Между небом и землёй 2.

Света влетела в квартиру, откинула папку на тумбу и аккуратно положила сверху кофр со скрипкой. Взгляд ее скользнул по возникшей рядом Диане, виновато на нее смотрящей. — Кузнечик, тут такое дело, — начала Арбенина, нервно переминаясь с ноги на ногу. — Динечка, родная, прости, ты мне обязательно потом всё расскажешь, а сейчас у меня очень мало времени, точнее, у меня его вообще нет! — проговорила Сурганова и, подобно урагану, пронеслась в комнату. Виноватый вид у Дианы случался периодически. Да что уж там, каждый день. Степень виноватости исчислялась, как правило, степенью сложения бровей домиком. Чем выше и острее была "крыша", тем весомее был косяк, в котором признавалась вздыхающая Диана. Дальше следовали истории из серии: я не знаю, как так получилось, что я спалила котлеты; я ничего не делала, оно само упало и разбилось; я просто мылась, понятия не имею, как я залила соседей снизу; я шла, никого не трогала, эта чайка сама в меня врезалась, я не виновата, что эти твари такие агрессивные; это не я поставила всю твою одежду с пометкой "ручная стирка" на режим сверх-турбо-ультра-мега-кипячение с отжимом хренова-туча-оборотов, и теперь тебе нечего носить... В общем, продолжать можно бесконечно. Арбенина являла собой женщину-катастрофу. Живя с ней, Света каждый раз удивлялась, как она умудрилась дожить до своих лет вполне целой и невредимой. — Опять у меня на уроке была эта девочка, — прокричала скрипачка откуда-то из недр квартиры, — буду снова разговаривать с её родителями! Это невозможно, это обоюдное для нас с ней мучение и потеря наших нервов и времени! Зачем издеваться надо мной и ребёнком, когда она не способна отличить "до" от "си", ровно так же, как и в принципе извлечь ни одной чистой ноты из инструмента, как бы она его не насиловала, заодно с моими бедными ушами! — вбежав обратно в прихожую уже с другой папкой подмышкой, обуваясь и попутно извлекая из кармана голосящий телефон, она скинула вызов и подхватила с тумбы ключи и кофр. — Ленка зачем-то звонит уже раз тридцатый! Сейчас перезвоню, пожар что ли? Как всё не вовремя! Мне на репетиции надо быть через десять минут! Динечка, я постараюсь освободиться пораньше, давай вечером сходим куда-нибудь поужинаем... С этими словами Света потянулась к Диане, чтобы быстро ее поцеловать, но от неожиданности чуть не упала на пол, так как ее губы прошли сквозь губы любимой, как через несуществующее пространство. Сурганова отстранилась от художницы, округляя от шока глаза до размера блюдец, а Диана, пожав плечами, сложила свои брови в максимально виноватый домик. Переложив скрипку из правой руки в левую, она медленно, плохо слушающимися пальцами освободившейся руки провела сквозь бесплотную Арбенину в тщетной попытке дотронуться до нее. — Нееет, — выдохнула Света, после чего ноги всё-таки отказались ее держать, и она рухнула на так удачно оказавшийся под ней пуфик. — Светик, я не знаю, как так получилось. Я переходила дорогу. Вообще никого не было. Ни одной машиночки. Я посмотрела налево, потом направо, всё как положено. И тут этот ебучий курьер, не пойми откуда взявшийся, на своём говновелосипеде с моторчиком. Иии... вот! — развела руками Диана. Телефон в руке Светы опять заголосил, и она, медленно проведя по скачущей зелёной трубке, поднесла его к уху. — Да, Лен, — тихо произнесла скрипачка севшим голосом. — Сурганова! Ну, наконец-то, я уже думала, что с тобой тоже что-то... Тут такое дело, даже не знаю, как тебе сказать. Ты, главное, не волнуйся! К нам доставили твою... — Я сейчас приеду, — прохрипела Света, скидывая вызов и оттягивая