Теснота

«Если бы кто-то в Сентфорском вестнике попросил меня составить отчет о том, как одна невинная прогулка может превратиться в катастрофу вселенского масштаба, я бы начала с идеи Джимми пойти в этот чёртов парк.», — мысленно рассуждала Надин, пытаясь наощупь отыскать хоть какую-то опору в кромешной темноте. Всего два часа назад её личная система координат выглядела предельно просто и безопасно. Пятничный вечер, долгожданный бродячий парк аттракционов , развернувший свои кричащие неоновые шатры на пустыре у Сентфорского леса, её младший брат Джимми, скачущий от восторга в предвкушении сладкой ваты, и Элис, увлеченно рассматривающая горки. Надин планировала быть просто сторонним наблюдателем — вдумчивой старшей сестрой и надежной подругой. Может, даже взяла б у парочки продавцов интервью на сколько такие ярмарки помогают поддерживать их бизнес. Но вместо этого она оказалась зажата в глухом, душном пространстве местной «Комнаты страхов», где воздух пах сырым деревом, дешевой резиной и зашкаливающим мужским тестостероном, а её руки — левая и правая — были заняты совершенно разными, но одинаково требовательными линиями натяжения. Слева её ладонь до боли сжимал Руди Брукс. Его пальцы были горячими, немного влажными от напряжения, и Надин отчетливо слышала его частое, прерывистое дыхание. Руди, который на входе в парк шутил громче всех и строил из себя бесстрашного рыцаря, сейчас в темноте продвигался вперед почти вслепую, но упорно держал её за руку так, словно от этого зависел баланс всей его вселенной. — Надин, — его хриплый шепот раздался над самым её ухом, и в нем, несмотря на очевидный испуг перед вылетающими пластиковыми гробами, все еще сквозил неистребимый сарказм. — Если из того угла вылезет еще одна резиновая крыса, я официально признаю это не "Домом страхов", а дешёвой пародией на подвал моей бабушки. Держись ближе ко мне. В конце концов, у кого из нас двоих есть лицензия на спасение твоей жизни еще с детского сада? Надин непроизвольно улыбнулась в темноту. Этот его знакомый, родной голос возвращал её на безопасную территорию их общего прошлого. Ей хотелось сжать его ладонь в ответ, напомнить о том, что она ценит эту его дурацкую, но такую теплую заботу. Она действительно давала ему этот шанс — быть рядом, быть её надежным тылом. Но с правой стороны её запястье перехватили другие пальцы. Холодные, сильные, они легли на кожу чуть выше рукава куртки, и от этого прикосновения по предплечью Надин пробежала мгновенная, будоражащая дрожь. Декс Хоук шел справа абсолютно бесшумно, будто эта темнота была его естественной средой обитания. Он не паниковал, не шутил и не пытался казаться героем. Он просто обозначил свое присутствие. Медленно, с той самой ленивой уверенностью, которая так пугала и одновременно притягивала Надин. Декс потянул её на себя, заставляя сделать шаг в сторону от Руди и сократить расстояние между ними до минимума. — Брукс слишком много болтает для парня, который шарахается от собственной тени, — вкрадчивый, низкий голос Декса прозвучал прямо у ее виска. В темноте Надин почувствовала тепло его дыхания на своей щеке. — Росс, если тебе действительно станет страшно, просто скажи. Я не буду читать тебе лекции по безопасности, просто выведу тебя отсюда. Надин затаила дыхание. В ее голове, привыкшей раскладывать всё по полочкам, сейчас происходил настоящий ментальный хаос. Ей нравилась эта двойственность. Ей льстило, как отчаянно и яростно эти двое боролись за её внимание, заставляя её сердце метаться между уютным, предсказуемым прошлым с Руди и опасным, манящим настоящим с Дексом. И самое пугающее — она действительно не хотела отпускать ни одну из этих рук. — Мальчики, — Надин постаралась, чтобы её голос звучал максимально спокойно и взвешенно, хотя пульс выдавал её с головой. — Если вы сейчас же не прекратите мериться своими... тригонометрическими* показателями, я оставлю вас обоих здесь наедине с этим пластиковыми страшилищами. И поверьте, интервью у него будет взять гораздо проще, чем дождаться от вас адекватного поведения. Пыльный полумрак коридора то и дело взрывался тусклыми неоновыми вспышками ядовито-зеленого света. Пол под ногами скрипел так жалобно, словно его не смазывали со времен основания Сентфора, а из динамиков доносился зацикленный, шипящий смех, больше похожий на кашель старого курильщика, чем на загробный хохот. Они продвигались вперед медленно, плечом к плечу, почти сливаясь в одно хаотичное звено. По крайней мере, Пенелопа Эмерсон наверняка бы заставила их переснять этот проход для своего блога — настолько нелепо и одновременно кинематографично они выглядели. Вдруг сверху с оглушительным металлическим лязгом рухнул подвешенный на ржавой цепи бутафорский скелет в полуистлевшем фраке. Он заболтался прямо перед их лицами, клацая пластиковой челюстью. Руди дернулся назад, увлекая Надин за собой, но тут же перехватил инициативу и выставил вперед локоть, закрывая её. — О боже! — выдохнул он, мгновенно возвращая лицу маску превосходства, хотя его сердце колотилось где-то в районе