Ледяной мотылёк

Сначала был оригинал. Потом сегменты. В конце концов рядом с Панталоне остался лишь Омега, что было неудивительно, ведь он был самым эгоистичным из всех версий Зандика. Однако Делец даже не смел думать, что полюбит именно этого клона. Не было никого ближе к сердцу девятого предвестника, кроме Дотторе. Эти две жизни полностью зависят друг от друга. Они будут рядом друг с другом навсегда, хоть за пределами прогнивающего Тейвата, хоть в нём. Справедливый обмен превратился в нечто незнакомое — любовь. Что Феофану, что Зандику это чувство было всегда чуждо. Но оно появилось. Появилась чистая, настоящая любовь, сотканная искренностью и доверием; подаренная милостью судьбы. Панталоне не подумал бы, что встретит свою любовь в лаборатории, куда его продали после банкротства в качестве подопытного; а Омега бы не подумал, что будучи какой-то копией, а не оригиналом, будет любим своим личным финансистом. Казалось, дендро архонт хотела "открыть" Феофану глаза, заставив 35-летнего Дотторе уничтожить "себе подобных", а после и самого себя. Но ненависть Дельца к божеству только возрастала. Ему был не нужен никто, кроме Доктора, и не только из-за элексира бессмертия. Панталоне надеялся, что после того, как Ирминсуль сгорел за семь дней и ночей, душа Дотторе смогла достичь просветления и заслуженного покоя. Смогло ли священное пламя сжечь тело еретика и перенести его душу в нужное место? Впервые за свою бессмертную жизнь Феофан заплакал, подавившись исходящим из сигареты дымом. Зандик не был виноват в том, что его нарекли так. Всё могло бы быть иначе. И может быть. Дотторе пообещал Панталоне, что вернётся к нему. Вернётся, но уже не Зандиком, а чем-то чистым — тем, кого уже не назовут безумцем и чьи идеи будут приняты всерьёз. Однако эксперимент по переносу души сеял в Дельце сомнения. Что будет, если попробовать извлечь данные о Дотторе из памяти другого человека, например Панталоне, а затем объединить их с его неповреждённой душой, которую можно взять за основу? Почти каждый человек однажды встречает смерть, но ещё никто не ставил эксперименты в мире мёртвых, полагаясь лишь в силу своей воли...Феофан не понимал всего этого, но не видел в этом чего-то безумного или неправильного и нелогичного. Всё, что от него требовалось — завершить сделку без долгов. Панталоне, который презирал богов, стал молиться за Доктора и за себя Малой властительнице Кусанали, даже когда та утверждала, что он достоин лучшего, а не второго предвестника. Но отрицание оказалось всего лишь первой стадией. Сердце Нахиды сжималось от слёз Феофана, таких, которые могла видеть только она; но уже не стала утверждать, что Дотторе — монстр. Божество мудрости, которое веками исцеляло души людей и даровало им прекрасные сны, ничем не могло утешить его. Архонт, в которой все находили опору, ничего не могла сделать в этой ситуации. Осталось только верить и ждать.