Участок номер пять

      Темнело. Фонари на улицах зажигаться даже не собирались. Изредка проезжали машины, немногочисленные жители этого района спешили укрыться в своих домах. Окраина города готовилась ко сну. Скоро стало совсем тихо и темно. Фонари так и не загорелись, и никому это не было нужно.       Идиллию сонного района решила нарушить небольшая компания студентов, которые спать совсем не собирались. Выглядели они, мягко говоря, непрезентабельно. Прям совсем. Студентов в них разглядеть было сложно, может, нищих или бездомных, но уж точно не старшекурсников высшего учебного заведения. Их было трое: две девушки и парень. Они, спотыкаясь, шли по улице, что-то увлечённо обсуждая на очень уж повышенных тонах. Но разобрать, что они говорили, все равно было чертовски сложно. Низкая девушка с короткими светло-зелёными волосами постоянно роняла свои огромные круглые очки, с каждым падением появлялись всё новые царапины, но сами линзы никогда не разбивались. Невероятная удача или ударопрочное стекло? Из одежды на ней было странное синее платье с дырками на подоле, растянутый доисторический свитер и то и дело сползающие чулки, которые она неустанно поправляла. Вторая девушка была на голову выше всех остальных. Бордовые волосы, бледная кожа, надменный усталый взгляд. Джинсы клёш черного бархата, кружевной топ и пиджак, на несколько размеров больше ее самой. Вещи были старые и надевались уж точно не один раз, но все рано выглядела она так, будто только что сошла с красной ковровой дорожки, оглушая улицу стуком своих каблуков, она за шкирку держала худого парня, который порывался освободиться и убежать куда глаза глядят. Он выглядел так, будто его подобрали с ближайшей помойки: огромные мешки под глазами, запутанные светлые волосы, не мытые уже несколько дней, непонятного цвета кофта с ужасно пришитой на самом видном месте заплаткой, свободные джинсы с дырками на коленях и совершенно безумный взгляд. Сложно поверить, что это учащиеся лучшей художественной академии страны, надежда искусства и просто отличники своего дела, но поверить все-таки придётся.       — Эй, Сахароза! Хватит уже очки свои ронять, голова болит!       — Замолкни, или я брошу тебя прямо здесь и не доведу до… Бля, а куда мы идем? — вдруг озадачилась высокая девушка и начала размышлять вслух, — в общагу нас уже не пустят, знакомые мои тоже выпнут…       — Да ладно, заночуем на улице! Че, в первый раз что ли? Смотрите, какой аппетитный гараж…       — Альбедо, ёбен бобен! Я больше в чужом гараже спать не собираюсь! Или ты забыл, что было в прошлый раз? — девушка сильно тряхнула парня и задрала его голову, — Джинн уехала из города, а больше нас вытаскивать из обезьянника некому! Скажи ему, Сахароза!       Девушка снова уронила очки, протерла и надела их обратно.       — Розария права, спать в чужом гараже мы не будем, но где же тогда?..       Не успела Сахароза договорить, как Альбедо, пользуясь замешательством подруг, вырвался из ослабшей хватки и что есть мочи пустился на другой конец улицы к высокому забору. Девушки побежали за ним, но угнаться было сложно. И откуда у него столько силы? Альбедо кинул что-то вроде: «Передо мной стоит высокая-высокая стена» — и полез на бетонный забор, на который, казалось, залезть невозможно.       — Альбедо, придурок! Быстро слезай! Совсем обдолбался что ли? — заорала длинноволосая девушка.       — Давайте со мной! Там и заночуем! О! круто! Там есть качели!       — С-слезь пожалуйста, — взмолилась Сахароза, снова роняя очки.       — Какие к черту качели?! Быстро на землю! Это похоже какая-то частная собственность.       Но Альбедо был слишком поглощён своей идеей и лез всё выше. Он подтянулся, перекинул одну ногу через забор и уселся на него, показав язык. Розария начала лезть за ним, пытаясь схватить штанину и вернуть друга на землю, принадлежащую городу, а не какому-то там гражданину.       — Эй, отпусти! И не завидуй моей победе! — надменно проговорил Альбедо, Розария неожиданно выпустила из рук его штанину, и тот чуть не грохнулся на другую сторону, чудом удержавшись.       — Ой, а тут какие-то дяденьки. Здравствуйте! А я тут домом немного ошибся…       «Дяденьки? — пронеслось в голове Розарии. — Точно охрана!» Она прыгала как можно выше, пытаясь достать парня и любой ценой спустить «с этого грёбанного забора»!       Послышался вой полицейской сирены, так знакомый будущим художникам. У всех троих сердце пропустило удар, а звук все приближался. Первая сориентировалась Розария и приказала Сахарозе бежать за угол, чтобы ее не поймали. Не хватало только, чтобы второкурсница, увязавшаяся за своим предметом обожания, повисшим сейчас на заборе, в первый же день своей «разгульной жизни» оказалась в полицейском участке. Она рванула, что есть силы к перекрестку, и как только скрылась из виду, на улице появилась полицейская машина. Ее фары осветили прекрасную картину: девушка, бессильно пытающаяся достать с забора парня, который тщетно ловит равновесие, не желая оттуда упасть и что-нибудь себе сломать. Этот кадр станет прекрасной композицией, когда их выпустят через пять, десять или даже пятнадцать суток.       Альбедо и Розария испуганно уставились на машину и в один голос выпалили: «Черт!»       Из автомобиля вышли двое сонных мужчин, было видно: церемониться они не собирались. Сначала один оттащил девушку и усадил ее в машину, потом вдвоем кое-как они буквально оторвали от забора Альбедо, которому идея сломать себе что-то казалась уже куда лучше, чем сидеть в участке несколько суток, и закинули его к Розарии, захлопнули дверь и поехали в отделение. Через несколько перекрёстков они увидели испуганную до чертиков Сахарозу, пересеклись взглядами, но виду не подали ради общего блага.       — Опять всё из-за тебя, дурень! — фыркнула Розария.       — Опять? Так вы уже бывалые, а? Герои-любовники, — рассмеялся полицейский, сидящий за рулем. Девушка бешено оскалилась, собираясь что-то сказать, но быстро передумала. Срок увеличивать не хотелось.       — Мы не любовники, — расслабленно выдохнул Альбедо, закидывая руки за голову, казалось, поездка в участок — обыденное для него дело. — А вот герои даже может быть…       Полицейские усмехнулись.       — Ну и в каком месте ты герой? — раздраженно отрезала девушка. Ей совсем не нравилась ситуация, в которой они находились.       — Ну ты же не смогла залезть на забор…       — Дурак! Я же на каблуках!       — А я говорил, что зря ты их надела, — протянул Альбедо с очень уж важным видом.       — Заткнись! С тобой вечно одни неприятности, — раздраженно отрезала Розария и отвернулась, показывая, что разговор продолжать не желает.       Машина катилась по плохо освещенным пустынным улицам. Поворот. Еще один. Светофор. Снова по прямой. Автомобиль начал тормозить перед участком номер пять города N.       Альбедо вдруг вскрикнул.       — О! мой любимый!       — Чего? У тебя есть любимый участок? — недоверчиво протянула Розария.       — Ага, я здесь в прошлом году пятнадцать суток сидел, со Скарамуччей познакомился.       — Значит еще раз посидишь, — с улыбкой произнес полицейский и положил руку на плечо парня, — пошли, соскучился поди по родным стенам.       Второй полицейский прыснул в кулак, и все четверо зашли в участок.       