горла. — Надин, ты видела этот пиджак? Хоук, смотри, твой будущий костюм на выпускной. Тебе пойдет этот жизнерадостный серый оттенок. — Брукс, если ты продолжишь так высоко визжать, этот пластиковый труп сам попросится обратно на потолок, — быстро отозвался Декс. Он даже не вздрогнул. Вместо этого Хоук просто протянул руку и небрежным, сильным движением оттолкнул качающиеся кости в сторону, освобождая им путь. — Проходи, Надин. Здесь безопасно. Если, конечно, наш рыцарь без страха и упрека не упадет в обморок от следующей картонной декорации. Надин тихо рассмеялась, чувствуя, как постепенно спадает внутреннее напряжение. В этой перепалке было уже что-то такое привычное, такое по-особому сентфорское, что страх уступал место чистому азарту. Но коридор начал резко сужаться, заставляя их прижиматься друг к другу еще сильнее. Стены здесь были обиты грубой мешковиной, а сверху свисали липкие, влажные нити искусственной паутины. Когда одна из этих нитей скользнула Надин по лицу, она инстинктивно зажмурилась и сделала резкий шаг назад. В ту же секунду из скрытой ниши в стене с шипением вырвалась струя холодного сжатого воздуха, имитируя загробное дыхание. Этого хватило, чтобы Надин потеряла равновесие и вскрикнула. Руди среагировал мгновенно — его рука соскользнула с её ладони и крепко обхватила её за талию, прижимая к своему боку. На секунду его саркастичный тон полностью испарился. — Надин, ты как? Всё нормально? — его голос прозвучал тихо, хрипло и так искренне, что у Надин перехватило дыхание. В полумраке она увидела его глаза — встревоженные, темные, лишенные привычной ехидной защиты. В этот миг он снова был тем самым Руди, который согревал её руки во время их постоянных ночных посиделок на крыше и чьи губы пахли прохладой и сидром у озера. Она прижалась к его плечу, чувствуя, как её собственная логика начинает давать сбой. Ей хотелось остаться в этих теплых, надежных объятиях. Но Декс Хоук не собирался отдавать этот раунд без боя. Он шагнул вперед, практически вторгаясь в их личное пространство. Его сильные пальцы мягко, но настойчиво легли на плечо Надин, увлекая её в свою сторону. Парень прислонил её спиной к своей груди, создавая вокруг нее живой, непробиваемый щит. — Слишком много драмы, Брукс, — тихо процедил Декс. Надин почувствовала, как пальцы Хоука скользнули вверх по её шее, аккуратно убирая с лица приставшие нити штучной паутины. Его прикосновение было горячим, электрическим, заставляющим кожу покрываться мурашками. Его лицо оказалось так близко, что она видела легкий прищур его темных глаз. — Ты слишком напряжена, Росс, — прошептал он ей прямо в губы, игнорируя стоящего рядом Руди. — Расслабься, я держу тебя. Надин оказалась снова зажата между теплом Руди с одной стороны и властным, будоражащим притяжением Декса — с другой. Она медленно перевела взгляд с одного парня на другого, понимая, что эта «Комната страхов» только что превратилась в самую сладкую ловушку в её жизни. — Вы двое стоите друг друга, — выдохнула Надин, мягко высвобождаясь из этих двойных тисков и делая шаг вперед по коридору. — Один пытается конкурировать с резиновым реквизитом, второй — строит из себя телохранителя года. Напоминаю: я журналист, а не главный приз на сентфорской ярмарке. Двигаемся дальше. Они почти побежали по полуосвещенному лабиринту, где стены, кажется, становились всё более облезлыми. — Ну конечно, Росс, ты у нас независимый обозреватель, — Руди быстро нагнал её, подстраиваясь под её шаг и бросая победный взгляд через плечо на плетущегося позади Хоука. — Но согласись, без моего экспертного сопровождения ты бы застряла в первой же секции с вампирами. Хоук бы тебя точно там оставил — он ведь сам из их тусовки, только плащ дома забыл. — Брукс, твое экспертное сопровождение закончится тем, что я лично запру тебя в одном из этих фанерных гробов, — язвительно ответил Декс, сунув руки в карманы куртки и даже не прибавляя шагу. На его лице снова играла та самая ленивая, издевательская ухмылка. — Надин, скажи своему другу детства, что его юмор утомляет сильнее, чем местная загробная музыка. — Если вы сейчас же не замолчите, я сама запру вас обоих в гробу, а ключ выброшу в лес, — Надин резко затормозила, потому что коридор наконец уперся в глухую деревянную дверь с криво приколоченной, светящейся в темноте табличкой «ВЫХОД». — О, ну наконец-то! Она уверенно схватилась за тяжелую металлическую ручку и дернула её на себя. Дверь не поддалась. Надин нахмурилась, уперлась кроссовком в косяк и потянула сильнее. Ноль реакции. — Дай я, — Руди тут же отодвинул её плечом, демонстрируя мужскую инициативу. Он подергал ручку, навалился всем телом, забарабанил кулаком по дереву. Дверь сидела как влитая. — Эй! Там, снаружи! Откройте! — Отойди, Брукс, твои театральные эффекты здесь не помогут, — Декс подошел вплотную, оттесняя Руди в сторону. В его движениях появилось напряжение плохиша, почуявшего реальную подставу. Он с силой дернул засов, попытался выбить дверь плечом, но старое дерево даже не заскрипело. — Черт, заперто снаружи. Похоже, у