Не отключат мой роутер, чудовище!

Первые сутки после ухода Джека Бен провёл в режиме демонстративного, яростного игнорирования. Он демонстративно врубил приставку на полную громкость, раскидал свои кабели ещё дальше на правую половину комнаты и даже рискнул переставить одну из коробок с системными блоками на стерильно чистую тумбочку хирурга. — Ну и катись, синемордый! — вслух кричал Бен в пустые углы, активно кликая по кнопкам геймпада. — Скатертью дорожка! Без тебя тут дышать легче! Хоть формалином пахнуть перестанет! Но к исходу вторых суток запасы наглости и задротского упрямства начали стремительно истощаться. Аппаратура, за которой Бен обычно проводил по шестнадцать часов в сутки, больше не радовала. Пиксельные строчки вирусных кодов на ЭЛТ-мониторе казались блеклыми и бессмысленными. Бен ловил себя на том, что подолгу сидит на полу, уставившись в одну точку, а пальцы лениво и безвольно путаются в проводах. Комната номер четыре без огромной, массивной фигуры Джека казалась неестественно огромной, гулкой и... мёртвой. В ней больше не было того давящего, но такого надёжного демонического тепла. Бен забросил всё. На его половине выросла гора грязных бутылок из-под газировки, которые он таскал с кухни, провода спутались в уродливые, пыльные узлы, а сам он даже не трудился вытирать свежие кровавые слёзы — они так и засыхали тёмными дорожками на его мертвенно-бледных щеках. На третий день Бен даже не спустился в гостиную. Джефф и Тоби, обеспокоенные отсутствием своего цифрового напарника, сами припёрлись к нему без стука. — Эй, эльф, ты там живой или окончательно в пиксели развалился? — Джефф бесцеремонно пнул дверь ногой, заходя внутрь. На его белой толстовке красовался свежий след от штукатурки — напоминание о недавнем полёте в стену. Рядом с ним, шумно жуя вафлю, стоял дёргающийся Тоби. Бен даже не повернул головы. Он лежал на своей кровати, сжавшись в крошечный клубок, полностью спрятавшись под огромной зелёной толстовкой. Из-под капюшона виднелся только кончик носа. — Отвалите, — глухо прозвучал его голос, искажённый сильными радиопомехами. — У меня... системный сбой. Сигнал плохой. Идите играйте без меня. Джефф подошел ближе, оценивающе оглядывая запущенную левую половину комнаты и абсолютно пустую, холодную койку на правой стороне. Убийца понимал в психологии примерно ничего, но даже его безумных, лишённых век глаз хватило, чтобы сложить два и два. — Воу, да у нас тут драма уровня мыльных опер, — Джефф хмыкнул, убирая руки в карманы. — Синий чудик реально свалил из-за той стычки? Ну и придурок. Подумаешь, приобнял я тебя. У него че, совсем крышу сорвало на почве собственничества? — Джефф, не... не надо, — Тоби дёрнул плечом, его топорики на поясе тихо звякнули. — Бен, ты... ты из-за Джека так зарос? Он... он скоро вернётся. Слендер сказал, что Джек ушёл на дальний кордон, зачищать свидетелей в каньонах. Он всегда... всегда там подолгу пропадает, когда злится. Бен судорожно вздохнул. Плоский живот парня прерывисто поднялся и опустился. «В каньонах. На дальнем кордоне. Значит, он реально ушёл как можно дальше от меня», — болезненная, колючая мысль прошила призрачный мозг Бена. В груди заныло так сильно, словно в сердце залили ледяную воду из той самой канавы в «Чёрных Елях». — Мне плевать, где он шляется, — соврал Бен, сильнее натягивая капюшон на лицо. — Пусть хоть вообще не возвращается. Мне без него отлично. Уходите. Джефф и Тоби переглянулись. Убеждать упрямого призрака было бесполезно. — Ладно, мелкий. Захочешь нормальной крови или порубиться в файтинг — спускайся. Клокворк как раз притащила новые диски, — бросил Джефф, и они вместе с Тоби тихо вышли, прикрыв за собой дверь. Бен остался в абсолютной, звенящей тишине. Он медленно вылез из-под одеяла, сел на край кровати и посмотрел на правую половину комнаты. Аккуратно сложенная синяя маска Джека, которую тот забыл взять с собой, тускло поблескивала на тумбочке. Парень поднялся, его худые, синеватые ноги бесшумно ступали по ковру. Он пересёк невидимую границу, нарушая своё собственное правило, и подошел к кровати Джека. Бен сел на её край, подогнув под себя ноги. Здесь всё ещё едва уловимо пахло формалином, сухой хвоей и тем самым тяжёлым, будоражащим запахом доминантного демона. Бен взял в руки чужую маску, бережно проводя тонкими пальцами по гладкому синему пластику. «Я идиот, — подумал Бен, утыкаясь лбом в холодную поверхность маски. Кровавые слёзы потекли сильнее, капая прямо в пустые глазницы пластикового лица. — Настоящий, безнадёжный задрот. Зачем я наговорил ему про отражение? Зачем полез защищать Джеффа? Ведь я прекрасно видел, как у него темнела аура. Он просто... он просто хотел, чтобы я был только его. А я испугался. Испугался того, как сильно меня к нему тянет». Бен прижал маску к своей призрачной груди, чувствуя, как внутри всё сильнее разгорается посмертная тоска. Ему было абсолютно плевать на игры, на провода и на весь остальной особняк. Ему нужен был только его огромный, угрюмый, невыносимый Безглазый хирург. И Бен готов был отдать все роутеры мира, лишь бы снова услышать его тяжёлые шаги за этой дверью.