А за что?

Парни нежились в объятиях друг друга. За окном выл ветер, несмотря на то что на дворе был июль. Вечер оказался холодным, потому Вару без каких-либо сомнений забрался под одеяло и вплотную прижался к Пику. Второй был не против такой инициативы, так как самому так делать, ну или хотя бы предлагать показалось странным. Тогда, когда ничего не предвещало беды, а звезды на небе складывались в причудливые созвездия, вдруг послышался вопрос на который желтоглазый совсем не рассчитывал. — Слушай, Пик. А за что ты меня полюбил? — совершенно буднично спросил кудрявый, выводя пальцем невидимые узоры на груди старшего. Это застало мужчину врасплох. Он ожидал размышлений по поводу ужина приготовленного Куромаку, драмы между Клео и Зонтиком, ну или хотя бы вердикт по поведению Габриеля. А может и обычного “какой твой третий любимый цвет?” Любой из всех этих вариантов подходил Пику, в отличии от того что все таки прозвучало из уст его ненаглядного. Обладатель золотистых глаз размышлял непростительно долго. Но не потому что не имел ответа на этот вопрос, а лишь из-за того что никак не мог подобрать нужных слов. Ну не станет же говорить что за покрасневшие колени после минета и охрененные зеленые кудри, после чего не забудет упомянуть колючий характер. А после всего этого еще скажет что несмотря на всё ценит "единичные" проявления доброты. Потому то Пику и нужно было немного больше времени, чтобы все его мысли не слились в какую-то какофонию, которую ни единый пианист не смог бы сыграть. Правда вот Вару не мог столько ждать, от того и счел молчание за игнор. Наверняка кудрявый подумал что старшему нет как ответить из-за того что он совсем его не любит, потому и не может вспомнить ни единого хорошего качества. Не долго думая Вару надул щеки, после чего стянув с Пика одеяло направился к выходу из комнаты. — Я буду ночевать в коридоре на диване, вместе с Зонтиком! — крикнул напоследок очкарик, после чего наконец покинул помещение, оставив старшего наедине. Тот поморщился, чувствуя как июльская прохлада забралась под футболку. Но она не была “руками” младшего, потому от нее не становилось теплее. Обладателю золотистых глаз пришлось смириться, свернувшись калачиком. А вот голову вместо так желанного сна и меланхолии, заполнили мысли о том как бы лучше истолковать свои мысли в письме, так как сказать было явно намного тяжелее. Особенно о красных коленях. Прости Господи. Из-за этого уснуть у Пика попросту не получилось. Морфей то и дело отказывал парню войти в свое царство, от чего желтоглазого продолжали грызть мысли о том как лучше изложить все то что витало в голове. В конечном итоге он сдался, после чего поднялся с кровати и вышел из комнаты. Позаимствовав у Куромаку два листа А4, обладатель золотистых глаз сел за стол, который в последнее время стоял без дела, после чего начал творить. Делал он это при свете лампы. Не в последнюю очередь из-за того что не хотелось включать люстру, которая мигом бы испортила таинственную и в то же время романтичную атмосферу. Но освещала эта настольная лампа не слишком хорошо. Лампочка в ней давно работала на честном слове, грозясь перегореть в любую минуту. Хотя может дело было не только в ней, а в самой железке, по виду которой можно было сказать насколько давно ее изготовили. Правда Пику не приходилось выбирать, потому открыв колпачок синей ручки которую любезно одолжил очкарик, он наконец принялся писать. После первого предложения, которое обладатель золотистых глаз выводил с таким азартом, вдохновение закончилось. Ну как закончилось: буквы отказывались складываться в слова. Они словно прыгали у того перед глазами, танцуя понятный только им самим танец. Старшему хотелось столько всего сказать, но мужчина просто не знал как лучше это сделать. Потому провел не один час в сложных размышлениях. В квартире со временем воцарилась гробовая тишина. Было слышно лишь тиканье настенных часов и холодильника с кухни, который время от времени напоминал о своем существовании. Только в четыре утра он наконец сложил полностью исписанные листы в тумбочку, после чего лег спать, совсем не ощущая холода. … Громкий звук будильника разрезал воздух пополам, а заодно заставил сонного Пика открыть глаза. На часах было пол восьмого. Мужчина неохотно поднялся с постели, понимая как сильно по нём ударила бессонная ночь. Не долго думая тот направился в ванную комнату, чтобы принять летний душ и немного взбодриться. Впереди ещё целый день, часть которого придётся провести на работе. Именно это не позволило ему лежать в кровати дольше положенного. После водных процедур, всё ещё сонно потирая глаза, Пик отправился на кухню. Там уже вовсю хозяйничал Куромаку, будучи жаворонком и совой одновременно. Остальные жильцы этой квартиры пока ещё сладко дремали. Сероглазый варил себе кофе, делал тосты и жарил яичницу. Завидев на горизонте пикового, треф засунул новую порцию хлеба в тостер, а на сковороду разбил ещё два яйца. Горячий напиток тот разлил по чашкам, после чего одну из них заботливо поставил перед Пиком который как раз сел за стол. — Чего вялый такой? До скольки не спал? — спросил Куромаку, снимая завтрак со сковородки. Тосты были готовы и только как очкарик покрыл их щедрым слоем масла, те отправились на тарелку к яичница. — Приятного аппетита. — Даже не спрашивай, — проворчал Пик, принимаясь за употребление пищи. Очкарику явно не нужно было знать. Куромаку смерил его серьёзным взглядом, после чего наконец посмотрел в свою тарелку. — Тебе тоже приятного. — Спасибо. Ты мне только ручку потом верни, — напомнил тот, закончив не слишком длинный диалог. Позавтракали они молча. Куромаку ушел к себе, а Пик принялся мыть посуду. За это время на кухню начали подтягиваться остальные. Феликс зевая открыл холодильник, а Зонтик поставил чайник кипятить воду. Вару в то время тоже уже не спал. Он как раз умылся, после чего ушел в их с Пиком комнату. Старший последовал за ним. — У меня для тебя есть кое-что, — вдруг произнёс обладатель золотистых глаз, на что Вару лишь недовольно что-то проворчал. — Вот только не надо подлизываться. Я все ещё зол на тебя, — совершенно спокойно ответил тот, после чего сел на кровать. Времени у него было предостаточно. На работу только в десять. — Как знаешь. Но все равно возьми и прочитай, — промолвил Пик, а тогда протянул те листы А4 над которыми столько сидел ночью кудрявому в руки. Зеленоволосый с недоверием посмотрел на бумажки. В глаза сразу бросился аккуратный каллиграфический почерк старшего. Как бы он не злился, но все таки открыл сложенные пополам листы и начал читать. Пик в то время начал переодеваться, чтобы младший не видел как его щеки покрыл лёгкий румянец.

