Чонгуки! ФАС!

Чон Чонгук был позором для альф. По крайней мере, так считали все, кто видел его в быту. Огромный, широкоплечий, с бицепсами размером с хороший окорок и челюстью, способной перекусить стальной прут, он сидел на диване, поджав под себя ноги, и методично уничтожал четвёртую пачку попкорна с карамелью. В телевизоре шла какая-то слезливая дорама, которую выбрал Тэхён, а Чонгук смотрел, приоткрыв рот, и время от времени шмыгал носом. — Гуки, они правда расстанутся? — спросил Тэхён, не отрывая взгляда от экрана. Он лежал на боку, закинув стройные ноги на колени своему альфе. — Не должны, — басом отозвался Гук и сунул в рот очередную горсть попкорна. — Если этот придурок сейчас не передумает, я сам к нему в экран залезу и объясню. Тэхён тихо рассмеялся. Его альфа был смешным. Огромным, тёплым, уютным и абсолютно ручным. Когда они только начали жить вместе, друзья Тэхёна крутили пальцем у виска. — Тэ, ты с ума сошёл? Это же Чон Чонгук! Он в позапрошлом году на подпольных боях шестерым челюсти переломал! — Он на учёте в полиции стоит как «потенциально опасный»! — Да он тебя сломает и не заметит! Тэхён тогда только плечами пожимал. Он видел не грозного бойца, а альфу, который на первом свидании краснел так, что уши светились, и нёс какую-то чушь про погоду. А потом, когда Тэхён споткнулся на ровном месте, Чонгук поймал его, испугавшись до дрожи, и потом ещё полчаса держал за руку, проверяя пульс. Сейчас, два года спустя, «потенциально опасный» Чон Чонгук был самым послушным альфой во всём Сеуле. Он бегал за кофе, таскал пакеты из бутиков, натирал Тэхёну спинку в ванной и мог разбудить среди ночи вопросом: «Тэхёни, а ты меня точно-точно любишь? А то я переживаю». Тэхён, конечно, пользовался этим на полную катушку. — Гуки-и-и... — протянул он капризно, когда дорама закончилась и пошли титры. — Что, солнышко? — тут же напрягся альфа. — У меня ножки бо-бо... Чонгук в секунду отставил попкорн и повернулся всем корпусом: — Где бо-бо? Сильно бо-бо? Подуть? Массаж? В ванную отнести? — Отнести, — довольно кивнул Тэхён, и через мгновение уже парил над полом, подхваченный надёжными горячими руками. Да, Чонгук был абсолютным, стопроцентным подкаблучником. Мягким, как плюшевый медведь, и безобидным, как комнатный пёс. Команду «сидеть» выполнял, команду «место» — с задержкой в полсекунды. Команду «голос» — никогда, потому что стеснялся рычать при своëм омеге.

***

Ким Тэхён учился на третьем курсе факультета искусств Сеульского национального университета по специальности «дизайн одежды». Он обожал красивые ткани, эскизы, запах краски и своего альфу — последнего, пожалуй, даже больше, чем всё остальное. Хрупкий, с тонкими чертами лица и большими глазами цвета тёмного мёда, он выглядел так, словно сошёл с обложки модного журнала. И характер имел соответствующий: лёгкий, капризный, с нотками избалованности, которую Чонгук старательно культивировал. Чонгук же работал инструктором по самообороне в частной охранной академии. График — три-четыре тренировки в неделю. Зарплата — достаточная, чтобы содержать квартиру в хорошем районе, покупать попкорн в промышленных масштабах и баловать омегу обновками. О своём тёмном прошлом — подпольных боях и сломанных челюстях — он не рассказывал. Тэхён и не спрашивал. Ему хватало того, что Гук умеет открывать банки с соленьями голыми руками и доставать упавшее за шкаф колечко, не двигая мебель. Познакомились они два года назад, дождливой осенью, когда Тэхён стоял под козырьком магазина с порванным пакетом учебников и видом брошенного котёнка. Чонгук, проходивший мимо после тренировки, замер, увидев это зрелище: мокрый омега, прилипшая ко лбу чёлка, дрожащие губы. Альфа внутри него взвыл и потребовал немедленных действий. Он молча снял толстовку, завернул в неё учебники, а потом укутал в свою куртку самого Тэхёна. — Я подвезу, — сказал он тоном, не терпящим возражений, а потом, оценив глубину луж, просто подхватил омегу на руки и понёс к машине. Тэхён даже пискнуть не успел. А когда успел — они уже ехали в сторону общежития под тихое бормотание Гука о том, что «промоченные ноги — это чревато». На следующий день Чонгук явился с новой сумкой, термосом чая и букетом ромашек. Продавщица в цветочном сказала, что розы — это слишком пафосно. Тэхён, глядя на этого огромного смущённого альфу с ромашками наперевес, понял, что пропал. Окончательно и бесповоротно. С тех пор так и повелось: Чонгук — надёжный, как скала, и послушный, как щенок. Тэхён — капризный, но любящий.