этого бродячего цирка проблемы не только с декорациями, но и с безопасностью. — Идеально, — Надин сложила руки на груди, пытаясь включить профессиональное хладнокровие, хотя пульс предательски ускорился. — Заперты в коробке три на три. Отличный сюжет для колонки происшествий. Вдруг где-то под потолком с жутким скрежетом провернулись старые шестеренки. Звук был металлическим, тяжелым и пугающе реальным. Руди замер, прислушиваясь. Левая стена, обитая темной мешковиной, с глухим стуком сдвинулась с места, сделав короткий шаг в их сторону. Надин резко обернулась — правая стена ответила тем же, сокращая и без того крошечное пространство комнаты еще на полметра. Комната начала медленно, но абсолютно уверенно сужаться. — Так, ладно, — Руди сглотнул, и его сарказм на секунду дал ощутимый сбой. Он сделал шаг назад, инстинктивно прижимаясь к Надин. — Ребята, скажите мне, что это просто очень продвинутый, дорогой аттракцион, и нас сейчас не превратит в начинку для сэндвича. Стены продолжали двигаться со звуком перемалываемых костей. Пыльный, затхлый воздух комнаты мгновенно сгустился, превращая и без того узкое пространство в настоящую ловушку для клаустрофобов. — Эй! Откройте! Мы застряли! — Надин изо всех сил заколотила кулаками в дубовую дверь выхода. Её репортерская выдержка трещала по швам. Это уже не походило на дешёвый розыгрыш — старое дерево гудело от вибрации механизма, а зазоры между стенами сокращались с каждой секундой. Вдруг из скрытых решеток под потолком с шипением вырвались первые струи густого, сизого дыма. Он пах гарью и дешёвым химическим наполнителем, мгновенно забивая легкие. В довершение всего единственная тусклая лампа над дверью глухо треснула и начала хаотично, безумно мигать агрессивным красным светом. Эффект превращал каждое движение в рваные, пугающие стоп-кадры. Вспышка — и Руди с безумными глазами ощупывает стену; вспышка — и Декс яростно бьет ногой по петлям двери; вспышка — и лицо Надин заливает тревожный багровый свет. От этого безумного ритма кружилась голова, а реальность плыла, грозя вызвать настоящую эпилепсию. — Хоук, делай что-нибудь своим хваленым ломом в голове! — закашлявшись от дыма, крикнул Руди. В красном мигании его саркастичная маска окончательно слетела, обнажив чистый адреналин. Он лихорадочно шарил руками по углам, сдирая ногтями старую мешковину в поисках проводки или засова. — Надин, отойди от двери, если стена сожмется, тебя прижмет первую! — Я ищу! — хрипнул Декс. Вспышка красного выхватила его напряженную фигуру. Он не паниковал, но двигался с резкостью загнанного в угол зверя. Сизый дым застилал глаза, заставляя их слезиться. — Брукс, заткнись и проверь левый угол под потолком! Там должен быть привод! Стены сошлись еще на полметра. Пространство сузилось настолько, что Надин оказалась буквально втиснута между спиной Декса и грудью Руди. Руди инстинктивно прижал её к себе одной рукой, утыкаясь носом в её макушку, чтобы защитить от едкого дыма, пока второй рукой продолжал шарить по стене. Декс, загораживая её спереди, уперся ладонями в противоположную стену, пытаясь удержать её своим весом, хотя дерево продолжало неумолимо наступать. В этот момент, когда дым стал почти непроглядным, а красные вспышки света превратили комнату в ад, Руди и Декс одновременно наткнулись на что-то твердое. В левом углу, прямо за сорванным куском мешковины, скрывался ржавый железный паз. И в этот же миг руки обоих парней — испачканные пылью и гарью — одновременно сомкнулись на холодном металлическом рычаге, утопленном в стене. Они вместе, сцепив пальцы на холодном металле, с силой рванули рычаг вниз. Механизм отозвался утробным, металлическим скрежетом, захлебнулся и с глухим ударом замер. Шестеренки под потолком затихли. Красная лампочка мигнула последний раз и окончательно погасла, погрузив комнату в вязкую, окутанную оседающим химическим дымом темноту, нарушаемую лишь слабым отблеском уличных неоновых огней сквозь щели запертой двери. — О боже… — Надин тяжело дышала, кашляя от едкой взвеси в воздухе. — Получилось? — Вроде… да, — хрипло отозвался Руди где-то совсем рядом. Декс наощупь снова подошел к двери, дернул засов, навалился плечом. Замок заклинило намертво, и снаружи их по-прежнему никто не слышал — грохот ярмарки и музыка надежно глушили любые звуки из этой старой бутафорской коробки. — Мы заперты, — констатировал Декс, его голос звучал пугающе спокойно в этой тесноте. — И места у нас… примерно как в гробу, Брукс, о котором ты так мечтал. Стены застыли на расстоянии чуть больше метра друг от друга. Стоять в таком замкнутом пространстве, в полумраке и среди оседающего дыма, было физически невозможно. Надин покачнулась от нахлынувшей усталости и головокружения. Её глаза зацепились за отверстия для фильтрации воздуха прям под самим потолком, но высота была такая, что даже парни со своим ростом не достали б. — Садимся, — скомандовала она, пытаясь вернуть голосу профессиональную твердость. — На ногах мы здесь долго не протянем. Они опустились на пыльный деревянный пол, но теснота