***

Дорогой мой, ненаглядный Вару. В первую очередь я хочу перед тобой извиниться за то что не дал ответа ещё вчера. Надеюсь у тебя большое сердце, которое способно простить мне этот проступок. Пишу я это письмо лишь потому что хочу дать ответ, так как не способен сказать его словами через рот. Ты явно услышал бы только пару предложений и то — через заикания.

***

Кудрявый оторвался от текста, после чего посмотрел на спину обладателя золотистых глаз. Ему самую малость не верилось что это написал Пик. Правда увидев даже первые пару предложений, Вару немного смягчился. А тогда вновь вернулся к чтению.

***

      Твой вопрос застал меня врасплох. Ответить на него вот так сразу тяжело. Мне нужно было время на размышления. Я потратил не один час чтобы сформулировать свои мысли, потому только теперь могу с уверенностью сказать что прочитанное должно тебя удовлетворить.       Не буду делать из себя какого-то особо просветлённого, которого интересует лишь человеческая душа, так как твоя внешность меня попросту очаровала. Зелёные кудри, которые вьются в каждую сторону. Мягкие, пушистые, приятные на ощупь. От них постоянно веет чем-то сладким. Наверняка это все благодаря дорогому вишневому шампуню. Так и хочется запустить в них руку и погладить по голове, как бы странно это не звучало. Наверное, если б не твои очки, то я бы первым делом обратил внимание не на твои локоны, а на чарующие глаза с длинными ресницами. Насколько надо сомневаться в себе и бояться окружающих, чтоб комплексовать из-за такой красоты? Редко можно встретить человека с гетерохромией. Ты именно тот случай где нельзя сказать однозначно — в твоих глазах можно утонуть. Так как во втором разве лишь заблудиться можно.