***

      Помещение встретило людей сонной возней и непонятным запахом, похожим на смесь бумаг, пота, грязи и старости. Каменный пол, стены, на сто рядов покрашенные зеленой краской, тусклый свет ламп. Царила атмосфера уныния и сонливого раздражения.       Парочку злостных нарушителей посадили в изолятор временного содержания, в простонародье, обезьянник, и сказали ждать, пока позовут. Энтузиазм Альбедо начал пропадать, до него наконец дошло, во что он вляпался, еще и подругу приплел. Парень тяжело вздохнул и повернулся к Розарии, чтобы начать просить прощенья, но та даже не дала ему рот открыть.       — Не нужны мне твои извинения. Сама не меньше облажалась. Ну не бросать же мне тебя на произвол судьбы, — девушка потрепала его по голове и улыбнулась. — И вообще, сколько раз мы уже так сидели? Четыре? Может, пять? Нам не привыкать.       Розария отвернулась, не желая продолжать разговор, в то время как Альбедо в очередной раз начал испытывать огромное чувство вины. Скоро камеру открыли, и полицейский жестом приказал идти за ним. Коридоры были узкие и длинные, лампочки освещали их с переменным успехом. Все трое остановились, служитель закона открыл дверь, пропуская Альбедо вперед.       — Все как ты любишь, Кэйя, алкогольное опьянение, проникновение на частную территорию, разбирайся с любимым делом!       Полицейский закрыл за Альбедо дверь и ушел с Розарией дальше, не дожидаясь ответа коллеги. От мужчины, сидящего за обшарпанным столом, послышался разочарованный вздох, он жестом указал на стул напротив него, и студент сел. Тусклая лампа освещала черты полицейского: растрепанные синие волосы, смуглая кожа, яркие голубые глаза, хоть взгляд их был сонным и явно уставшим, в нем читалось нечто притягательное, заставляющее тут же расплыться, все рассказать, написать чистосердечное признание, взять на себя вину за все преступления этого мира, отбывать пожизненное заключение, лишь бы видеть этот взгляд почаще. Но есть и другие способы этого добиться. Его широкие плечи и сильные руки так и манили прильнуть к ним, оставалось только догадываться, что скрывается под одеждой. Весь его вид казался совершенным, несмотря на шрам на глазу и какую-то общую холодность и отстраненность.        Альбедо не ожидал увидеть такого полицейского, тем более в прошлый раз его точно тут не было. Студент художественного вуза ни за что бы не забыл эту горячую картину.       — Кэйя Альберих, следователь, я проведу ваш допрос, — устало официально начал мужчина.       — У меня есть право хранить молчание! — тут же выпалил Альбедо.       — Конечно есть, но, если будете молчать, еще долго отсюда не выйдете, оно вам надо?       Альбедо задумался: остаться подольше в помещении с этим притягательным полицейским казалось не самой плохой идеей, но, если он ничего не будет говорить, останется в обезьяннике еще дольше. Может даже в университет сообщат, этого вообще не хотелось. Каким бы дарованием ты ни был, терпение преподавателей рано или поздно закончится, и тебя выпнут, даже без справки. Придется говорить, говорить подольше, чтобы запомнить все прелести обворожительного полицейского.       — Ладно, не буду использовать свое право хранить молчание, — почти прошептал Альбедо, отвернувшись.       — Вот и чудненько! — пролепетал следователь, перебирая какие-то бумажки. Студент во всю наблюдал за его пальцами, перелистывающими страницы потрепанной тетради, берущими ручку, записывающими что-то, видимо имя допрашиваемого.       — Ну, рассказывай, что пили, — игриво начал Кэйя Альберих, но запнулся. — Или не только пили? — вдруг он приподнял бровь, хитро улыбнувшись, смотря в чересчур расширенные зрачки Альбедо. От такого внимания последний смутился и еле заметно покраснел, но тут же взял себя в руки, увеличивать свою статью с административной до уголовной вообще не хотелось, даже глядя в эти голубые глаза.       — Ничего противозаконного, — вальяжно говорит студент, разводя руки, — пиво, водка с соком, водка с пивом, водка с, — Альбедо задумался, припоминая, водя пальцами по губам, что не укрылось от цепкого взгляда следователя, — с водкой! Да! Водка с водкой, все правильно… У нас закончился сок и пиво, и мы стали пить просто водку с водкой, — вдруг прозрел парень. Кэйя усмехнулся.       — Водка с водкой, значит, закусывали хоть?       — Конечно, мы же еще на парах начали! А ой, — Альбедо заметно покраснел, а полицейский не смог сдержать смех.       — Наверное, очень скучные пары, — с улыбкой сказал он.       — А-ага, — выдавил из себя студент, пытаясь не пересекаться взглядом со следователем.       — И что было дальше? — отбросив улыбку, продолжил допрос мужчина.       — Ну мы пошли пить к подруге, Розарии, потом пошли гулять, потом я решил залезть на забор, ну просто захотелось… А! Нам было негде ночевать! Но за забором нельзя было ночевать, я уже собрался слезать, и тут приехали наши доблестные полицейские, и вот я здесь.       Закончив свою речь, Альбедо скорчил умилительную мордашку бедного голодного котенка возле твоего подъезда, которого неимоверно жалко, но взять с собой все рано не получится. Не найдя отклика в глазах следователя, студент быстро сориентировался, и на его лице уже появилось выражение глубочайшей грусти и сожаления — проверенная схема, после которой ему дают максимум пять суток, а в лучшем случае — вообще отпускают. Должно сработать!       Альбедо снова посмотрел в ярко-голубые глаза и увидел в них (о нет!) снисхождение. Он рассчитывал надавить на жалость, а не выставить себя шестилетним ребенком, неумеющим отвечать за свои поступки!       Кэйя медленно моргнул и улыбнулся, его взгляд изменился: никакого былого снисхождения, только понимание происходящего и что-то еще неясное, чего Альбедо еще никогда не видел. Он поежился, тут же стало не по себе. Ситуация была не в его руках, стало очень страшно. Что он сейчас сделает? Ударит? Повесит на него какие-нибудь нераскрытые убийства? Позвонит в университет? Или (о боже) маме? Последнее было хуже всего. Альбедо чуть ли не дрожа сидел на стуле, вцепившись в него мертвой хваткой, как будто так безопаснее. Кэйя поднялся со своего места и присел на стол, смотря на Альбедо сверху вниз.       — Обдурить меня хочешь? — спокойным, надменным тоном медленно, будто пробуя каждую букву, проговорил следователь. Студент не шелохнулся, ему не стало легче из-за того, что на него не кричали, наоборот: стало еще хуже. «Чего он от меня хочет?» — беспомощно пронеслось в голове. Манящие голубые глаза вмиг стали самым жутким зрелищем, в них больше не хотелось смотреть, хотелось убежать и больше никогда их не видеть.       — Ладно, не бойся ты так, — вдруг абсолютно расслаблено произнес следователь и похлопал по плечу до жути напуганного студента, — все нормально, продолжим допрос.       Он встал со стола и вернулся на свое место.       — Так и в итоге. Что употреблял?       Альбедо только хлопал глазами, пытаясь прийти в себя и радуясь, что его тут убивать не собираются. Он почувствовал, как по щеке бежит слеза, и быстро смахнул ее рукой, шмыгнул носом, выпрямился и смело уставился на Кэйю. Но слезы почему-то продолжали течь, хотя плакать совсем не хотелось. Следователь, конечно, заметил, что его допрашиваемый сидит весь в слезах и прожигает его взглядом, достал платок и протянул через стол.       — Ну ты чего? Перенервничал? — вдруг неожиданно мягко спросил Кэйя, выходя из-за стола. Альбедо был не в силах пошевелиться, ему самому хотелось бы знать, почему он вдруг разрыдался. «Наверное, я сегодня слишком много эмоций пережил, вот и плачу от беспомощности», — заключил парень и уже хотел потянуться за платком, но не обнаружил его на прежнем месте. Вместо этого он вдруг увидел Кэйю слишком близко к своему лицу, который аккуратно вытирал его слезы, приговаривая что-то успокаивающее. Сказать, что Альбедо удивился — ничего не сказать. От былого спокойствия ни осталось и следа, он снова весь напрягся, чувствовал, что уши и щеки наверняка покраснели, а сердце стучит, как бешенное, пропуская удары. Он попытался отстраниться, но обнаружил руку Кэйи на своем плече, удерживающую от резких движений. Тогда Альбедо выхватил платок, и следователь отошел.       — Постарайся успокоиться, хорошо? — нежно и ровно говорит мужчина, как будто это не он только что прижимал студента к стулу и вытирал слезы с его лица. Альбедо оставил попытки успокоиться. Находясь в одном помещении с Кэйей, это просто невозможно. Однако он кивнул.       — Замечательно, — выдохнул следователь и опять сел на стол. «Да что это у него за привычка такая: на столе сидеть?!» — раздраженно подумал Альбедо и продолжил вытирать лицо, потом высморкался и несколько раз глубоко вдохнул.       — Уже лучше? Может, воды?       — Да, — осипшим голосом сказал студент.       Кэйя достал из тумбочки воду и стакан, налил и подвинул парню.       — Ладно, продолжим допрос завтра, если не захочешь признаваться, чем ты обдолбался (у тебя такие зрачки широкие, что даже цвет глаз не видно), то заставлю сдавать анализы под моим пристальным наблюдением, — при этих словах Кэйя хитро ухмыльнулся, Альбедо аж закашлялся, ему стало очень не по себе от этой его последней фразы и какой-то хищной улыбки.       — Все, закончили, — сказал следователь и проводил Альбедо до камеры, где уже пыталась уснуть Розария, — до завтра, Альбедо, — попрощался Кэйя и помахал рукой. Студент смутился, а под кожей начало разливаться предвкушение следующей встречи.              

***

             Альбедо проснулся от удара по лицу. Испуганный и обиженный он растерянно смотрел по сторонам в поисках обидчика, но никого, кроме Розарии, рядом не было. Он хотел было лечь спать дальше, но девушка быстро заняла освободившееся на скамейке место, вытянув ноги. Тут Альбедо все понял: его ударила по лицу лучшая подруга. Какое предательство! Как она могла! Не надо было свою голову под ноги подставлять. Так стоп. Парень вдруг понял, что ложился спать он вчера по-другому: головой к стене, а не к Розарии. «Как я так умудрился перевернуться?» — думал он, — «Может, упал и не помню…»       Его мысли прервал звук открывающейся двери. Альбедо почувствовал, что это по его душу, и решил притвориться спящим. Ему не сильно-то хотелось вновь видеться со вчерашним следователем, особенно после его странных намеков про анализы, но в то же время было чертовски интересно. Кэйя показался самым необычным человеком, что встречались студенту: от цвета волос до движения рук – все казалось особенным и притягательным. Альбедо хотелось написать сотни картин с ним, чтобы изучить его досконально, передать как можно точнее все детали, что так привлекали внимание будущего художника.       Шаги приближались, медленно и уверенно. Остановились. Альбедо чувствовал, что на него смотрят, изучающе и долго. Было ощущение, что взгляд тяжело опускается и перебирается по всему телу, тщательно изучая каждую деталь, с удовольствием возвращается к только что пройденному месту, чтобы придавить его снова. Альбедо казалось, что еще секунда, и его расплющит, что надо сопротивляться всеми силам, чтобы выжить. Он почувствовал, что взгляд с него переместился в другое место, и услышал звук открывания замка камеры. Стало не по себе. Пространство заполнилось новым человеком, стало трудно дышать, ощущение давления вернулось. Альбедо чувствовал, что к нему наклоняются, чувствовал, как лица коснулись чужие длинные пряди волос, чувствовал горячее дыхание в области шеи, перемещающееся к уху, чувствовал невыносимую жару.       — Я знаю, что ты не спишь, — шепотом, прямо в ухо, сказал Кэйя, — хватит притворяться, вставай, — продолжил он, случайно коснувшись губами мочки.       Альбедо вздрогнул и испуганно открыл глаза. Следователь нависал над ним, облокотившись одной рукой о стену, а другой о скамейку, рядом с головой студента. Пряди синих волос свисали, щекоча шею и лицо парня, ослепительная хитрая улыбка и сверкающие глаза начали приближаться.       — Ты собираешься подниматься, или мне нужно поцеловать спящую красавицу? — усмехнулся Кэйя и продолжил приближаться к лицу Альбедо.       Студент лежал и не мог пошевелиться, все мысли смешались, было страшно и интересно. Расстояние между ними сокращалось. Следователь прикоснулся прохладными пальцами к щеке Альбедо, тот тут же прильнул к столь желанному охлаждению и блаженно улыбнулся, успокаиваясь. Кэйя засмеялся и подул ему на лоб, волосы разлетелись в разные стороны, оставшиеся пряди убрал рукой.       — Мне не нужно целовать принцессу, чтобы она встала? — прищурился следователь.       — У принцессы похмелье. Не советую.       Они оба рассмеялись.       — Ладно, поднимайся, продолжим допрос, — неожиданно серьезно сказал мужчина и отстранился. Его взгляд снова стал тяжелым, но Альбедо уже не боялся, по крайней мере шевелиться мог. Он встал со скамейки, потянулся и вышел из камеры. Кэйя вручил ему пакет с щеткой, зубной пастой и полотенцем.       — Иди, умойся, нам всем будет лучше.       — А где туалет? — невинно поинтересовался паренек. Следователь вздохнул.       — Иди за мной.       