диктовала свои, чертовски интимные правила. Места категорически не хватало. Парням пришлось сесть лицом друг к другу, вытянув и широко расставив ноги по обе стороны так, чтобы их бедра переплелись и образовали своеобразный замок. Надин оказалась ровно посередине. Единственным способом хоть как-то поместиться в этом узком зазоре было сесть верхом на их скрещенные бедра. Она устроилась прямо на этой импровизированной опоре — лицом к Дексу и спиной к Руди. Такое положение вещей мгновенно взорвало остатки спокойствия в этой темной коробке. Надин чувствовала спиной каждое движение Руди. Он сидел позади, его грудь плотно прижималась к её лопаткам, а сильные, горячие руки нерешительно, но собственнически обняли её за талию, притягивая к себе. Руди уткнулся подбородком в её плечо, его дыхание щекотало шею. В этой близости не осталось места для его привычного сарказма — Надин чувствовала, как бешено колотится его сердце, транслируя ей всю ту нежность и страх потерять её, которые он так глупо пытался скрыть за маской «просто друзей». Но прямо перед ней, в каких-то пару сантиметров, сидел Декс. В полумраке его глаза казались абсолютно черными, гипнотизирующими. Его бёдра, на которых она сидела, были напряжены, как струны. Декс медленно положил свои ладони ей на колени, и это простое прикосновение сквозь ткань джинсов ощущалось как разряд тока. Он смотрел на Надин в упор, лениво скользя взглядом по её губам, и его присутствие заполняло собой все мысли. Это было будоражащее, почти запретное притяжение, от которого кружилась голова сильнее, чем от красного стробоскопа. — Надин… — негромко позвал Руди сзади, и его руки на её талии сжались чуть крепче, словно он пытался удержать её на своей стороне их общего детства. Декс напротив лишь усмехнулся — медленно, вкрадчиво, переводя взгляд с губ Надин на руки Руди у неё на поясе, и его пальцы на её коленях приподнялись чуть выше, очерчивая границы своего негласного присутствия. Надин замерла, зажатая в этой невероятной, чувственной ловушке между прошлым и настоящим, отчетливо понимая: из этой комнаты они выйдут с крайне интересным опытом. — Мальчики, — голос девушки прозвучал немного сипло от осевшего дыма, но в нём по-прежнему угадывалась та самая профессиональная собранность, которая помогала ей вести даже самые провальные интервью. — Если мы продолжим сидеть в этой тишине и молча гипнотизировать друг друга, то к моменту, когда Элис наконец догадается позвать администратора, мы здесь либо поубиваем друг друга, либо задохнемся от пафоса. — Я голосую за первый вариант, — тихо пробормотал Руди прямо ей в шею, и его дыхание опаляющим теплом коснулось её кожи. — При условии, что жертвой станет Хоук. — Мечтай, Брукс, — лениво отозвался Декс. Его ладони, лежащие на её коленях, оставались неподвижными, но пальцы слегка напряглись. — Предлагаю игру, — Надин качнула головой, пытаясь вернуть контроль над ситуацией. Чтобы устроиться удобнее в этой невозможной тесноте, она сделала то, чего от неё меньше всего ждали, но к чему неосознанно стремились оба. Она расслабила спину и полностью откинулась назад, навалившись на широкую, теплую грудь Руди. Брукс за спиной судорожно вдохнул. Его руки на её талии мгновенно сомкнулись в замок, прижимая её к себе так крепко и надежно, словно он наконец-то получил право защищать её от всего мира. Его подбородок лег на её плечо, и Надин почувствовала, как быстро колотится его сердце. Но это движение неизбежно повлекло за собой другое. Чтобы откинуться на Руди, Надин пришлось податься бедрами вперед, и она еще сильнее, плотнее уперлась в крепкие бедра Декса. Контакт стал настолько близким и интимным, что Хоук шумно выдохнул сквозь зубы. Его темные глаза полыхнули опасным, голодным пламенем. Он не стал церемониться: его ладони скользнули вверх по её бедрам, собственнически очерчивая их изгиб, и остались лежать там, заставляя Надин мысленно благодарить темноту за то, что никто не видел её пылающих щек. — Правила простые, — Надин постаралась сглотнуть подступивший к горлу ком волнения. — Каждый говорит три факта о себе: один — правда, два других — ложь. Остальные угадывают. Начнем с тебя, Руди. Парень за её спиной хмыкнул. Его объятия были мягкими, но непреклонными. Он явно наслаждался тем, что Надин выбрала его грудь в качестве опоры. — Ладно, Надин. Слушай внимательно, — в его голос вернулись привычные саркастичные нотки, хотя интонация оставалась интимно-тихой. — Первый факт: я до сих пор храню ту дурацкую глиняную чашку, которую мы с тобой разбили в третьем классе, и я склеил её суперклеем. Второй: я тайно мечтаю поступить на актерский, чтобы позлить отца с его плаными на моё спортивное будущее. И третий... я считаю, что некоторые «пьяные ошибки» не стоят того, чтобы ради них портить годы дружбы. Надин замерла. В один миг воздух в этой крошечной запертой коробке показался ей еще более плотным и горячим, чем во время задымления. Её вдумчивый, привыкший к строгому анализу ум журналистки мгновенно зацепился за слова Руди, запуская лихорадочный процесс дедукции. «Первый