ворот футболки от резкой нехватки воздуха. — Кузнечик, тебе плохо? — подскочила на месте Арбенина. — Подожди, я тебе сейчас воды принесу! Ой, нет, не принесу... — Динь, что нам делать? Почему это всё с нами происходит? Почему ты не способна просто, элементарно, перейти пустую дорогу? — чуть не плача, схватилась за голову Сурганова. — Кто бы говорил, вообще, — недовольно и обиженно сопя, пробубнила Арбенина. — Самой, пожалуйста, можно, а как я, так херушки, сама, дура, виновата. Хотя я вообще не виновата... — Ладно, прости, ты не виновата. С каждым может... ты права, — вздохнула Света, поднимаясь с пуфика и откладывая совершенно уже ненужные скрипку и папку с нотами в сторону. — Поехали, узнаем, что там с тобой. Ты у Ленки в больнице. — При падении она сильно ударилась головой, — спустя время отчитывалась Жукова перед скрипачкой, — сейчас её погрузили в искусственную кому, она без сознания. Врач её наблюдает, главное, чтобы спал отёк мозга. Если этого не произойдёт, то придётся делать операцию... — Я не хочу никакую операцию! — тут же в ужасе запротестовала Арбенина. — Если надо, то ты сделаешь операцию! Тебя и спрашивать никто не будет! — рявкнула Сурганова. — Эм, но не я... а все же врач. И мое мнение он точно учитывать не будет, — неуверенно произнесла Лена, подозрительно глядя на подругу. — Но ты не переживай. У нее лучший врач больницы. — Да все нормально будет, Светуль. Пойдём, поцелуешь меня, и проснётся твоя спящая красавица. Плавали же уже, знаем! — продолжала протестовать Диана, непонятно кого больше желая утешить: себя или Сурганову. — Ничего не нормально! И это не делается вот так, как ты говоришь! — щёлкнув пальцами, возразила Света. — Ну, делали же! — повторив щелчок, парировала Диана. — Там все было по-другому! — Да то же самое все было! — Лучше меня не выводи из себя! — Конечно, меня-то из себя ты уже вывела! — Да, ну, нет, нахуй! — прервала их перебранку Жукова, падая на свой стул и уставившись на Свету слишком понимающим взглядом. — Да, ну, да, нахуй! — шумно выдохнув, подтвердила догадку подруги, скрипачка. — Опять? Да вы что, проклятые? — хлопая глазами, спросила Лена. — Мы не проклятые! Мы альтернативно одарённые! Скажи ей, Свет, скажи, что мы уникальные! — гордо задирая голову, провозгласила Арбенина. Света, возводя глаза к потолку и чуть слышно цокнув языком, обратилась к подруге: — Лен. Мне надо её увидеть. Хорошо, хорошо, — поправила она себя после негодования рядом стоящей блондинки, — нам! Нам нужно её увидеть. — Пойдём...те, Господи, почему я опять несу этот бред?! В темпе вальса. Сама понимаешь, что запрещено, — кивнула Жукова, оглядываясь по сторонам. — О, а я пиздато выгляжу! — подчеркнула Диана, изучая себя со стороны. Света только в очередной раз вздохнула и, ничего не отвечая, подошла к неподвижно лежащей любимой женщине. — Не, а чего? Правда, смотри, ты выглядела гораздо хуже, — продолжила Арбенина, но, встретив серьёзный взгляд серых глаз, тут же решила поумерить свой пыл, — шучу, Кузнечик, ты у меня всегда само совершенство! Света медленно и нежно провела рукой по лбу любимой, приглаживая непослушные пряди волос, и тихо произнесла: — Динь, да как же так, девочка моя? Что нам делать? — В смысле что делать? Целуй меня давай! — в негодовании подскочила Арбенина. — Целуй и пойдём уже. Полежала, отдохнула и достаточно. Ты ещё вечером поужинать где-то хотела! — Динь, ну, что ты, как маленькая? Ты понимаешь, что это так не работает, мне не сложно тебя поцеловать, но я уверена, что это ничего не изменит! — начала заводиться Сурганова. — Как это не изменит? — ошарашенно прокричала