Часть 1
1 час и 35 минут назад
День, по-прежнему особенный и беззаботный, подходил к концу, провожая путников-горожан россыпью виднеющихся на темнеющем небосводе звëзд. Солнце, жëлтое, пушистое, точно птенец, растекалось меж перистых облаков разлитым соком закатников, милостиво позволяя созерцать своё безмолвное великолепие.
Служба подошла к концу. Раскачивал золотистые локоны тëплый беспризорный ветер. До вечерней молитвы оставалось несколько часов. Однако у Барбары на этот промежуток времени были довольно скромные, вместе с тем - несказанно важный планы. Обмолвившись с Сарой парой слов, она заполнила съестным плетëную корзину. Трещали в очаге пламенем окружëнные поленья. Звонко стучали каблуки о камень мостовой. Она приветливо склонила голову, встречаясь на выходе из города с услужливыми рыцарями. Один из них обеспокоенно сделал девушке навстречу шаг, привлекая к себе её драгоценное внимание:
- Госпожа Барбара, - начал он, - вы уходите? Без сопровождения? Совсем одна? - у переносицы сошлись тëмные брови. Полный нескрываемого волнения взор оплëл мгновенно хрупкую фигурку.
- Всë в порядке, - убеждая в обратном, улыбнулась пастор, - со мной будет ветер. Со мной будет господин Барбатос.
Она покинула Мондштадт, направляясь дальше: бережно затрагивали подошвы изумрудную растительность. Шелестел подол одеяния, когда касалась она изящными коленями невесомой ткани. Васильковые глаза рассматривали в очевидном любовании пышные перистые облака. Сильнее сдавили пальцы гладкую рукоять. В городе она была спокойна: как молодой листок, какой крепко удерживает дерева прочная ветвь. За пределами же становилось всё совсем иначе: яростным неостановимым порывом ветер срывал этот лист, ловко, безжалостно, бросая в бурную реку непривлекательных вязких мыслей.
Долина ветров.. Сколько воспоминаний навевало это место: шëпот травы, журчание ручейков неподалëку, жар алого заката и морозная синь золотистого рассвета. Расстелив мягкий плед, она опустилась, поджав под себя ноги, освободив заблаговременно стопы от привычной обуви. Разложила угощения, каких было немного, по пути к величественному дереву оставив у статуи почитаемого Архонта, как подсказала путешественница, несколько завëрнутых в снежную ткань наливных яблок. Сцепила замком ладони, оплетая пальцами аккуратные косточки. Глубоко вздохнула, принимаясь молиться своему Божеству.
- О великий Анемо Архонт.. - склонила, прикрывая глаза, золотистую голову, - пусть услышан будет тобою мой голос.. - и тут же замерла, различив сухой веточки хруст, перевела к древу испуганный взор: совсем рядом с ним, беззаботно опершись на ствол, разместилась знакомый мужской силуэт.
Он задумчиво запрокинул кверху тëмную голову, совершенно не беспокоясь о том, что набок склонился головной убор, в обыденной манере, как привык, перебирал на музыкальном инструменте длинные пальцы, бережно затрагивая струны, выпуская из-под них, точно искры, долгие чарующие мелодии. Ветер трепал, взъерошивая, косы, играясь невидимыми ладонями с размещённой на колене малахитовой накидкой. Спокойно, неощутимо вздымалась грудь. Изнеженные губы украсила лëгкая обаятельная улыбка.
- Я не хотел тебе мешать, - тихо обратился к пастору бард, - продолжай. Не стесняйся, - девушка развернулась к нему вполоборота, в удивлении и неожиданности подняв брови, - должно быть, Барбатосу нравится твой голос, - аккуратно затронули струны пластины ногтей - разлетелась по округе звонкая инструмента песнь.
- ..Господин Венти, - приветственно склонила Барбара голову, - это Вы, - непродолжительное время изучив знакомого взглядом, вновь продолжить начатое намеревалась Пегг. - Что привело Вас сюда? - но не сумела без внимания оставить Долины званого гостя, любезно выясняя причину его в этом месте присутствия.
