользнули под рубашку, бережно оглаживая рёбра и горячую кожу боков, заставляя Дарси сладко потянуться навстречу этим рукам. — Меньше слов, Хитклиф, — Дарсериан высокомерно приоткрыл глаза и попытался привычно закатить их, но вышло смазанно, дыхание уже сбивалось. Готье вместо ответа мягко улыбнулся. Он приник к губам Дарси. Этот поцелуй не был похож на их обычные яростные столкновения. Он был глубоким, тягучим, согревающим. Готье лениво очерчивал языком контур его губ, бережно придерживая Котийяра за подбородок, пока тот окончательно не обмяк на подушках, полностью отдавая контроль. Готье отстранился и медленно оглядел парня с ног до головы. Он аккуратно избавил Дарси от остатков одежды, бережно приподнимая его уставшие ноги и устраивая их у себя на плечах, открывая себе полный доступ. Раздался негромкий щелчок крышки баночки с ароматным массажным маслом. Готье растёр несколько капель между ладоней, согревая их, и его пальцы коснулись бедер Дарси, плавно поднимаясь выше. — Расслабься, Дарси. Я буду очень аккуратен, обещаю, — негромко, успокаивающе произнёс Готье, глядя ему прямо в глаза. — О боги… — Котийяр шумно выдохнул, когда прохладная, маслянистая подушечка первого пальца мягко прижалась к его входу, слегка надавливая. — Я же просил… без этой дурацкой обходительности. — Потерпи, — мягко прервал его Готье. Он медленно, на полфаланги, протолкнул первый палец внутрь. Дарси судорожно вздохнул, его пальцы мгновенно впились в шёлковое покрывало, а бёдра инстинктивно напряглись. Перетренированные мышцы тела неохотно принимали чужое присутствие, и Готье тут же замер, давая ему привыкнуть. Он не делал резких движений, вместо этого он свободной рукой ласково поглаживал Дарси по внутренней стороне бедра, прогоняя сковавшее его мышечное напряжение. — Дыши, — тихо шептал Готье, заворожённо наблюдая за тем, как на щеках Котийяра проступает густой румянец. — Вот так. Хорошо. Когда Дарси чуть обмяк, Готье возобновил движение, продвигая палец на всю длину и совершая плавные, круговые движения внутри. Он тщательно, сантиметр за сантиметром, растягивал податливые стенки, подготавливая его. Вскоре к первому пальцу аккуратно присоединился второй. Дарсериан хрипло, надрывно застонал, запрокидывая голову назад и выгибая шею. Из-за физической усталости все ощущения казались обострёнными до предела, каждая ласка отзывалась внизу живота сладкой, тянущей судорогой. Пальцы Готье двигались внутри удивительно умело и бережно, то слегка разводя стенки в стороны, то мягко надавливая на самые чувствительные точки. — Готье… чёрт бы тебя побрал… — выдохнул Дарси, прикусив губу, чтобы сдержать следующий стон. Его глаза лихорадочно блестели в полумраке спальни. — Хватит… я уже готов. Заканчивай эту пытку. Готье остановился, но пальцы не убрал. Он наклонился вперёд, ловя рваное дыхание Дарси своими губами, и ласково провёл большим пальцем по его паху, заставляя Котийяра мелко задрожать. — Точно готов? Не больно? — по-прежнему тихо и заботливо переспросил Готье, всматриваясь в его лицо так, словно искал малейшие признаки дискомфорта. Дарсериан лишь раздражённо, но слабо притянул его за воротник ближе к себе. — Если ты сейчас же не войдёшь в меня, Хитклиф, я сам тебя задушу. Готье негромко рассмеялся. Этот хриплый, искренний звук заставил сердце Дарси пропустить удар. Поддавшись настойчивому рывку за воротник, Готье приник к его губам в коротком, успокаивающем поцелуе, одновременно с этим медленно и плавно извлекая пальцы. Дарси тихо, разочарованно выдохнул от внезапно возникшей пустоты, но Готье тут же ласково погладил его по бедру, призывая к терпению. — Ложись удобнее, — шепнул Готье, помогая Дарси устроить уставшие ноги на своих бёдрах так, чтобы минимизировать любое напряжение в его забитых мышцах. Он упёрся ладонями по обе стороны от головы Котийяра, нависая сверху всей своей силой, но по-прежнему не заставляя Дарси держать его вес. Готье прижался головкой к горячему, подготовленному входу. Дарси