Арбенина. — Как это так не работает? Именно так это и работает! С какого это хера тебе плюшки, а мне говна кусок? То есть, тебе, значит, поцелуй, а мне операцию на мозге? — Ой, да, пожалуйста! — согласилась Света и скорее, чтобы та от нее отстала, припала своими губами к губам лежащей. — Ну? — в подтверждение своих слов изрекла она, когда после поцелуя ничего не поменялось. — Да что это за поцелуй такой? Брежнев со всем политбюро страстнее целовался! — почесывая затылок, возмутилась Диана. — Не любишь что ли меня совсем? Нормально меня поцелуй! Или ты не хочешь, чтобы я пришла в себя? — Динь, да что за бред? Конечно, я люблю тебя! И, конечно, я хочу, чтобы ты пришла в себя! Что ты мне предлагаешь? Может, мне тебя еще трахнуть здесь для убедительности? — Нууу, если ты считаешь, что это поможет... — маниакально протянула Диана, не обращая внимания на рёв отчаяния любимой женщины. — Так, ладно, — спустя время, когда они сидели на своем любимом балконе-крыше, на котором теперь появилось второе кресло-кокон, генерировала идеи Арбенина, — в тот раз тебе помогли мои гениальные картины! Точно! Ты должна написать обо мне музыку! — Динь, — сжимая голову, которую обуяла непроходящая мигрень, произнесла Света, — твои картины... — Гениальные! — Твои гениальные картины помогли мне вспомнить все, что с нами происходило, а не выйти из комы... — Светик, не нуди, это все нюансы! Только пиши что-то пободрее, подрайвовее, как я сама! — Уже написано. Арамом Хачатуряном. "Танец с саблями" называется. Драйвовее некуда. Только скрипка там ни к чему, ударно-духовые отлично подходят. — Ты что, не можешь включить фантазию ради спасения любимой? О, а напиши мне рэпчик! — Рэпчик? На скрипке? Мне начинает казаться, что проблемы с головой у тебя случились задолго до удара... Что еще думает о своей гениальной подруге с её гениальными идеями Света, узнать было не суждено из-за раздавшейся трели телефонного звонка. — Эля звонит, — удивлённо поворачивая экран телефона к Диане, произнесла Сурганова. — Что этой козе драной надо от тебя? — тут же подозрительно нахмурилась художница. — Понятия не имею, — честно ответила Света, глядя, как вызов завершился. — Она узнала! Точно тебе говорю! Своим крысиным носом как-то всё пронюхала! И что? Кинулась сразу тебя утешать, пока моё трепещущее сердце продолжает бороться за жизнь! Пока я ещё тёплая! А она не может подрабатывать в доставке? Может, этот вонючий велосипед не просто так появился на моём жизненном пути... — А это возможно... — протянула Сурганова. — Что именно? — не поняла Диана. — Бля, ну, разумеется, не твои полоумные теории заговора! Динь, а может, правда, у нее проконсультироваться? Она же хороший врач! — Сурганова! Ты сама опять котелком где-то приложилась, что ли? — заорала Диана. — Это счастье, что Жукова ушла из ее больницы, и я попала к ней, а не к твоему Доктору Зло! Она тебя чуть не угробила, даже не моргнув глазом, а со мной она и размышлять не будет! Упаси, — сплюнув три раза, постучала по голове Арбенина. — Да, наверное, ты права, — с грустью отозвалась Сурганова. На следующий день Света вышла в магазин, не без скандала уговорив Диану остаться дома. Сейчас она радовалась, насколько правильным было это решение, скидывая неизвестно какой по счету вызов от своей бывшей. — Да, что же тебе от меня надо? — очередной раз в сердцах воскликнула скрипачка, хватаясь за телефон. — Жукова? Да, Лен! Что-то случилось? Что-то с Динькой? — Ты как будто злая какая-то? — послышалось в трубке. — Блин, будешь тут злой. Элла названивает второй день, как заведенная! Что ей надо? Как будто мне только её для