факт — правда, я сама видела эту чашку у него на полке, когда заходила за ним утром после того поцелуя. Второй — тоже скорее всего правда, его отец спит и видит Руди в университетской сборной по баскетболу, а Руди бесит, когда решения принимают за него. Значит... третий — ложь», — пульсировало в ее голове. Если утверждение «пьяные ошибки не стоят того, чтобы ради них портить годы дружбы» — это ложь, значит, истина была совершенно противоположной. Руди считал, что их поцелуй на свалке стоил риска, стоил того, чтобы разрушить их привычную, безопасную зону дружбы и построить на её обломках что-то совершенно иное. Надин почувствовала, как её сердце пропустило удар, а затем забилось с утроенной силой, отдаваясь в висках. Она спиной ощущала, как быстро и тяжело дышит Руди, как напряглась его грудная клетка, прижатая к её лопаткам, словно он прямо сейчас ждал вынесения приговора. Она сама загнала его в эти рамки, когда испугалась перемен, а он просто подыграл ей до этого самого момента. Декс напротив не сводил с неё глаз. Он почувствовал, как резко изменилось её дыхание, как застыло её тело, ещё сильнее вжимаясь бедрами в его пах. Его сильные пальцы на её бедрах медленно, предупреждающе сжались, заставляя Надин судорожно вздохнуть. Декс не знал предыстории — Руди зашифровал послание безупречно, — но его звериное чутьё безошибочно определило: прямо сейчас между этими двумя разыгрывается сцена, из которой его пытаются вычеркнуть. — Ну так что, Хоук? — Руди за её спиной постарался вернуть голосу привычную ехидную легкость, но объятия на её талии выдавали его с головой — они были почти судорожными. — Твоя очередь угадывать. Где я соврал? Декс медленно перевел взгляд с Надин на Руди. В красных отблесках уличного неона его лицо казалось высеченным из камня. Он лениво приподнял бровь, и на его губах появилась вкрадчивая, опасная усмешка. — Брукс, ты слишком предсказуем, — тихо, с хрипотцой протянул Декс, и его ладони на бедрах Надин поднялись еще на пару сантиметров выше. — Про чашку и отца — это слишком скучно, чтобы быть выдумкой. Значит, ложь — про дружбу. И знаешь, в чём твоя главная проблема? Ты думаешь, что если ты назвал что-то «ошибкой», то у тебя есть время на раздумья, а в реальной жизни, пока ты боишься испортить свою хрупкую дружбу, кто-то другой просто приходит и забирает то, что ты не решился назвать своим. Надин показалось, что между парнями сейчас пролетит настоящая молния. Она оказалась зажата в тиски между отчаянным, запоздалым признанием Руди и собственническим, агрессивным напором Декса, который не собирался отступать ни на шаг. Последний медленно откинулся назад, насколько позволяли сжавшиеся стены, но ладони с бедер Надин не убрал. Напротив — его пальцы снова очертили плавную линию её бедра сквозь плотную джинсу, заставляя её внутренний аналитический центр работать на пределе возможностей. — Моя очередь, — тихо, с хрипотцой произнес Декс, глядя прямо в глаза Надин. — Правила ведь для того и созданы, чтобы такие правильные мальчики, как Брукс, послушно раскладывали всё по графам. Верно, Росс? Руди за спиной Надин лишь напрягся, еще крепче прижав её к своей груди и не давая Хоуку ни единого лишнего сантиметра превосходства. — Ближе к делу, Хоук, — процедил Руди. — Выдай нам свою порцию мрачных откровений. — Три факта, — Декс даже не посмотрел на Брукса, его внимание было полностью сфокусировано на Надин, которая так и сидела верхом на его бедрах. — Первый: в прошлом году меня чуть не исключили из школы за то, что я угнал отцовский байк и разбил его у черты города. Второй: мне нравится молча сидеть с человеком, обмениваясь музыкой и двусмысленными взглядами, пока кто-то окончательно не сорвётся. И третий... я планирую серьёзно вернуться к учёбе и поднять средний бал достаточно, чтобы вступить в Лигу плюща. В душном полумраке заклинившей комнаты повисла тяжелая, почти осязаемая тишина. Надин почувствовала, как по коже пробежал мороз. Её ум снова мгновенно включился в работу, выстраивая логическую цепочку, но привычная система координат Росс дала резкий сбой. «Так, стоп. Первый факт — это стопроцентная правда», — лихорадочно соображала Надин. Об этой истории с разбитым байком шептался весь Сентфор, и как репортер школьной газеты она лично проверяла эти слухи. Декса тогда действительно едва не выставили за дверь школы. «Если первый факт — точно правда, значит, по правилам игры второй и третий должны быть ложью...» Она затаила дыхание, чувствуя, как внутри всё сжимается от внезапного укола обиды. Второй факт... Это ведь была прямая, обжигающая отсылка к их недавней встрече в заброшенном лагере. К тому вечеру, когда они делились любимой музыкой, обмениваясь теми самыми долгими, двусмысленными взглядами, пока Декс окончательно не сорвался — медленно, уводя пальцами её каштановые волосы в сторону, чтобы прижаться губами к её шее. Тот поцелуй оставил на её коже невидимый ожог. «Но если первый факт — правда, то этот вечер и его «молчаливый срыв» для него... ложь? Ему это не понравилось? Это ничего не значило?» — Надин