Чужой мир

Огни над рингом резали глаза, сливаясь в ослепительное пятно. Для Валериана это был привычный мир: раскаленный воздух, пропахший потом и кровью, оглушительный рев толпы, сжимающий грудь. Но сегодня все было иначе, ведь здесь его ангел. Кассиан сидел в первом ряду, и его присутствие было словно глоток ледяной воды в самом сердце пламени. Он был чужаком в этом мире грубой силы, в своем новом, выглаженном кашемировом пальто, от которого веяло дорогим парфюмом и табачным дымом. Его тонкие пальцы сжимали программу боя, и Валериан видел, как напряжены его суставы. Блондинистые волосы прилипли ко лбу, намокнув от пота, а губы припухли от постоянного покусывания. «Он волнуется за меня», — с гордостью подумал боксер, ловя его взгляд перед выходом на ринг. Кассиан лишь едва заметно кивнул, но в его обычно невозмутимых глазах появился едва видимый блеск. Кассиана зажали здоровые баги, выкрикивающие грубые слова поддержки, от которой у Кассиана дергался глаз. Это вызвало усмешку у Валериан а. — Смотри на меня, — прошептал Валериан, закусывая капу. — Смотри, как я побеждаю. Бой был тяжелым. Его соперник, громила с тугими кулаками-молотами, не собирался уступать. Каждый удар отзывался гулом в костях, каждый клинч был испытанием на прочность. Но Валериан не сдавался. В углах его зрения мелькало бледное, собранное лицо Кассиана. Он дрался не просто за победу, а за зрелище и право показать любимому человеку свою стихию, которую, тот, все не мог принять. В перерыве, когда тренер что-то кричал ему в ухо, растирая плечи, Валериан снова смотрел на Кассиана. Тот сидел неподвижно, его взгляд был прикован к Валериану, полный такого сосредоточенного участия, что у боксера перехватило дыхание. И снова гонг, свист воздуха, рассекаемого перчатками, оглушительный рев трибун. Валериан поймал рит, он уворачивался, контратаковал, его движения стали острее, точнее. И вот он, решающий момент. Пропустив серию, он нашел брешь в защите соперника и выбросил коронный хук справа. Удар, в который он вложил всю свою силу. Соперник рухнул на колени, после чего без сознания свалился на живот.. Трибуны взорвались ликованием. Судья поднял его руку, кто-то накинул на плечи халат, в уши лились поздравления. Но Валериан не слышал ничего, он оттолкнул тренера и, тяжело дыша, шагнул к канатам. Его взгляд нашел Кассиана, который поднялся с места, и на его идеально гладком лице читалось смятение и облегчение. — Кассиан! — крикнул Валериан, перекрывая шум толпы. Его голос, хриплый от напряжения, прозвучал на внезапно наступившей тишине. Все замерли. Кассиан медленно подошел к рингу, его элегантная фигура казалась еще более хрупкой на фоне окровавленного помоста. — Ты… Ты великолепен, — проговорил Кассиан, и его голос, обычно такой ровный и властный, дрогнул. Валериан ухватился руками за канаты, все еще пытаясь перевести дух. Пот заливал ему глаза, а сердце бешено колотилось в груди. Но не от боя. — Подожди... Погоди-ка... — прохрипел он. И затем, не выпуская взгляда Кассиана, он медленно опустился на одно колено прямо на окровавленный пол ринга. Гул на трибунах стих, сменившись ошеломленной тишиной. Валериан дрожащей рукой потянулся к шнуркам своих боксерских перчаток. С трудом развязав одну, он стянул ее зубами и засунул руку внутрь. Когда он извлек ее обратно, в пальцах у него было маленькое, слегка помятое, кольцо. — Кассиан, — его голос прозвучал громко и четко, разносясь по залу. — Я не умею говорить так же красиво, как и ты, поэтому... Выходи за меня. Он протянул руку с кольцом. Простая платиновая полоска, на которой играли отблески софитов. Кассиан замер, слезы, которых он не позволял себе много лет, выступили на глазах и покатились по щекам, оставляя блестящие дорожки. Он не сказал ни слова, просто протянул свою изящную, ухоженную руку и позволил Валериану надеть кольцо на безымянный палец. Оно выглядело невероятно чуждо и не очень подходило под образ Кассиана, но восторг от предложения затмивал все и вся. Кассиан неожиданно перегнулся через канат, схватил Валериана за окровавленные волосы и притянул к себе в поцелуе. И трибуны, сначала ошеломленные, взорвались аплодисментами, громче, чем от нокаута. А два человека в центре этого, странного и жёсткого мира, наконец-то поняли друг-друга — Валериан, а если бы тебе зубы во время боя выбили, ты бы как мне предложение сделал? — Кассиан очевидно смеялся над своим женихом, а Валериану зарядили по голове, и кажется он стал хуже слышать, поэтому продолжил улыбаться , не отвечая на вопрос.