полного счастья сейчас и не хватало! — Ясно, — вздохнула подруга. — Кажись, я знаю, чего она названивает. И отвечая на твой вопрос: пока ничего не случилось, но вполне может. — Господи, что ещё? — держась за сердце, спросила Сурганова, останавливаясь посреди тротуара, не обращая внимания на недовольство вынужденных её обходить прохожих. — Врач Арбениной сам загремел с острым аппендицитом в больницу, идиот, — проговорила Жукова, как будто вина за это лежит исключительно на бедном мужчине. — Другой врач сейчас в отпуске, греет свою задницу где-то на морях, — с той же интонацией, как будто этот поступок говорил о чем-то вопиюще неподобающем, продолжала она. — Диане нужна операция. А здесь её делать просто некому. Было принято решение перевозить её... — К Балобиной! — в полном шоке закончила за Лену Сурганова. — Да, — подтвердила Жукова. — Почему? Как так? Мы в Питере или в селе Нижние Пупырышки, Залупинского района, Кряковского уезда, Ухрюпинской губернии? Что, здесь не нашлось других врачей и больниц!? — Свет, я всё понимаю. Но её больница ближайшая, это раз. Они первые ответили согласием, это два. И она, хоть и сомнительного качества человек, но хороший специалист и действующий нейрохирург, это три. — Ты что, хочешь мне сказать, что и оперировать её она будет? — заорала Сурганова, заставив и так с трудом проходящих мимо неё людей, отшарахнуться от нее, как от сумасшедшей. — Этого я не знаю, но вероятность такая есть, сама понимаешь, — поникшим голосом отозвалась Жукова. — Когда её будут перевозить? — Уже... Сурганова сбросила вызов и со всех ног побежала домой, попутно набирая ту, с которой разговаривать хотелось меньше всего на свете. — О, ваша светлость, наконец, снизошла до неугодных низов? Что так? Птичка на хвосте новости принесла? — не скрывая ехидного тона, вещала Балобина. — Элла, я тебя прошу, — не обращая внимания на рези в боку и сбившееся дыхание, произнесла Света, — я прожила с тобой бок о бок несколько лет. Ты не посмеешь отыгрываться за обиды на меня на ни в чем неповинной Диане, ты не такой человек. Ты врач, прежде всего! — Ну, вины передо мной у вас обеих достаточно! — рассмеялась женщина, — И чего это я у тебя вдруг врачом стала? Я же чуть не убила тебя, по твоему мнению. Бесчеловечно, хладнокровно и бессердечно. Света перепрыгивала через ступеньки, несясь по лестничному пролету. — Так чем ты готова пожертвовать, чтобы спасти свою любовь? — продолжала, растягивая слова, издевалась Элла. — Всем! — прокричала Сурганова, открывая дверь квартиры, — я жизнь за нее отдам! Света бегала по комнатам, но нигде не находила Арбенину. Она искала, звала, плакала... — Да что происходит, ты с катушек слетела?! — услышала она недовольный возглас рядом. Скрипачка открыла глаза и уставилась на недовольное лицо любимой. — Динька, — удивилась и обрадовалась она, ткнув её в районе рёбер. — Ай, больно же! Рехнулась, Сурганова? — дернулась Диана. Ещё мгновение Свете потребовалось на то, чтобы понять, что она лежит в своей кровати, мокрая от пота, одеяло валяется на полу, а подушка где-то в ногах. — Сон! — с облегчением выдохнула она. — Поздравляю! — недовольно бубня, отозвалась Диана, возвращая ее подушку и одеяло на место и улеглась рядом, закинув на неё свою руку и ногу. — Ты чего там во сне делала, за хулиганами гналась? — зевнула ей в ухо художница. — За счастьем! Я бежала за счастьем, — улыбнулась Сурганова. — Поймала? — Ещё какое! — прижимаясь ближе к любимой, прошептала скрипачка. "Надо бы на всякий случай ей запретить без шлема на улицу выходить!" — последнее, что подумала Света, наконец, засыпая спокойным сном.