почувствовала, как в груди заныла глухая, неожиданная паника. Неужели этот будоражащий флирт, заставлявший её сердце совершать кульбиты, для Хоука был просто пустяком, который он так легко вычеркнул, сделав ложным фактом? Она так сильно напряглась, анализируя эту нестыковку, что её бедра непроизвольно сжались, теснее притираясь к его паху. Декс уловил эту реакцию мгновенно. На его губах появилась едва заметная, торжествующая и глубокая усмешка. Он не следовал правилам. Он никогда им не следовал. И Надин, запертая в рамках своей строгой логики, даже не догадывалась, что Декс просто соврал в третьем пункте — он вовсе не собирался уезжать из Сентфора и оставлять её Бруксу. Для него и первый, и второй факт были чистейшей, обжигающей правдой. — Ну что, Росс? — вкрадчиво прошептал Декс, наклоняясь к ней так близко, что его дыхание коснулось её губ. — Твой вердикт. Где я соврал? — Хоук, морду свою убрал, — ледяной тон Руди разрезал повисшую тишину. Брукс не стал дожидаться ответа Надин. Он резко подался вперед, насколько позволяло его зажатое положение, и с силой толкнул Декса ладонью в грудь, заставляя того слегка отпрянуть назад. Надин покачнулась на их скрещенных бедрах, инстинктивно ухватившись за плечи Декса, чтобы не потерять равновесие. Контакт между её телом и телом Хоука на секунду стал еще более плотным, прежде чем Руди снова утянул её назад, прижимая спиной к себе. — Ты слишком много на себя берешь, Брукс, — процедил Декс, даже не шелохнувшись от толчка. Его ладони плавно переместились на талию Надин, удерживая её на месте и молча игнорируя агрессию соперника. — Хватит! — Надин резко выставила ладонь между их лицами. Её сердце колотилось где-то в горле, но мозаика в её голове наконец-то сложилась. Обида и паника отступили, уступая место чистой, торжествующей догадке. Она пристально посмотрела в темные глаза Декса. — Ты нарушил правила, Хоук. Декс лениво приподнял одну бровь, приглашая её продолжить. — Третий факт — ложь, — твердо произнесла Надин, и на её губах появилась слабая, облегченная улыбка. — Извини, если прозвучу грубо, но ты точно не собираешься снова браться за учебу, ещё и так серьезно, а это значит... что первый и второй — правда. Ты заставил меня сомневаться, потому что сыграл не по правилам. Здесь две правды, Декс. Напряжение, сковавшее её плечи секунду назад, окончательно растаяло. Осознание того, что их вечер в лагере и те двусмысленные взгляды значили для Декса ровно столько же, сколько и для неё, разлилось внутри приятным теплом. Декс тихо, хрипло рассмеялся. Его пальцы на её талии слегка сжались, притягивая её на пару миллиметров ближе. — Умная девочка, Росс, — вкрадчиво протянул он, и в его глазах вспыхнул такой откровенный, горячий восторг от её проницательности, что у Надин перехватило дыхание. — Я же говорил: правила придумали для тех, кому не хватает смелости играть по своим. — Ах ты ублюдок... — Руди за спиной Надин буквально затрясло от ярости. Этот интимный диалог, этот зашифрованный код, который они провернули прямо у него на глазах, снова вывел Брукса из себя. Он понял, что между ними тоже произошло что-то, о чем он даже не догадывался. И это «что-то» явно выходило за рамки его воспоминаний. Руди резко перехватил Надин за плечи, пытаясь полностью оттянуть её от Декса. — Хоук, я тебе сейчас зубы в глотку вколочу прямо в этой коробке, — прорычал Руди, и его пальцы на плечах Надин дрожали от едва сдерживаемого гнева. — Тебе мало было проблем с полицией? Хочешь добавить к своему делу еще и досрочную госпитализацию? — А ну прекратили оба! — Надин резко повернулась сначала к Руди, упираясь ладонью в его напряженную грудь, а затем бросила ледяной взгляд на Декса. — Вы сейчас разнесете эту конструкцию, и нас придавит остатками фанеры. Руди, остынь. Хоук, замолчи. Я не собираюсь быть зрителем на ваших петушиных боях. Она тяжело дышала, переводя взгляд с одного парня на другого. Красный свет неона снаружи чертил на их лицах резкие, ломаные тени. Но вместо того, чтобы послушно ментально разойтись по углам, парни вдруг замерли. В душном полумраке повисла странная, звенящая пауза. Руди медленно опустил руки, но его взгляд, устремленный на Надин, изменился — из яростного он стал до жуткого проницательным. Декс напротив перестал улыбаться. Он лениво наклонил голову набок, и его темные глаза сузились, сканируя лицо Росс с совершенно новой, опасной осознанностью. До них обоих — одновременно, как по щелчку — дошло то, что наша вдумчивая журналистка так тщательно скрывала за своей профессиональной выдержкой. — Погоди-ка… — тихо, почти зловеще произнес Руди, и его грудная клетка за спиной Надин тяжело поднялась. — Надин, ты так красиво разводишь нас по разным весовым категориям, но ведь вся эта чертова тригонометрия работает только потому, что ты позволяешь ей существовать. Декс Хоук хмыкнул, но в этом звуке не было прежней лени — только жесткий, мужской азарт. Его ладони на её бедрах сжались сильнее, фиксируя Надин на месте, не позволяя ей соскользнуть с этой интимной ловушки, будто бы она