Цветы и конфеты

«Ты заслуживаешь кого-то лучшего, чем я», — с этих слов не прошло и пяти минут, как Столаса пригласили на танец, а после вытрахали его рот языком. На поцелуй ответили с растерянностью, словно бы не нуждались в нем, но после принц выглядел настолько счастливым, что Блиц... А на что Блиц собственно рассчитывал? Что Столас откажется от более выгодного любовника и побежит за ним, глотая сопли? Бегать – его прерогатива. — У вас бы все равно ничего не получилось, — внутренний голос пытался то ли подбодрить его то ли окончательно размазать и выходило скорее второе, чем первое. Нет, Блиц, конечно, не планировал строить со Столасом отношения, но теперь с какого-то хуя не мог рассчитывать даже на перепихон без обязательств! А почему это, собственно, так его расстраивало? Словно Столас был ему что-то должен или же Блиц хотел, чтобы тот был должен. «Чего я хочу? Чтобы он, блять, страдал? Чтобы ему было хреново? А не увидев всего этого, я разочарован?» Использовав портал, Блиц вынырнул за несколько кварталов до знакомого клуба – злясь на Столаса, на самого себя, на кристалл Асмодея и на Меркурий в ретрограде. Если принц намерен хорошо провести эту ночь, то и Блиц тоже. — Идиотизм, — простонал он, устроившись за стойкой, и до боли стиснув веки. — Господи, почему все – такой идиотизм? — Тяжелый день? Блиц даже не заметил как какой-то самец акулы угостил его, устроившись на соседнем стуле – в последнее время как-то многовато в его жизни рыб. — Тяжелая жизнь. Возможно, прояви Блиц немного больше разумности или же меньше отчаяния, то отказался бы от предложенного коктейля. Вместо этого он сделал глоток, который так сильно обжег ему горло, что сразу закружилась голова, а перед глазами поплыло. Блиц скорее почувствовал, чем увидел, что его протащили по коридору. Услышал хлопок двери и щелчок захлопнувшейся щеколды. Видимо сейчас они находились в одной из приватных комнат. Блиц сидел на кровати, ощущая слабость во всем теле, и осознавал, что, даже если захочет, то вряд ли сможет сопротивляться, что бы с ним не сделали. — Знаешь, если ты хотел меня трахнуть, то мог бы просто спросить, — Блиц со вздохом окинул взглядом комнату, казавшуюся почти необъятной из-за огромного зеркала на стене. — А еще было бы неплохо узнать, что я – актив. — Ох, не драматизируй, — ему ответили насмешкой напополам с пренебрежением. За свою жизнь Блиц несколько раз бывал ограблен, унижен или избит, но никогда – изнасилован. Ни разу. «Что ж, все бывает в первые». Тело было не согласно с настолько спокойной оценкой, покрывшись холодным потом и заставляя его дергать отдельными конечностями как в судроге. Сердце заколотилось. Настолько быстро и больно, что Блицу показалось, что он его сейчас выблюет – серьезно, нормально ли чувствовать пульс горлом? «Да. Если тебя в это горло ебут» – стоило Блицу захихикать и вся серьезность ситуации дошла до него вместе с захлеставшей из рта пеной. Дело было не в том, что его тело боялось того, что произойдет – оно реагировало на то, что уже произошло. — Отвали... от... меня... Его горло сжали, скользнув второй рукой под свитер – как только Блиц дернулся, то тут же получил кулаком по лицу. В ушах зазвенело, заставив его молча опустить голову, смотря пустым взглядом в пол, который начали пачкать черные капли. «Я это заслужил». — Ну нельзя же быть таким тупым! Блиц обмяк, но стоило рыбомордому ослабить хватку – резко дернулся, вырвался и свалился с кровати. — Пф, можно! Прежде чем отключиться, Блиц успел подумать, что не понимает собственный мозг. У него раздвоение личности? Почему его мысли противоположны друг другу?

***

Сначала вернулись запахи. Потом – звуки. Последним – зрение. Все вокруг казалось слишком реальным, доведенным до противоречащего здравому смыслу идеала – Блиц определенно видел, как сквозь тело незнакомца внезапно стали прорастать ветки блядского цветочного куста! Может, он начал бредить? Кто знает, что адорожденные видят перед смертью... Честно говоря, лучше бы ему померещился Баксо старший – он бы тогда не умер чисто из принципа. Розы раскрылись десятками бутонов, обнажаясь сердцевинами из острых зубов – акула только и мог, что кричать, плакать и вырываться. Плоть с его тела кусок за куском терялась среди лепестков, исчезала в недрах цветов с влажным хрустом. Ощущения от этого зрелища Блиц бы назвал... неоднозначными. Он не мог решить, что чувствовал в большей степени – ужас или отвращение? Потому что от отвращения ему хотелось кривиться, а от ужаса – орать. На этой неопределеной ноте он и зажмурился на пару минут. А когда открыл глаза, ощущение собственного тела постепенно возвратилось и Блиц понял, что все еще лежит на полу, и вместо привычной одежды... ничего у него нет на месте привычной одежды. В попытке найти акулу взглядом и прописать тому заслуженных пиздюлей, Блиц повер... — Твою мать! Он даже не знал, что существует такое состояние, когда голова вроде бы чистая и ясная, но вертеть ей невозможно – рвотные позывы начинались даже тогда, когда Блиц просто смотрел по сторонам. «Эй, даже не вздумай блевать» – приказал он себе и тут же согнулся, опираясь на руки, чтобы исторгнуть содержимое желудка. «Очаровательно». Блиц сплюнул и, скользя ладонями по рвоте, попытался подняться на ноги – упал обратно. После минутной заминки, медленно перекатился на чистое место, вытер руки о покрывало и приподнялся на локтях. Тут же застонал, хватаясь за голову. Опорожненный желудок решил избирательно избавить его от последствий передозировки, но не похмелья. Повторный осмотр помещения прошел более удачно, проинформировав Блица о том, что акулы и след простыл – сунул, вынул и сбежал. Типичный мэн момэнт. Хотя, если судить по состоянию его задницы, получалось, что Блиц либо вообще с ним не спал, либо... — Класс. Мало того, что он некрофил, так у него еще и микроскопический член. По шкале хуевости этот его любовник – все десять из десяти. До этой отметки даже Чаз не добирался... Блиц поднялся с пола, укутался в покрывало и, воровато оглядываясь, стал искать вещи – раздраженно скрипнул зубами, причислив трусы к пропавшим без вести. Надев все, что удалось найти, он подошел к зеркалу и начал судорожно осматривать себя на наличие... чего-либо. По ногам не текло ничего подозрительного, что было странно, но успокаивающе. На лице же обнаружилась ссадина, а на шее – ожерелье из синяков. «Как я объясню это Луне? Вдруг она решит, что я пытался повеситься?» — И расстроится, что у тебя не получилось? Блиц огрызнулся: — Ой, да иди ты на хуй! Почти разгоревшаяся перепалка была предотвращена вполне логичным вопросом: «а с кем я вообще разговариваю?» Блиц потер виски. Его ненавидело достаточное количество демонов – еще с самим собой посраться не хватало. Блиц отошел от зеркала, перекатился с ноги на ногу, ощущая, как подошва неприятно прилипает к черной луже в центре пола. Решил, что выглядит сносно и подошел к двери – отодвинул щеколду и вышел из комнаты.