мгновенно подобрался, пальцы на его руках судорожно сжались, сминая простыни. Дарсериан с трудом разомкнул тяжёлые веки, встречаясь с ним взглядом. И стоило их глазам сойтись, как Готье медленно подался вперёд, дюйм за дюймом заполняя его собой. Котийяр резко, рвано выдохнул, запрокидывая голову. Внутренние мышцы, истощённые физической нагрузкой, сначала судорожно сжались вокруг чужого члена, но Готье тут же остановился, давая ему время. Он мягко опустился ниже, утыкаясь лбом в плечо Дарси, и принялся успокаивающе целовать его шею, плечи, ключицы — везде, куда мог дотянуться, пока дыхание Дарси не выровнялось. — Ну как? — прошептал Готье прямо в горячую кожу его шеи. — Нормально? Дарси раздражённо, но слабо зажмурился, чувствуя, как от этой нежности внутри всё плавится. — Да… чёрт бы тебя побрал, Хитклиф. Прекрасно. Двигайся уже, пока я не уснул прямо под тобой от твоих колыбельных. Готье тихо хмыкнул, приподнялся на руках и совершил первый, тягучий, глубокий толчок. Дарси судорожно вздохнул, его бёдра сами собой дрогнули, подстраиваясь под чужой ритм. Готье двигался не торопясь, плавно, но при этом запредельно глубоко. Каждое его движение было наполнено невероятной заботой. Он то и дело перехватывал ладони Дарси, переплетая с ними свои пальцы, то мягко гладил его по бокам, разгоняя остатки мышечного напряжения. Дарсериан чувствовал, как с каждым толчком усталость уходит, сменяясь густой, пьянящей истомой. Ему безумно нравилось то, как Готье смотрел на него, не отрывая взгляда, словно в этой комнате не существовало больше ничего важного. Эта бережная аккуратность, от которой Дарси так упорно открещивался на словах, на деле заставляла его чувствовать себя самым желанным существом на свете. Готье чувствовал, как сильно сжимаются внутренние мышцы Дарсериана, как его дыхание сбивается, переходя в короткие, рваные постанывания. Вместо того чтобы просто продолжать в том же ритме, Готье высвободил одну руку и плавно скользнул ею вниз, охватывая основание члена Дарсериана. Он начал размеренно двигать рукой в такт своим толчкам. Дарси выдохнул, его пальцы впились в плечи Готье, сминая ткань, а тело выгнулось дугой, словно пытаясь поймать эти ощущения, зацепиться за них. Каждое движение Готье отзывалось в самой глубине, переполняя, заставляя мир вокруг сузиться до этой единственной точки соприкосновения. – Готье… – Дарси уже не пытался казаться отстранённым или язвительным. Его голос срывался, превращаясь в полупросьбу. Он больше не спорил, не насмехался, только слепо тянулся за тем удовольствием, которое так умело, так дотошно дарил ему другой. Готье ускорил темп, чувствуя, как Дарси дрожит под ним, как его дыхание становится стоном, который он с трудом подавляет, кусая губу. Его рука работала безошибочно, сжимая чуть крепче, доводя Котийяра до самого края. Оргазм накрыл Дарсериана внезапно, выбивая остатки сил. Он застонал, подавшись вперёд, вжимаясь всем телом в Готье. Готье, не сбавляя темпа, прижал его крепче, догнал его через пару секунд, коротко, сдавленно выдохнув в плечо Дарси, и они оба замерли, слившись в единое целое, пока жар и тяжесть не начали постепенно отступать. Готье ещё какое-то время оставался внутри, медленно, почти лениво поглаживая Дарси по волосам, успокаивая его бешено колотящееся сердце. Котийяр лежал, раскинувшись на подушках, с закрытыми глазами и совершенно обезоруживающим выражением полного, сытого спокойствия на лице. — Ну что? — тихо спросил Готье, вытирая влагу со лба Дарси краем простыни, — Уже лучше? Дарсериан лениво приоткрыл один глаз. Он слабо, почти незаметно улыбнулся уголком губ. — Лучше, – согласился он, не имея сил даже на привычный сарказм, и потянулся, чтобы утянуть Готье обратно в объятия, прижимаясь к нему как можно плотнее. — Но ты… Хитклиф, ты просто невыносим. В следующий раз… в следующий раз я заставлю тебя попотеть. Готье усмехнулся, укрывая их обоих одеялом, и пробормотал в его волосы: — Спи, Дарси. Посмотрим, что ты скажешь утром.