***

      Розария проснулась, когда Кэйя зашел в комнату. Она все думала: «я что так хорошо притворяюсь спящей? Или этому следователю изначально было на меня плевать?» Одно она знала наверняка: Альбедо тут долго не задержится.       

***

             Относительно свежий Альбедо снова сидел в кабинете следователя. Кэйя снова игнорировал существование стульев и присел на стол. В участке почему-то было очень тихо, как будто, кроме их двоих, в здании никого больше не осталось.       — Так что все-таки употребляли? — вновь спрашивает мужчина. Альбедо вздыхает: знает, что если скажет, начнут пытать, где взял, а друзей закладывать — это дело последнее. Но в принципе веса с собой он не имел, а факт употребления доказать несложно, если очень хочется, но что-то ему подсказывало, что хотелось следователю немного другого.       — Траву, — устало выдает студент.       — Так и знал, — усмехается Кэйя и достает из ящика полторашку воды, — пей, хочется же?       Альбедо берет бутылку и начинает жадно глотать желанную жидкость.       — Где взял? — ожидаемо спрашивает следователь.       — Нашел, — отвечает студент, оторвавшись от питья.       — Интересно, интересно, где нашел?       — На улице лежала.       — А ты все, что на улице лежит, в рот тянешь?       — Нет, только то, что стоит.       — А что лежит?       — Не беру.       — Ну траву же взял.       — Но не в рот же.       Кэйя вздохнул.       — Я так понимаю, говорить ты со мной не хочешь.       Альбедо отвел взгляд, голову заняли судорожные попытки понять, как уйти от ответственности. Да, он был торчком со стажем, но ничего тяжелее травы не пробовал, это же не считается, да? И впервые он столкнулся с вопросами по поводу наркотического опьянения, обычно его отправляли на общественные работы без лишних уточнений и закрывали дело, поэтому сейчас Альбедо был в полной растерянности. Ему грозила знаменитая статья 228, и если он прямо сейчас что-то не придумает, то уедет далеко и надолго. Но думать было явно не по его части.       Из размышлений вывел резкий приказ следователя:       — Снимай штаны.       — Ч-что? — Альбедо опешил.       — Ну, знаешь ли, ты, конечно, признался, что употреблял, но вдруг я получил эти показания, используя насилие над бедным студентом художественной академии?       Альбедо поёрзал: «чёрт! Он уже знает, где я учусь, плохо дело…», — пронеслось у него в голове. Кэйя продолжил.       — Поэтому тебе нужно пописать в баночку. Конечно же, при мне, это стандартная процедура, не переживай. — Следователь медленно и четко произносил слова, поднимаясь со стола, - мы отправим твою мочу на анализ, и он подтвердит факт употребления наркотических веществ, или… — Кэйя улыбнулся лишь одним уголком губ.       — Или? — с надеждой прошептал Альбедо.       — Опровергнет, — улыбнулся следователь, крутя в руках откуда-то взявшуюся банку для анализов.       — А что нужно сделать, чтобы опровергли? — выпалил парень, больше с мольбой, чем с осознанием того, к чему его склоняют.       — Для начала снять штаны.       Альбедо смутился, не решаясь предпринимать какие-либо действия. С одной стороны ему хотелось избежать серьезных последствий, с другой — писать в баночку при привлекательном полицейском как-то странно. И … стоп. Как это вообще ему может помочь? Да из его мочи после вчерашнего при желании можно закладок десять сделать и организовать всем ученикам соседней МБОУ СОШ неплохой такой раскумарчик. «Что же делать?» — вопрос остается без ответа.              — Тебе помочь? — вдруг слишком близко раздался вкрадчивый голос Кэйи.       Он игриво склонил голову на бок. Одной рукой накручивал прядь блондинистых волос, а другой водил по бедру, то и дело цепляясь и оттягивая край джинс. Альбедо ошарашенно выдохнул, непонимающе уставившись на следователя. Моргнул. Похоже до кого-то наконец стало доходить. Но не слишком быстро. Он промычал что-то похожее на согласие, если сильно верить, Кэйе этого было достаточно. Он поднял парня со стула и встал сзади. Сильные руки полицейского обхватили угловатое тело парня: одна задрала длинный мешающий свитер чуть ли не до груди, оставаясь лежать на животе, поглаживая, как будто успокаивая. Альбедо вздрогнул — ладонь была ледяной, но ему почему-то становилось все жарче. Перед его носом появилась заботливо открытая баночка, которую он тут же взял. Руки Кэйи направились вниз, к ширинке джинсов, быстрыми ловкими движениями он расстегнул молнию и стянул бельё. Альбедо не успел понять, как оказался голым, а холодные пальцы уже сомкнулись на его члене. Студента передернуло. Горячее дыхание опалило шею, Кэйя положил голову ему на плечо.       — Задери свой свитер, а то мне будет ничего не видно.       Альбедо послушно выполнил приказ, не задавая лишних вопросов — не в его положении сейчас язвить — и посмотрел вниз на свой вялый пенис, который постепенно перестает быть вялым в руке полицейского. Кэйя подносит баночку к органу.       — Можешь писать.       — Не могу, мне неловко…       — А шмаль курить было ловко, а, студент? — Полицейский болезненно сжал головку, отчего Альбедо еле сдержал стон.       — Ну же, расслабься, милый, — неожиданно нежно произнес Кэйя в самое ухо, рука с члена переместилась на живот, успокаивающе поглаживая, опускалась на бедра, поднималась к груди, задевая соски, и, о боже, он что чувствует губы на своей шее? Кэйя провел носом от ключицы до уха и облизал мочку, вызвав армию мурашек по всему телу, — Давай же, будь хорошим мальчиком, пописай в баночку.       Альбедо было не просто неловко, ему было пиздец как неловко. Он стоит, у него почти стоит, штаны и трусы где-то на уровне колен, сзади него тяжело дышит горячий полицейский, руки которого чуть ли не дрочат и крутят соски. И в такой ситуации ему надо пописать в баночку? Ему было бы стремно, даже будь они просто в одной комнате, а тут такое. Но сейчас судьба Альбедо в руках Кэйи, и не только судьба. Поэтому он очень постарается.       