***

Вару вновь отвел глаза от этих рукописей, чувствуя как быстро начинает биться сердце. Он был удивлен и попросту польщён тем как Пик описывал его внешность. Это очень льстило и грело самолюбие. Кудрявый даже снял очки, которые нацепил на носа как только обладатель золотистых глаз вошёл в комнату. Последний, кстати говоря, закончил переодеваться и сел возле зеленоволосого на кровати. Но даже теперь, когда Вару смягчился, старший не спешил смотреть в его сторону. Самую малость переживал о реакции младшего. Правда кудрявый молчал, потому единственное что немного выдавало его настрой — пунцовые щеки.

***

      А чего стоят одни только веснушки на твоём лице. Сперва, если быть честным, я даже не замечал их. Лишь после первого поцелуя, присмотревшись более внимательно, увидел что кого-то явно хорошо поцеловало солнышко. Это уж без сомнений. Насчёт поцелуев, кстати говоря. У тебя такие сладкие уста, которых так и хочется касаться. Сминать их, чувствуя ответное, такое же горячее дыхание и желание продолжать. Каждый раз когда касаешься их своими губами, те искусаны и обветрены. Это, конечно, не слишком хорошо, но мне так нравится когда ты их намазываешь гигиеничкой и те пахнут чем-то сладким. Если честно, я до сих пор так и не понял какой вкус у этой помады.       Моё внимание привлекает иная, более важная деталь. Каждый раз слишком отвлекаюсь на то, как забавно ты приподнимаешься на носочках, пытаясь дотянуться, пока я нарочно медлю и не спешу наклоняться. Твой рост это вообще отдельное пространство для шуток. Ты можешь сколько угодно ворчать, когда я подшучиваю над этим, но на самом деле смотреть на тебя сверху вниз доставляет мне особое удовольствие. Если так вообще можно сказать — тебе идёт быть невысоким. Особенно это удобно в тех случаях, когда мы идём куда-то вместе и ты спокойно можешь выступить в роли подлокотника.

***

Последние слова были написано несколько криво, из чего Вару сделал вывод — Пик явно хихикал и попросту не мог ровно выводить буквы. Ничего не говоря он хорошенько толкнул рукой старшего в плечо. Тот от неожиданности сразу обернулся и посмотрел на кудрявого. Но тот продолжал молчать. — А это за какие такие заслуги? — хмыкнул старший, продолжая рассматривать покрасневшие щеки зеленоволосого. Вару какое-то время молчал. Но желание выговориться и поворчать было немного сильнее. — Романтик хренов. Какой я тебе подлокотник?! — кудрявый немного повысил голос, после чего вновь толкнул старшего в плечо. — Так ты уже к этому моменту дочитал, — на лице желтоглазого появилась кривая ухмылка. В какой-то момент, когда зеленоволосый этого совсем не ожидал, Пик на какой-то миг приблизился к нему и поцеловала в щеку. А потом также быстро отстранился. После этого старший мог созерцать как щеки Вару с новой силой покрываются румянцем. От того тот закрылся от обладателя золотистых глаз листами. — Ладно уж. Читай дальше. Там интереснее, — в голосе пикового был слышен некий задор, которому кудрявый не придал значения, продолжая читать.

***

      Но какой бы чарующей не была внешность, характер для меня значит не меньше. И хотел бы я его описать так же как твои глаза или кудрявые локоны. Но нет. Ты ужасно колючий и противный.

***

Прочитав это, у Вару появилась уверенность что это точно писал его дражайший Пик, а не искусственный интеллект. Правда вместе с этим выросла и обида, которая лишь недавно исчезла от сладких сказаний в этих рукописях. — Да ну тебя! У тебя не менее ужасный характер. Ты очень грубый, холодный и жёсткий! — проворчал зеленоволосый, после чего со всей дури пнул Пика в плечо. Тот ухмыльнулся, никак не среагировав на то что сказал его ненаглядный. — Ага. Кто б говорил, — хмыкнул старший, а потом смерив взглядом Вару добавил: — Если там останется синяк, то я тебе задницу надеру. Понял? Но его слова младший пропустил сквозь уши, вновь принявшись читать. При том вновь толкнув Пика в плечо, который все также сидел рядом. На этот раз старший не отворачивался, наблюдая за кудрявым.