Венти улыбнулся, выпрямляясь, откладывая в сторону лиру и располагая на коленях изящные ладони. Словно усердно размышляя, затронул подбородок кончиками пальцев, пряча переливчатые глаза в тени шелестящей растительности. Девушка опомнилась, когда глаза припали к расставленным на покрывале угощениям: несколько кусков ягодного пирога и немного красных яблок, пару маленьких треугольников грибной пиццы и налитый в среднего размера кувшин виноградный сок.
- Что это я.. - растерянно пролепетала она, - угощайтесь, - указала ладошкой на ароматные яства. Венти по-доброму улыбнулся, незамысловатым жестом выражая отрицание. Барбара позволила скромно подняться уголкам малиновых губ. Обеспокоенно зашуршал иссиня-чëрный подол. «Он всë равно не придëт..».
- Мне захотелось отдохнуть от городской суеты, - юноша устало повëл плечами, разминаясь, - шум и гул дарят жизнь Мондштадту. Это прекрасно, не буду отрицать, - неслышно рассмеявшись, бард скрестил руки, - но иногда их становится слишком много. Будто через края полилось одуванчиковое вино.. - сведя у аккуратной переносицы брови, лëгким кашлем прочистил горло молодой человек, - впрочем.. крайне неудачное сравнение. Вино сродни золоту. Его никогда не бывает много, - он поймал её заинтересованный взгляд, утопая в синеве глади озëр-глаз. Девушка хихикнула, качая из стороны в сторону головой. Щекотали бархатные щëки вьющиеся пшеничные локоны. - А что здесь делаешь ты? - склонил чернильную макушку, сцепляя пальцы неприметным замком, укладывая на них острый подбородок, опуская на колени тканью воздушной рубахи укрытые локти.
Пегг коротко вздохнула, уведя голубые глаза. Оглаживал, раззадоривая, тëплый порывистый ветер бархатную меловую кожу. Осмотрела нетронутые вкусности, почти виновато закусив губу. Произнесла неслышно, почти шëпотом, сокровенным делясь с развесëлым беззаботным юношей:
- ..Господина Барбатоса жду, - коснулся беспечного образа проницательный взор. - Считаете, глупость? - не дала ему лепту внести в разговор, на аккуратной груди скрестив руки. Щебетали совсем высоко юркие молоденькие птицы, точно невозможному дивясь, как растерянные горожане. Венти несогласно качнул головой, приковав к пастору цепкий взор.
- Ничуть, - рассыпавшись в искреннем удивлении, он улыбнулся краешком губ, - кто внушил тебе такое? - она неосознанно вздохнула с бесконечным облегчением, печально сведя у переносицы пшеничные брови. - Только взгляни на Далию - воплощение слов самого Барбатоса! - радостно всплеснул руками бард - вслед весело качнулась сложенная изумрудная накидка.
- Но когда передаст он и мне это право? - не раздумывая, выпалила девушка, после - прикрыла ладошкой алые уста. - Ох.. я.. - спрятала в тени прядей взор, - я не должна была так говорить. Это неправильно.. - прикрыла глаза, ощущая в полной мере перед Божеством свою вину, - Барбатос любит всех нас.. - зашелестела наряда ткань, - без исключения, - он неторопливо поднялся со своего места, не смея вмешиваться в её рассуждения, наблюдал, как за птицей, что мог спугнуть, подобно безразличной хищной кошке.
Летела листва: безвозвратно отпускали ветви крохотные частички. Нашëптывал приятные откровения медленно передвигающийся ручей. Она сломала его лиру: лиру его стойкости, несокрушимости, щипок за щипком покоряя юношу своим невинным очарованием, той воздушной, как одуванчика парашют, невообразимой грацией, какой позавидовать могла бы самая осанистая лань. Прошло некоторое время - девушка вновь заговорила. Подняв к ускользающему солнцу золотистую голову, сложила на коленях ладони, вбирая тëплый воздух полной грудью.