Пальцы Кэйи снова заскользили по члену, как бы случайно задевая яички и внутреннюю поверхность бедра.       — Блять… — выдохнул Альбедо, — я такими темпами скорее кончу, чем обоссусь.       — Прости, сладкий, мы же тут совсем другого добиваемся.       Ага, блять.       — Расслабься, Альбедо, все будет хорошо, тебе нужно всего лишь…       — Да знаю я! — резче, чем хотелось, ответил парень и тут же пожалел. Было непривычно слышать свое собственное имя из этих уст, но это же никак не отразится на его сроке? Ведь так?       Он выудил из руки Кэйи баночку, и тут же почувствовал поглаживания на животе. Альбедо глубоко вдохнул, запрокинул голову, чтобы хоть как-то абстрагироваться от реальности, в которой ему буквально дрочит мент, свел колени и попытался расслабить мочевой пузырь. Не то что он не хотел в туалет — он хотел, и очень даже сильно, ведь утром для банных процедур ему была предоставлена комната только с раковиной. «Надо было ссать туда и не выёбываться, культурный резко стал блять, так бы хоть повод был отвертеться», — думал Альбедо, пока пытался выдавить из себя хоть что-то. Получалось только бессильные стоны и фырканье, что не оставалось без внимания полицейского. Студент, периодически прижимаясь голой задницей к паху Кэйи в попытках освободить мочевой пузырь, уже чувствовал растущий меч правосудия.       Наконец выровняв дыхание и достигнув мнимого спокойствия (спасибо руке Кэйи, что перестала дрочить), Альбедо почувствовал, что лед тронулся, наконец-то все барьеры были сняты. Он закинул свободную руку за спину, цепляясь за воротник форменной рубашки полицейского, окончательно расслабляясь и чувствуя удовольствие от такого долгого и желанного облегчения. Струйка мочи начала наполнять баночку. Непередаваемый аромат заполнил кабинет. Кэйя молча наблюдал, как жидкость выходит полового органа, то быстро бьется о стенки резервуара, то еле капает, тогда живот Альбедо напрягается, он издает измученный стон, и выталкивает из себя еще небольшой поток. В какой-то момент его передергивает то ли от холода, то ли от напряжения, рука с баночкой дрогнула, и моча пролилась вниз на штаны, запачкала его собственную руку и руку Кэйи, зато эта пытка наконец-то закончилась, подумалось Альбедо, он уже хотел как можно скорее натянуть штаны и скрыться от цепких глаз, рук и губ полицейского, ему было слишком стыдно после всей этой сцены, но у следователя были совсем другие планы.       — Молодец, хорошо постарался, — Кэйя погладил парня по голове, — но ты меня запачкал, нужно почистить мои пальчики.       Альбедо не успел ничего сообразить, только почувствовал чужие мокрые пальцы у себя на губах, настойчиво проникающие внутрь. Он приоткрыл рот и начал их облизывать. Чувствовать вкус собственной мочи было странно, но не так противно, как он думал, рвотные позывы вызывали сами пальцы, нагло шарившие по полости рта, двигаясь все глубже и глубже. Когда ногти случайно царапнули заднюю стенку горла, Альбедо закашлялся и попытался отстраниться, Кэйя вынул пальцы из влажного рта парня, обвел несколько раз его губы, размазывая густую слюну, погладил по щеке и плавно переместил ладонь на затылок, хватая и оттягивая волосы, чтобы Альбедо наконец посмотрел ему в глаза. Альбедо не мог сопротивляться сильной хватке мужчины, поэтому просто зажмурился.       — Посмотри на меня, — тон, которому сложно противостоять. Студент медленно размыкает веки и боязливо с чувством колоссального стыда смотрит в эти ледяные глаза, неуверенно натягивая свитер вниз, чтобы прикрыться.       — Можно я надену штаны? — рука крепко держит затылок, не давая отстраниться. Кэйя хмыкает.       — Не думаю, что это хорошая идея… — Многозначительно протянул он, поднимая взгляд вверх, размышляя, будто у него нет наготове ответа на абсолютно любой вопрос. — Понимаешь, — начал он мягко, — ты немного не в том положении, чтобы о чем-то меня просить, — рука помассировала затылок, успокаивая, — да, ты неплохо постарался выдавить из себя своей наркоманской мочи, но этого недостаточно, чтобы получить мою благосклонность.       — Но у тебя же встал! — раздраженно выплюнул Альбедо, Кэйя намотал его патлы на кулак и потянул назад так, что голова студента запрокинулась настолько, что он невольно открыл рот и прохрипел.       — Мы на «ты» не переходили, молодой человек, — снова холодно и четко отрезал следователь, чувство ужаса быстро вернулось к Альбедо. Даже если бы он попытался отбиться, у него бы не было ни единого шанса, он бы только сильнее разозлил этого не особо предсказуемого мужчину. Оставалось только подчиниться и надеяться, что его тут все-таки не четвертуют.       — Простите пожалуйста, — просипел парень, ловя ртом воздух.       — Ты знаешь, как извиняются хорошие мальчики?       — Как?       — Стоя на коленях.       Альбедо прошибло холодным потом от этой прямоты. Ну конечно! Он хочет, чтобы ты отсосал. Если подумать, то это неплохая сделка, в тюрьме с этим щуплым телом ему бы пришлось терпеть вещи и похуже.       Кэйя притянул голову парня к ширинке форменных брюк, заставляя согнуться пополам и уткнуться носом в его возбуждение. Альбедо высунул язык и начал вылизывать очертания вставшего члена сквозь ткань, в то время как свободная рука полицейского уже задрала драный свитер и бесцеремонно лапала худую, но мягкую задницу, периодически шлёпая оба полушария по очереди с неплохой такой амплитудой, заставляя студента вздрагивать, сильнее вжимаясь лицом в пах и стонать в возбужденную плоть. Рука надавила на поясницу, и Альбедо упал на колени, больно проехавшись по кафельному полу, он вцепился в ремень чужих штанов, чтобы не грохнуться окончательно, после всего произошедшего, он уже плохо ориентировался в пространстве, он будто в замедленной съемке смотрел, как собственные пальцы расстегивают пряжку ремня, тянутся к молнии на ширинке, как он стягивает одежду, оголяя большой толстый член полицейского, как поднимает голову и открывает рот, видит довольный оскал Кэйи, сияние его хищных глаз, чувствует, как его бьют по лицу пенисом, как водят по губам и, наконец, обнаруживает тяжесть головки у себя на языке и руки на затылке, принуждающей начать действовать.       