имела другие варианты. — А Брукс прав, Росс, — вкрадчиво, с опасной хрипотцой протянул Декс, подаваясь вперед. — Ты ведь даешь шансы нам обоим. Сидишь здесь, откинувшись на его грудь, но при этом до хруста вжимаешься в мои бедра. Идеальный баланс. Слишком умная, чтобы выбрать кого-то одного, верно? Решила устроить себе журналистское расследование с полным погружением? Надин сглотнула. Её внутренний аналитический центр впервые за вечер дал сокрушительный сбой. Ей нечего было ответить, потому что Хоук только что вскрыл её самую главную, эгоистичную карту. Она действительно не хотела выбирать. Ей были нужны оба. — Теперь твоя очередь, Надин, — Руди подался вперед, зажимая её между собой и Дексом окончательно. Его голос, лишенный сарказма, звучал упрямо и требовательно. — Твоя очередь играть. Три факта. Попробуй соврать, Росс, мы слишком хорошо тебя знаем. — Выдавай свои переменные, — Декс смотрел на неё в упор, и в его взгляде читалось железное намерение докопаться до её личной правды. — Расскажи нам, какая из этих линий для тебя — настоящая, а какая — просто очередной «пьяный бред». Надин почувствовала, как по спине пробежал реальный холодок. Её прижали к стене — метафорически и физически. Зажатая в этой тесной, тёмной коробке, она ощущала каждое микродвижение парней: требовательное тепло груди Руди сзади и тяжёлый, гипнотизирующий взгляд Декса спереди. Её сердце колотилось как сумасшедшее. Ей, привыкшей всегда контролировать ситуацию и задавать вопросы, теперь приходилось самой оказаться под прицелом. Времени на долгие раздумья не было — парни ждали. И тогда Надин включила свой самый надёжный защитный механизм: холодную журналистскую невозмутимость. Но на этот раз она решила пойти ва-банк и нарушить правила игры ещё масштабнее, чем это сделал Декс. — Ладно. Хотите поиграть в откровения? Пожалуйста, — Надин сделала медленный выдох, стараясь, чтобы голос звучал максимально ровно. — Первый факт: моя главная цель в этом классе — написать статью, которая откроет мне двери в Массачусетский университет, и ничто другое меня здесь не задержит. Второй факт... — она сделала микроскопическую паузу, переводя взгляд с губ Декса на его тёмные глаза. — Меня совершенно не интересует участие в дешёвых местных драмах, и я не собираюсь становиться вершиной чьего-либо любовного треугольника. И третий... я до сих пор жалею о том, что в детстве согласилась пойти с Руди на ту чертову водонапорную башню, потому что именно тогда я впервые поняла, что такое неконтролируемый страх. Она замолчала, удерживая дыхание. Надин буквально физически чувствовала, как парни переваривают её слова. Второй факт прозвучал настолько уверенно, жёстко и в её стиле, что Руди и Декс мгновенно зацепились за него. Для них это прозвучало как холодный душ. Они оба были уверены: Надин Росс — слишком правильная, слишком гордая и рациональная девушка, чтобы сознательно вести двойную игру и давать надежду двоим сразу. Её слова о том, что её не интересуют эти треугольники, идеально вписывались в её образ независимой журналистки. Так само как и та ложь, что Надин не боялась высоты и не планировала вступать в Массачусетский университет. Руди знал это точно. Только вот все три её факта были абсолютной, тщательно завуалированной ложью. Прямо сейчас, сидя на их переплетённых бедрах и чувствуя их близость, она понимала: эта сумасшедшая драма будоражит её кровь сильнее любого кофеина и жуткого расследования. Ей чертовски нравилось это напряжение. Ей нравился и Руди с его родным теплом, и Декс с его опасным притяжением, и она вовсе не хотела, чтобы это заканчивалось. Брукс за её спиной заметно сдал назад, его хватка на её талии на секунду ослабла, а в голосе проскользнула глухая обида: — Значит... треугольники тебя не интересуют? Слишком предсказуемо для нашей отличницы. То есть, правда — это второй факт? А про башню и университет ты же соврала? Декс напротив лишь сильнее прищурился. Его ладони медленно скользнули по её бедрам, заставляя Надин снова внутренне содрогнуться от этого контраста. Он долго и пристально вглядывался в её лицо, пытаясь уловить хоть малейшую фальшь в полумраке. — Брукс прав в одном, Росс, — тихо, почти интимно прошептал Хоук, наклоняясь так близко, что его губы едва не коснулись её уха. — Ты чертовски убедительна, когда строишь из себя святую, но если второй факт — твоя правда... почему твой пульс прямо сейчас бьётся так, будто ты готова сорваться на месте? Прежде чем Декс успел договорить, а Надин — придумать очередную блестящую журналистскую отговорку, тяжелая дубовая дверь за их спинами сокрушительно, с оглушительным скрежетом распахнулась. Яркий, резкий свет уличных фонарей и неоновых вывесок ярмарки хлынул в полумрак запертой коробки, заставив всех троих зажмуриться от неожиданности. Свежий ночной воздух ворвался внутрь, мгновенно разгоняя остатки едкого химического дыма. Надин, Руди и Декс одновременно повернули головы к выходу. В дверном проеме, резко выделяясь на фоне кричащей ярмарочной суеты и дешевых аттракционов, стоял мужчина. Натаниэль