***

      Как бы там ни было, у тебя много хороших качеств. Ты добрый, хотя пытаешься вести себя совсем наоборот. Не понимаю почему ты так не хочешь чтобы кто-то видел эту сторону твоей личности. Почему не желаешь чтоб все знали каким можешь быть. Сочувствие — ещё одна черта, которую я даже не надеялся в тебе разглядеть. Думал что являешься чёрствым как хлеб у нас на кухне, потому когда мне было плохо и пришёл ты, я даже не надеялся на поддержку. Но мои ожидания оказались неправдивыми. Вместо этого ты заключил меня в объятия и совсем тихо начал говорить утешающие слова. Как после этого можно остаться равнодушным?       И знаешь. Как бы я не злился на твою колючесть, мне нравится даже она. Иначе без неё не было б тебя. Мне симпатизирует любое проявление твоих эмоций. Пусть это злость, превосходство, страх, отвращение или та же доброта, а иногда даже грусть — мне не безразлично.

***

Вару не ожидал прочитать что-нибудь подобное. Думал что Пик начнет не слишком хорошо высказываться о нём. Скажет что в девяносто процентах из ста тот ведёт себя раздражающе. Вот так и просит вмазать ему по морде за ужасные шутки. Потому младший не заметил как глаза медленно стали влажными. Не долго думая он сразу смахнул слёзы. — Прям настолько растрогался. Значит я хорошо постарался? — самодовольно спросил Пик, а Вару лишь еле заметно кивнул. Не желал удостоить старшего более громким и помпезным ответом. — Ладно. Читай дальше.

***

      Я люблю твой голос. Он такой нежный и приятный. Невольно утопаешь в нем, забывая о всём что происходит вокруг. И хотя прибедняешься, ты ОЧЕНЬ интересный собеседник. Я был так удивлен твоим рассказам касательно высшей математики, интересными фактами про космос и новейшими исследованиями в области биологии. Куромаку периодически шутит про тебя, даже не представляя насколько с тобой интересно беседовать, мой дорогой Вару. Мне нравится твоя открытость. Мне приятно знать что ты можешь мне рассказать обо всём. И я рад что могу сделать тоже самое, так как могу тебе довериться. Пусть будешь ворчать, но выслушаешь, а потом через шутку поддержишь.       Причин тебя любить есть много, правда так как уже поздно и у меня болит рука — это все что ты сможешь прочитать.       Самое главное я приберег наконец — твои красные коленки после минета интересного времяпровождения, которое нам обоим приносит удовольствие.

***

Последнее предложение было написано мелкими буквами, но это не помешало Вару прочесть его от начала до конца. А зачеркнутое слово даже труда не составило угадать. Щеки начали покрываться румянцем, а губы мельком начали дрожать. — Не меньше всего что там написано, я обожаю когда ты краснеешь от любого упоминания интима. Это заводит, если честно, — не смог промолчать Пик, смотря как с каждым словом кудрявый все больше начинал краснеть, а взгляд метался по комнате. С каждой секундой тот становился ещё более смущенным, так как в какой-то момент старший пошел закрыть дверь в комнату, а вернувшись опустился перед ним на колени, после чего раздвинул его ноги в стороны. — А ещё за то что перед тобой мне не стыдно. Даже сейчас, — протянул Пик, сжимая ткань шорт Вару. — Пора чтобы и мои колени стали красными. Я тебя люблю полностью и целиком. Честно. Кудрявый смущённо закрыл руками лицо, продолжая бормотать о том какой старший хренов романтик. Наверное, тот просто никогда так не расщедривался на столько комплиментов. А ещё не был инициатором оральных ласк. Пик мягко убрал его руки от лица, опускаясь ниже. Шорты с бельём полетели в сторону. Вару рвано выдохнул, до упора зарываясь пальцами в тёмные фиолетовые волосы старшего. … Обладатель золотистых глаз как раз должен был выходить из дома. Ему на работу нужно раньше чем кудрявому. Потому Вару со спокойной душой мог поваляться на кровати. — Надеюсь, я дал исчерпывающий ответ на твой вопрос, — напоследок сказал старший, после чего вышел из из комнаты. — Ещё как, — проворчал вслед ему Вару, после чего на щеках вновь появился лёгкий румянец от недавних воспоминаний. Пик шел на работу со спокойной душой, хоть и уставший. Наверное кудрявый задал этот вопрос лишь потому что желтоглазый мало об этом говорил. Но ответного вопроса тот не планировал задавать. Фотография старшего в кошельке Вару, где на обороте милая подпись, уже говорила о многом. Может даже слишком.