Давление члена на горло вернуло студента в реальность. Он отпрянул, прокашлялся и непонимающе посмотрел наверх.       — Я думал, придется побить тебя по щекам, чтобы ты перестал в облаках летать, — Кэйя провел большим пальцем по нижней губе Альбедо, — займешь, наконец, свой милый ротик делом, или так и будешь овец считать?       Парень ничего не ответил, только придвинулся ближе, обхватил двумя руками член и на пробу лизнул головку, на языке остался солоноватый привкус предъэякулята и мочи, грязно. Хотя, может это моча Альбедо. Неважно. Он поиграл языком с уздечкой, очертил края головки и провел мокрую дорожку к основанию, оценивая масштаб трагедии. Сомнения по поводу вместимости собственного горла заставили судорожно сглотнуть, а рука на затылке принуждала заняться делом. Парень еще немного полизал ствол, яички, залезть ниже его не пустили, и вернулся к чувствительной набухшей головке. Альбедо демонстративно открыл рот, пошло чмокнув и облизнув губы и с толикой азарта посмотрел на Кэйю, тот присвистнул, а парень уже занялся делом: он всосал головку, лаская языком дырочку уретры, начал медленно двигаться, наращивая темп, с каждым новым движением опускаясь все ниже и помогая себе руками. Альбедо очень хотел, чтобы Кэйе понравилось, поэтому брал так глубоко, как только мог, втягивал щеки, периодически выпускал член, заставляя его столкнуться с прохладным воздухом, потом снова насаживался почти до основания, заставляя низкий стон вырваться из груди полицейского.       — Ты хорошо сосешь, принцесса, — Кэйя потрепал его по голове, Альбедо довольно промычал, не выпуская члена изо рта. — Но недостаточно, — безэмоционально отрезал следователь и крепче вцепился в волосы парня.       — Расслабь глотку, — снова приказ человека при исполнении, от такого тона Альбедо ни капли не расслабился, наоборот — сжался только сильнее вокруг члена, который уже настоятельно пропихивали по самые гланды. Горло содрогалось в рвотных позывах и кашле, дышать получалось через раз, он буквально захлебывался пенисом и собственной слюной. Когда ему удалось подуспокоиться и привести дыхание в норму, Кэйя начал двигаться, каждый толчок был резче и сильнее предыдущего. Слезы уже бежали по щекам Альбедо, он царапал бедра следователя, пытался отстраниться, но тот только крепче держал и ближе притягивал голову, подстраивая под свой темп. Альбедо со слезами и мольбой смотрел вверх на своего сексуального мучителя, но Кэйя только довольно улыбался и наращивал темп. Он входил в глотку парня с пошлым хлюпаньем, вызывая всхлипы, судороги и новые слезы и откровенно наслаждался этой картиной, больше всего ему, конечно, нравилась эта надежда во взгляде, скулящая мольба наконец остановиться, но именно из-за этого останавливаться вообще не хотелось. Но на это чудесное солнечное утро у следователя были еще планы, поэтому после очередного особенно глубокого толчка, он выходит, наблюдая, как тело внизу обессиленно падает, кашляет, пускает слюнявые пузыри и отхаркивает бог знает что, эта картина заставляет член вздрогнуть, а новую волну возбуждения разлиться по телу. Альбедо трясется, сидя на холодном полу, пытается привести дыхание в норму, да это не первый минет в его жизни, но до этого он посасывал, а не брал по гланды. Адреналин разливался по телу, он же всерьез думал, что умрет — задохнется, подавится членом в допросной. Но это позади, он же справился, ведь так?       Альбедо чувствует нежное прикосновение костяшек пальцев к щеке, Кэйя опускается на один уровень с ним и заботливо вытирает платком слезы, слюни и сопли, мурча что-то нежное и невнятное ему на ухо, Парень расплывается от такого приятного проявления внимания в свою сторону, жмется ближе к сильному мужчине, прячет лицо в изгибе его шеи и обессиленно хнычет, цепляясь за рубашку. Мало того, что его выебали в рот, так еще и похмелье с отходняками накрыло, он хочет горячую ванну и спать, и есть, и еще что-нибудь, его вчерашние мысли об этом сексуальном копе не хотели возвращаться, теперь он его больше пугал, чем заводил. Альбедо продолжал бессильно содрогаться от плача, когда почувствовал бедром эрекцию Кэйи и его руку у себя на заднице. «То есть он остановился не потому, что кончил, а потому что пожалел меня? И он сейчас снова будет драть меня в глотку? Черт…» — пронеслось в голове у студента, прежде чем сфинктера коснулся палец. Альбедо вскочил на ноги, еле удержав равновесие (джинсы с трусами все еще болтались где-то ближе к щиколоткам), и уставился ошалелым взглядом на Кэйю, инстинктивно прикрывая попу обеими руками. Полицейский тоже поднялся, виновато улыбаясь.       — Прости, надо было предупредить, — почесав затылок, снисходительно протянул следователь.       — Я не готов! — Нервно выпалил Альбедо, переходя на писк, — Я не мылся и … и вообще мы так не договаривались, давайте я вам продолжу сосать, можете кончить куда хотите: на лицо, на волосы, в рот. Пожалуйста, только не надо… — парень запнулся и всхлипнул. Кэйя подошел ближе и обнял его, успокаивающе поглаживая по спине, поцеловал в макушку.       — Ох, мой милый, милый Альбедо, я хочу кончить глубоко в твою задницу, и я не спрашиваю, хочешь ли ты этого тоже, я оповещаю о своих намерениях, понимаешь, сладкий? — он спустил руки ниже, поглаживая и похлопывая задницу парня в такт своим словам, — тебе понравится, не переживай.       — Обычно еще говорят, что больно не будет, — подал голос нежелающий отчаиваться Альбедо.       — Этого гарантировать не могу, — полицейский с силой шлепнул парня по левой ягодице, тот вздрогнул.       — Но я все равно не хочу, пожалуйста… Давайте договоримся по-другому, найдем иной выход…       — Ты хочешь, чтобы твоя подружка вышла с тобой? — Альбедо машинально кивнул, он не ожидал, что тут всплывет факт существования Розарии. До этого она как человек игнорировалась синеволосым извергом. — Или ты хочешь, чтобы она поехала на нары? — голос Кэйи стал жутким и вкрадчивым, он мог вселять страх, и он это делал. Альбедо с лицом, полным ужаса, поматал головой, — ну вот, — Кэйя наклонился к уху и прошептал, — тогда придется тебе подставить зад и послушно поскуливать, пока я буду тебя трахать, уверен, если бы Розария оказалась на твоем месте, она бы спасла тебя не раздумывая.       Грязная манипуляция, на которую не стоит вестись, но Альбедо повелся, потому что у него не было выбора. Или только он сам так думал?       Студент медленно кивнул.       — Да, пожалуйста. Я сделаю все, что будет нужно, только не сажайте нас в тюрьму.       — Ну вот и славно. Иди облокотись на стол, животом вниз и разведи ноги, — снова холодный приказной тон, — я схожу за смазкой.       Альбедо послушно встал раком, опираясь на стол, на краю все еще стояла банка мочи. Дверь хлопнула, послышался звук закрывания замка, промежность обдало прохладным воздухом, он поежился. Сейчас как будто есть шанс сбежать, взять стул, подождать, пока он вернется и оглушить, забрав ключи, схватить Розарию и бежать, бежать на ближайшую границу, чтобы начать жизнь заново. План хороший, жаль, что у студента силенок не хватит вырубить Кэйю (это он сам так решил), да и чувство липкого страха не покидало. Ему казалось, что полицейский стоит у двери и слушает, что происходит внутри или смотрит по камерам, чем это он тут занимается. Тут же есть камеры? Альбедо покрутил головой, как минимум две. «Странно. Этот мент со всеми так развлекается, или только мне повезло? Его настолько не смущают камеры? Они не работают или у него все на мази?» — мысли всплывали одна за другой с разными голосами, но перекрывал их только один громогласный вой: «НЕ ДВИГАЙСЯ». Страх сковывал все тело. Сердце бешено колотилось в ожидании возвращения мучителя. Грудь горела с каждым вдохом, будто вот-вот разорвется. Колени дрожали. В горле пересохло.       Минуты тянулись часами. Тело уже начало затекать, а мысли становились все более обреченными и пугающими. Казалось, что он стоит так скованный одним только страхом уже целую вечность. За дверью послышались шаги, затем шорох в замке, дверь открылась. Альбедо дрожал и боялся повернуться, он надеялся, что это не Кэйя, и что его сейчас спасут, но это был именно Кэйя.       — Какой хороший мальчик, — полицейский похлопал парня по ягодице, — раздвинь ноги пошире, милый.       — Я не могу, штаны еще… — промямлил Альбедо. Кэйя, немедля ни секунды, стянул с него мотыляющиеся на щиколотках штаны и белье, и коленом раздвинул ноги шире, притянул за талию ближе к себе, заставив прогнуться в пояснице. Раздвинул ягодицы, надавливая большими пальцами на края сфинктера, немного растягивая его.       — Какой вид… — мечтательно протянул Альберих, играясь с дырочкой, растягивая и сдавливая. Альбедо шумно выдохнул и поёрзал от таких грубоватых ласк.       Кэйя отстранился, выдавил на пальцы смазку и начал средним массировать вход, входя по первую фалангу и вынимая обратно, играясь, распаляя податливое нутро. Студенту такое было не в новинку, все-таки живописец, его скорее раздражало, что пенетрация такая несущественная. Пока что. Кэйя резко вогнал палец полностью, потом извлек и погрузил сразу два, массируя стенки, и раздвигая их на манер ножниц. Альбедо издал протяжный стон от неожиданного чувства заполненности и вскинул бедра.       — Ох, нашей птичке уже мало… Не торопись, сладкий, ты еще получишь свое.       Парень промычал и дернулся, издав сладкий стон, когда пальцы внутри нащупали простату. Висящий под столом член начал вставать. Альбедо это нравилось больше, чем горловой минет, но он все равно чувствовал себя самой грязной давалкой. Кэйя наращивал темп, то и дело задевая простату, вызывая больше стонов, добавил уже третий палец, который не был встречен особым сопротивлением, тут студент уже смог расслабиться. Полицейский продолжал трахать его пальцами, целуя ягодицы и тут же шлепая их до красноты. Альбедо дрожал и явно хотел большего. Большого члена, например. Но Кэйя продолжал свою сладкую пытку — нечасто удается так хорошо развлечься на работе.       — Пожалуйста… — Простонал Альбедо.       — Что, солнышко? Чего ты хочешь, дорогой? — пролепетал Кэйя где-то над ухом, прокручивая пальцы внутри, вызывая очередной стон.       — Вставь уже, — парень обернулся и посмотрел прямо в игривые синие глаза.       — Мы на «ты» ...       — Трахните, меня, товарищ майор, умоляю.       Кэйя хмыкнул.       — Спасибо, конечно, что выдал мне майора, но я еще капитан, — улыбнулся следователь, приставляя головку ко входу, — так уж и быть, исполню желание добропорядочного гражданина.       Альбедо не успел подумать, когда это он успел стать порядочным, потому что Кэйя резко вошел на всю длину, выбивая воздух из легких. Студент болезненно застонал, инстинктивно сокращая сфинктер вокруг немаленького члена, пытаясь уйти от болезненного проникновения, но руки крепко держали беспокойно дрыгающиеся бедра.       — Черт, ты такой тугой и горячий — прорычал капитан и начал двигаться, почти не давая привыкнуть.       