Говард. Он выглядел так, словно сошел со страниц научного журнала или только что покинул закрытый симпозиум: безупречно зализанные светлые волосы, в которых отражался холодный свет неонового колеса обозрения, строгий, идеально подогнанный по фигуре костюм-тройка глубокого темного оттенка и то самое выражение лица — смесь абсолютного превосходства и ледяного спокойствия. Натаниэль был старше их всего на пару лет, но его статус ученого и эта недосягаемая, взрослая аура создавали между ним и остальными сентфорскими подростками непреодолимую пропасть. Мужчина, который одним своим появлением заставлял сердце Надин совершать неконтролируемые кульбиты, стоял прямо на пороге этой жалкой фанерной ловушки. Натаниэль медленно опустил руку, которой только что провернул заклинивший снаружи засов, и замер. Его холодные, анализирующие серые глаза за стеклами тонких очков мгновенно оценили открывшуюся картину: узкое, сжатое пространство, осевшая гарь и Надин, сидящая верхом на переплетенных бедрах двух тяжело дышащих старшеклассников, вжатая спиной в грудь Брукса и обнимаемая за талию Хоуком. Взгляд Натаниэля остановился прямо на лице девушке. На его безупречно очерченных губах появилась едва заметная, ироничная и пугающе понимающая улыбка. — Кажется, закон сохранения массы и объема в данном пространстве был нарушен самым нетривиальным образом, — его низкий, ровный голос прозвучал как приговор всей той интимной магии, которая секунду назад царила в темноте. — Добрый вечер, Надин. Я смотрю, ваши эмпирические исследования местной фауны зашли гораздо дальше, чем планировали? Надин показалось, что из её легких разом вышибло весь воздух. Пульс, и без того безумный, совершил дикий кульбит и глухо застучал в ушах. Весь её хваленый журналистский самоконтроль рассыпался, как карточный домик. Появление Натаниэля Говарда здесь, среди дешевого картона и ярмарочного шума, казалось абсолютным сюрреализмом. Его холодный, сканирующий взгляд прошивал её насквозь, вытаскивая наружу всё то постыдное, будоражащее удовольствие, которое она только что испытывала, будучи зажатой между парнями. Реакция Руди и Декса последовала незамедлительно. Пространство внутри фанерной коробки моментально наэлектризовалось до предела. Руди за спиной Надин весь подобрался, его тело под ней стало каменным. Он резко, собственнически сжал пальцы на её талии, а его взгляд, устремленный на Говарда, наполнился глухой, яростной неприязнью. Брукс ненавидел эту взрослую, холеную уверенность Натаниэля, которая заставляла их, школьников, казаться просто детьми. Декс отреагировал еще резче. Его ленивая расслабленность испарилась за долю секунды. Он медленно подался вперед, заслоняя Надин своим плечом, а его ладони на её бедрах напряглись так, словно он готов был удерживать её силой. В черных глазах Хоука вспыхнул опасный, звериный оскал. Взрослый ученый в дорогом костюме на его территории был прямым вызовом. — Мистер Говард… — наконец выдавила из себя Надин, чувствуя, как щеки обжигает густой румянец. — Я… мы просто… Пытаясь прервать эту удушающую паузу, она дернулась вперед, собираясь встать и выбраться из этой интимной засады, но затекшие, онемевшие от долгого сидения на чужих бедрах ноги отказались подчиняться. Мышцы свело резкой слабостью, Надин покачнулась и едва не полетела обратно на колени к Дексу. Говард не стал тратить время на вопросы, джентльменские расшаркивания или выяснение отношений. Он сделал быстрый, уверенный шаг вперед, вторгаясь в их сузившееся пространство и полностью игнорируя предупреждающие, тяжелые взгляды парней. Натаниэль наклонился, его сильные руки в дорогих манжетах сошлись на предплечьях Надин. Одним точным, бескомпромиссным движением он буквально вырвал её из плотного кольца мужских тел, легко подняв на ноги и увлекая за собой наружу. Руди и Декс инстинктивно дернулись вслед за ней, их ладони соскользнули с её тела, оставляя ощущение внезапной, резкой прохлады, но Говард уже выставил Надин за порог «Комнаты страхов», закрывая её своей спиной от двух разъяренных старшеклассников. — Думаю, на сегодня развлекательных исследований достаточно, — ледяным тоном отрезал Натаниэль, даже не оборачиваясь на оставшихся в коробке парней. Он крепко удерживал Надин за локоть, возвращая ей устойчивость, пока её ноги все еще слабо дрожали от пережитого напряжения. — Тем более, Надин, — его голос зазвучал тише, но в нём отчетливо проступили властные, интригующие нотки, заставившие её внутренне содрогнуться. — Нам срочно нужно обсудить результаты того анализа, о котором мы говорили в прошлый раз. Сами понимаете, некоторые аномалии не терпят отлагательств и уж точно не прощают легкомыслия. Пойдёмте, моя машина у входа. Он развернулся, увлекая её за собой в глубь сияющей огнями ярмарочной толпы. Надин шла возле него, чувствуя на своей спине два обжигающих, полных ярости и ревности взгляда — Руди и Декса, которые наконец вылезли из своей тесной фанерной ловушке, понимая, что в этой сложной геометрической игре только что появилась новая, смертельно опасная переменная.