***

Всё случилось во вторник. У Тэхёна было две пары: утром — история костюма, после обеда — живопись. Обычно Чонгук встречал его у ворот университета ровно в шестнадцать ноль-ноль с неизменным стаканом смузи и пакетом из ближайшей кондитерской, где пекли любимые Тэхёновы булочки с кремом. Но в этот вторник в академии, где работал Гук, случился внеплановый инструктаж — привезли новое оборудование, нужно было протестировать, расписаться, заполнить бумаги. Чонгук набирал сообщение дрожащими пальцами: «Тэхёни, солнышко, прости, тут завал. Я задержусь на час. Ты дойдёшь сам? Я встречу по дороге, клянусь попкорном!» Тэхён, прочитав сообщение, тяжело вздохнул. Час — это много. Но ничего не поделаешь. Он ответил коротким «ладно, иди работай, медвежонок» и, поправив лямку рюкзака, направился к выходу из кампуса. Путь пролегал через небольшой сквер и дальше — по тихой улице с магазинами. Но в тот день Тэхён решил срезать через переулок за старым книжным. Он всегда там ходил, когда спешил. Ничего особенного — узкий проход между кирпичными стенами, заставленный пустыми коробками. Обычно там было тихо и безлюдно. Но не сегодня. — О, смотрите, какая куколка, — раздался хриплый голос, когда Тэхён миновал первую коробку. — И куда это мы спешим, а? Из тени выступили трое. Явные альфы, высокие, неопрятные, с сальным взглядом и неприятной усмешкой. От них за версту разило дешёвым пивом и чем-то прогорклым. — Отстаньте, — тихо сказал Тэхён, отступая на шаг. — Какое там «отстаньте», — альфа шагнул ближе. — Ты погляди, какой вежливый. И пахнет вкусно. Сладенький, да? Сердце Тэхёна ухнуло в пятки. Он попятился, но сзади уже подступала стена. Рюкзак соскользнул с плеча и шлёпнулся в лужу. — У меня альфа есть, — пискнул он, пытаясь говорить твёрдо. — Он вас... в порошок сотрёт. — Да ладно? — хмыкнул тот что слева. — И где ж твой альфа? Не видать. Рука главного потянулась к лицу Тэхёна. Тэхён дёрнулся, зажмурился, вжался спиной в кирпичную кладку. Нижняя губа предательски задрожала, в уголках глаз защипало. 💜💜💜 Чонгук почти бежал. Бумаги он заполнил за пятнадцать минут, плюнув на все правила, и теперь спешил к университету короткой дорогой. На душе скребли кошки. Не то чтобы он не доверял Тэхёну — он не доверял миру вокруг. Слишком много грязи, слишком много тех, кто не понимает слова «нет». Он свернул в переулок возле книжного, когда услышал это. Писк. Тихий, сдавленный, жалобный. Глаза Чонгука вспыхнули красным. Он бросился вперёд, одним прыжком преодолев добрую половину проулка. И замер на мгновение, оценивая картину. Трое. Тэхён — вжавшийся в стену, с дрожащей губой, с дорожкой слезы, уже побежавшей по щеке. — Гуки... — выдохнул Тэхён, заметив его. И в этом выдохе было всё: страх, облегчение и мольба. — Чонгуки! Фас! - единственное что смог выдать его мозг. У альфы, что тянул руки к Тэхёну, было ровно полсекунды на то, чтобы осознать свою ошибку. Чонгук не зарычал. Он не издал ни звука. Он просто перестал быть тем самым уютным увальнем, который ещë вчера смотрел дораму и хрустел попкорном. В один миг он превратился в нечто, чему не было названия. Плечи развернулись, глаза полыхнули алым, а воздух вокруг словно сгустился и потяжелел. Первого он смел одним движением — просто отшвырнул в стену, и тот сполз по кирпичам кулем, тихо охнув. Второго перехватил за шкирку и отправил следом — в ту же стену, но дальше, прямо в груду пустых коробок. Те жалобно захрустели. Третий, главный, попытался было замахнуться, но Чонгук просто посмотрел на него. Одного взгляда хватило, чтобы альфа посерел лицом, попятился, споткнулся и рухнул на задницу, заслоняясь руками. — Ты... ты кто такой?! — прохрипел он. Чонгук склонил голову набок. Медленно. Как хищник, которому лень даже рычать. — Я — Чонгук, — сказал он почти ласково. — Его альфа. Драки как таковой не случилось. Случилось короткое, стремительное свершение правосудия, после которого трое несостоявшихся обидчиков лежали вповалку, не столько покалеченные, сколько перепуганные до полусмерти. Чонгук даже не запыхался. Он повернулся к Тэхёну. Красные глаза погасли, плечи опустились. Перед ним снова стоял тот самый уютный, взволнованный альфа. — Тэхёни, — выдохнул он, подлетая ближе. — Тэхёни, ты цел? Они тебя тронули? Где бо-бо? Дай посмотрю. Рюкзак упал... он грязный. Ничего, новый купим. И булочки. И попкорн. Хочешь на ручки? Тэхён всхлипнул, утёр слезу кулачком и ткнулся лбом в широкую грудь. — Они мне рукав порвали, Гуки, — пожаловался он капризно, и нижняя губа снова задрожала. — Вот тут. Новая кофта вообще-то. Чонгук бережно подхватил его на руки, прижал к себе и зашагал прочь из переулка. — Я им за это всё порвал, не переживай, — пробормотал он в макушку омеге. — Всё порвал. И ещё порву, если надо. Из кучи коробок донёсся слабый стон. ----------- — Кофту новую купим? — уточнил Тэхён, обнимая его за шею. — Три. И булочек. И газировки. — С карамельным попкорном? — С карамельным. И без сахара. Всё как ты любишь. Тэхён довольно вздохнул, прижался щекой к плечу своего альфы и прикрыл глаза. — Хороший мой Гуки, — прошептал он. — Умница. Вкусняшку получишь. Чонгук чуть не заурчал от удовольствия. Вот так они и жили: огромный, страшный в гневе альфа и его маленький хрупкий омега, который единственный знал — на самом деле этот грозный зверь управляется одной-единственной фразой. И звучит она совсем не «фас». Она звучит: «Гуки, я тебя люблю».