Из горла Альбедо вырывались хриплые стоны в такт движениям. Было не очень приятно, скорее больно, но задница лучше подходит для этого конского хрена, подумалось было ему, пока Кэйя не изменил угол проникновения, и перед глазами не заплясали звезды. Следователь понял, что простата была найдена, и продолжил трахать, то и дело ее задевая, вызывая так ласкающие слух сладкие стоны паренька. Ноги Альбедо дрожали, а тазовые кости с каждым движением бились о край столешницы, поясница начинала ныть, чтобы хоть как-то стабилизировать свое положение, он вцепился пальцами в край этого старого скрипящего стола. Высокие стоны парня резонировали с хрипом мужчины и отражались от бетонных стен допросной. Кэйя схватил Альбедо за волосы, наматывая их на кулак, вколачиваясь в него с новой силой. Колени разъезжались, обессиленный парень еле держался на грани сознания, срывая голос от стонов и мычания. Глубокие толчки сопровождались сильными шлепками, от каждого Альбедо сжимался и закатывал глаза. Кэйя немного замедлился, вошел полностью и поднял правую ногу студента на стол, случайно ударив о край столешницы, отчего, итак, стоящая благодаря какой-то неведомой силе банка мочи перевернулась, забрызгав лицо Альбедо, но он не успел испытать отвращение, потому что Кэйя начал неистово вколачиваться в податливое нутро, вырывая из него очередные сумасшедшие стоны. Мокрые пальцы соскальзывали со стола, он больше не мог держаться. Запах остывшей мочи наполнил нос, он захотел сблевнуть, но было нечем. Правая рука потянулась под стол, чтобы взять свой член и надрачивать в такт движениям полицейского. Кэйя прижал Альбедо лицом к мокрой столешнице, накрыв всем своим телом. Его движения ускорились, стали более хаотичными, разрядка была близка. Студент крепче сжал свой пенис, чтобы быстрее кончить и получить хотя бы какое-то удовольствие от этого грязного занятия.       — Котик, я скоро кончу, — прохрипел на ухо Кэйя и сильнее потянул за волосы, запрокидывая его голову, и прижался к губам, бесцеремонно проникая в рот языком, кусая до крови, буквально вгрызаясь в мягкую плоть. Поцелуй со вкусом железа и мочи, самый грязный и горячий. Движения внутри стали очень глубокими, головка четко попадала по простате, Альбедо терялся в ощущениях, спустя пару толчков он кончил себе в кулак, болезненно сжавшись вокруг члена Кэйи, протяжно вымученно простонал. Пока капитан продолжал долбить расслабленный послеоргазменный сфинктер, студент лишь скулил от переизбытка ощущений. С очередным глубоким толчком Кэйя спустил внутрь. Лег сверху Альбедо, поглаживая по бокам. Оба тяжело дышали в надежде прийти в себя. Кэйя поднялся, вынул член из растраханной дырки и сел на стул, закурив сигарету. Комнату заполнила табачная вонь, Альбедо закашлялся, еще раз болезненно проезжаясь тазовыми костями о дерево стола, продолжал так лежать, чувствуя, как по бедрам стекает горячая сперма. Было в этом что-то запретное и горячее. Возможно, он бы даже как-нибудь повторил, когда снова надоест трахаться с композицией. Из последних сил он смог наконец оторваться от липкого грязного стола, все тело тут же пронзила боль. Коленки были содраны, растянутое очко ныло, поясница ему подвывала, неприятно щипала ободранная губа и ужасно, просто ужасно болела глотка. Вселенская усталость тут же навалилась тяжелым грузом. Кэйя молча кинул ему какую-то тряпку, чтобы вытерся, наверное, половую, но уже похуй. «Так этот черт молчит только после оргазма, правда горят, молчание — золото». Альбедо кое-как обтерся и одним только усилием воли натянул штаны.       — Надеюсь, обвинения сняты? — прохрипел парень.       — Да-да, щас докурю и выпущу. — Как-то очень уж устало выдавил Кэйя. Затрахался бедненький.       Альбедо облокотился на стол, снова почувствовав боль в заднице, стал разглядывать какие-то промокшие бумаги. «Допрос номер 446574… имя: Альбедо Крайдепринц…» И больше ничего. Лицо исказила непонимающая гримаса, что не укрылось от цепкого взгляда капитана.       — Ну все, пошли, мне еще тут все отмывать. — Кэйя потянул парня за руку подальше от пустого протокола допроса и в принципе несуществующего дела. Внутри Альбедо что-то оборвалось. Он испытал все это только потому, что Альбериху захотелось его трахнуть. Пиздец. Студент решил сделать вид, что ничего не заметил, чтобы не нарываться на еще большие неприятности для его задницы, но вряд ли у него получилось.       Кэйя открыл камеру и выпустил Розарию, пожелав удачи и больше не попадать в обезьянник.       Она вышла и встретила абсолютно разбитого Альбедо, сидящего на лестнице у входа с абсолютно пустым взглядом.       — Фу блять, почему от тебя так пасет мочой? — Розария скривила лицо и поднесла руку, закрывая нос.       — Попрошу, я вообще-то ради тебя жопу рвал. Буквально.       — То-то твои стоны по всему этажу было слышно. — Усмехнулась девушка.       Альбедо криво улыбнулся.       — Помоги подняться.       — Это-то понятно, обоссался зачем?       — Тайна допроса, — Альбедо было стыдно рассказывать все, что происходило за железной дверью. Ну до первой пьянки. А она скоро.       Розария помогла ему подняться, и они похромали к автобусной остановке, уже не терпелось добраться до общежития и смыть с себя всю грязь этой ночи.       На повороте Альбедо обернулся и увидел курящего у входа в участок Кэйю, парень буквально почувствовал эту надменную ехидную улыбку. Шальная мысль родилась в голове мгновенно, студент развернулся и громко, чтобы его точно услышали, закричал:       — Я ВИЧ-ПОЛОЖИТЕЛЬНЫЙ! УДАЧИ!       Розария немного прифигела от такого заявления.       — Ты же вроде здоров.       — Да, но пусть это гандон помучается, я еще неделю из-за его спермы буду дристать. Плата за отсутствие презерватива. — Он поднял указательный палец вверх и поправил невидимые очки.       Друзья рассмеялись и побрели до автобуса.       А Кэйя пошел сдавать кровь, ибо нехуй трахаться без презервативов.