- Кажется, он так далеко.. - неразличимой поступью он сделал к ней ближе шаг, - возвышается надо мной, подобно облакам.. - опустился с ней рядом, скрестив друг с другом ноги, почти затрагивая изящное плечо своим собственным. Неизменно покоилась неподалëку безмерная накидка, коротко вздрагивая при каждом порыве свободолюбивого ветерка.
- Ты важна ему, - вместе с ней увёл к лазурному небу очи, - как никто другой, - пастор затаила дыхание, переведя к чужой фигуре сапфировые глаза, - быть может, прямо сейчас, в этом ветру, он близко. Проводит вместе с тобой время и преданно внемлет каждому твоему слову, - он разместил в ладонях головной убор, бережно дотрагиваясь до лепестка сесилии. Девушка улыбнулась самыми краешками губ, к земле приковывая горящий взор. Несколько смутилась. Но вместе с тем прекрасно понимала: чуткий юноша хотел её утешить. Подбодрить. Вернуть ей бывалую в благосклонности Архонта уверенность.
- Благодарю Вас, - кивнула она, - очень, как умеете Вы, красиво, - Венти усмехнулся, но без привычного задора. Впился взглядом в белоснежный цветок, - из Ваших слов сложили бы чудесную легенду, как делают это на площади барды. Но.. не более того, - казалось ей, крайне переоценивает он в глазах самого Божества её влияние.
Внезапно зашелестела листва. Девушка вздрогнула: что-то бегло, невесомо коснулось пушистых волос, легковесным теплом лаская чувствительную кожу. Она дотронулась до пшеничных прядей кончиками пальцев: обнаружила сесилии нежный цветок. Юноша вплëл, сняв с головного убора. Неспешно поднялся со своего места, вслед за собой захватывая и чарующий музыкальный инструмент. Барбара, ощущая, как растекаться принялся по щекам невидимый жар, улыбнулась. Рассматривала лепестки, такие яркие, белоснежные, чистые, бережно оглаживая каждую выразительную жилку. Точно задевала струны. Струны его души..
Хотела выразить благодарности слова, в его сторону повернула голову - исчез. Уже успел уйти? Как же так быстро? Стремительно.. Пегг задумчиво выдохнула, взглянув на нетронутые угощения. Осторожно начала собирать еду, заворачивая, в плетëную корзинку: угостит этим вечером участников службы и церковного хора. Небесной чистоты кристаллы глаз невольно опустились к подножию величественной статуи: пастор, распрямив спину, поднялась на носках, стараясь разглядеть невообразимое: яблоки, что укутала она в ткань, чудесным образом исчезли.
Затрепетала, подрагивая, невинная, событием невиданным поражëнная душа. Возможно, маленькие звери? Быть может, озорные дети, каких не заметила она за увлекательной беседой? А может..
- Господин Барбатос.. - озарилось поистине счастливой улыбкой её прелестное лицо.
Этим вечером в Мондштадте было тихо. Возвышающиеся над редкими людскими силуэтами строения окутал мягкий полумрак. Проносились, кружась, между сводами крыш проворные, юркие птицы. Словно падающие звëзды, летела, гонимая порывами ветра, изумрудная листва. В «Доле ангелов» рекой расслабляющих напитков текла жизнь. Гостей был полон зал, нараспев делились юноши чудесными, пронизанными тягой к судьбе вольной и любовью к дурманящему вину необыкновенными историями.
Они собрались вместе, отмечая завершение очередного дня, когда клонилось в ноги горизонту могущественное светило-солнце. Звенели бокалы. О дерево глухо стучали вместительные кружки. И только где-то далеко, в самом углу, куда не решался запускать огонёк свечи свои бестелесные ладони, развесëлый бард с особым усердием сочинял песнь о прекрасной девушке, что беспрекословно верна была своему Божеству и была едина с ним всецело своею великолепной душой.
✿︎
